Глава 52 Ярмарка в Зоуинмархаге. Геллан

Тихо покачиваясь, медленно ползут возы, наполненные товарами. Ночь, мороз, яркие звёзды, облепившие небо разноцветными точками. Длинный караван, искривляясь, повторяет изгибы дороги. Это не прямой тракт, а извилистый горный путь. Мужчины впереди, мужчины сзади – охрана не от людей, а от диких животных. Дара трясётся на осло: упрямая девчонка наотрез отказалась ехать в повозке с Милой и меданами.

– Ты хочешь, чтобы я свой первый выезд в свет наблюдала из окошка? Ни за что! – заявила она, упрямо сжимая губы. И ему не хватило духа отказать.

Два дня назад состоялось великое переселение мерцателей из дворцового сада в Верхолётную долину. Великий полководец Дара гордо восседала на Ушане, а вслед за нею, смешно подкидывая толстенькие зады, мчалось радужное войско. На новое место переехали не все: по какому принципу разделились животные оставалось загадкой. Из сада не ушла Тяпка и десятка два других мерцателей. Остальные устремились к новой жизни.

В Долине мерцатели повели себя интересно: радужная толпа брела от домика к домику и таяла. Неожиданно богатой стала Тималайна – задорная хохотушка с ярко-бордовыми волосами: в её дворике охотно поселилось шестнадцать забавных радуг.

– Удивительно, – шептала Дара, наблюдая за самовольным расселением, – ты обратил внимание? Они не в каждом дворе остаются. У Иранны грядка готовых мимей, но задержалась только парочка. Я думала, мерцатели пока у муйбы обоснуются, так нет же!

Мимеи спешно сажались на каменистых клочках земли. Семена гулко лопались и тянулись толстыми плетями к холодному солнцу. Казалось, растения радуются и щедро дарят себя налево-направо, но Дарин эксперимент провалился: мимеи отказались делиться.

– Жадины! – возмущалась девчонка. – Никакой сознательности и солидарности!

Геллан прятал улыбку: Дара беседовала с ними, как с живыми, фыркала, размахивала руками и обижалась до слёз. А мимеи, покачиваясь, молчали. Гладили ей руки и не делились своими дарами.

– Ничего, – гудела она, как полосатобрюха, – я всё равно что-то придумаю. И не смей ухмыляться! – срывала обиду на нём.

Геллан вскидывал брови и молчал. Знал: девчонка не сдастся и однажды получит своё. Хотелось как-то успокоить её, но он не умел. Зато белый Сильвэй старался за двоих: тёрся о Дарины ноги и преданно заглядывал в глаза.

Суматоха напряженных дней закончилась: мерцатели осели в Долине, возы наполнились товарами, и караван медленно пополз вперёд, оставляя горную местность позади. Предрассветные сумерки меняют цвет неба, сцеловывают одну за другой звёзды.

– Прохладненько, – бормочет Дара и дышит паром на озябшие руки.

– Скоро рассвет, – говорит он, – выглянет солнце и потеплеет.

– Расскажи мне о городе, – просит девчонка, – не в двух словах, а красочнее.

– Это не самый лучший город, Дара. Я помню твоё обещание стать моей третьей ногой. Надеюсь, так и будет.

– Ты невыносим, – вздыхает обречённо, – считай, воспитательный момент мы прошли. Я не буду сбегать, ловить ворон, прятаться от тебя или слишком восторженно пялиться по сторонам. Теперь о городе, пожалуйста. Что за дурацкое название – Зоуинмархаг?

Геллан пожимает плечами:

– Никогда не задумывался над этим. Здесь каждый город, селение – отдельный мирок со своими властителями и устоями жизни.

– И что, нет над вами короля – главного самодержца, который вас всех в кулаке держит? – блестит глазами девчонка.

– Нет. Здесь любой замок даже без земель – личная территория.

– Говорю ж: средневековье! – фыркает Дара и гнёт своё: – Так что там с Зоуинмархагом? Какая ведьма им владеет?

– Не ведьма. Один из немногих городов, где властитель – мужчина.

– Ого! Оказывается, не всё пропало в датском королевстве!

Геллан не всегда понимает, о чём говорит небесная девчонка, но старается улавливать смысл мыслеобразов, а не вслушиваться в незнакомые слова.

– Властитель Панграв не тот, кто устранится и будет смотреть на всё со стороны. Он купается в своей власти. Ему нравится играть, плести интриги, следить за понятным только ему порядком. Возможно, в Зоуинмархаге по-другому нельзя: слишком разные там люди околачиваются. Лучше Панграву дорогу не переходить и на глаза не попадаться без надобности.

– Можно сказать, ты меня запугал. Трепещу. Как думаешь, он захотел бы умыкнуть небесный груз?

Геллан слегка натягивает поводья.

– Только сумасшедшему придёт в голову подобная мысль. Небесный груз можно отдать, но выкрасть, выманить – чушь.

– А Иранна говорила…

– Меньше бы ты подслушивала, Дара, – леденит он холодом в голосе, – небесные грузы крали после миссии, когда становились они просто вещами, раритетами. А если кто рискнёт, пожалеет сотни раз.

– Не злись, пожалуйста. Ты же знаешь: я вначале болтаю, а потом думаю. Там ты покупаешь охранные руны? – переводит разговор на другое.

– Да. У магов.

– Вы ж их терпеть не можете.

– Стакеров тоже терпеть не могут, но когда становится жарко, не гнушаются просить о помощи. Иногда мы все нуждаемся в помощи. Не имеет значения, нравимся друг другу или нет.

Девчонка понимающе кивает, и какое-то время они едут молча.

– Я волнуюсь, – говорит она в рассветных сумерках.

Геллан знает: мысли её, пугливые, как мерцатели, мотаются со стороны в сторону, скачут и бегают по кругу.

– И дело не в том, что увижу много нового. Тревожно как-то…

– Всё будет хорошо, Дара, – говорит он, чтобы её успокоить, но уверенности и спокойствия не чувствует: если было бы можно, плюнул бы на ярмарку в Зоуинмархаге и никуда не поехал.

Они вошли в городские ворота на рассвете следующего дня. Добрались без происшествий. Дорога даже девочкам показалась лёгкой. Слишком лёгкой.

– Дара, Мила, едете рядом, как можно ближе ко мне, – командовал сухо и сурово.

Девчонки послушно жались и не возражали. Рядом бежали Зинн и Кинн, распугивая безродных шавок глухим рычанием и демонстрацией острых клыков.

– Какие узкие улочки, – заметила Дара, – похоже на лабиринт, где можно заблудиться.

– Скоро мы попадём на рыночную площадь – там попросторнее, но тоже легко потеряться.

Геллан заметил, как поглубже натянула капюшон Дара, скрывая лицо. Она внимательно рассматривала неровную мостовую, кидала осторожные взгляды на разношерстный сброд, на призрачные тени в серых хламидах, что жались к стенам неказистых домишек, на подвесные мостики, что, покачиваясь, ловили за пятки нерасторопных горожан.

Небесная походила на мальчишку и не очень выделялась среди мужчин, сопровождающих повозки с товаром. Он пожалел, что Мила не носит штаны. Пожалел, что маленькая сестричка едет на лошадке, а не сидит в фургоне, спрятанная от чужих взглядов за прочной парусиной. Ей неуютно и страшно, но любопытство пересиливало: Мила впервые въезжала в город на лошади и хотела получить свою порцию впечатлений.

Ярмарка оглушила и закружила цветной спиралью. Девчонки словно свежего воздуха глотнули.

– Не отставать и не останавливаться, – сурово скомадовал Геллан, видя, как разбегаются глаза и открываются рты у Милы с Дарой, – позже я проведу вас по рядам, и вы сможете купить, что захотите.

– Ну да. Вначале дело, развлечения потом, – легко согласилась Дара и похлопала рукой по Софкиному боку. – Ничего, мы всё успеем.

Мила кивнула. Орущий на разные голоса хаос пугал и одновременно притягивал. Девчонки спешились и обосновались рядом с меданами, которые неспешно выкладывали товары.

Целое действо: расправлялись шкуры, выставлялись горшочки с диким горным мёдом, мешки с тончайшим невесомым пухом и в самом конце – украшения. По всем товарам заботливо прошлись проворные пальцы с яркими ногтями, чертились знаки удачной продажи, и только затем подключились бойкие голоса. Горластые меданы знали, как привлечь покупателей.

Первой и почти молниеносно ушла разноцветная шкура за неприлично большие деньги, а затем пошло-поехало. Дара не ошиблась: украшения тянули магнитом всё женское поголовье ярмарки. Хорошенькой бирюзовой Уме можно и не нахваливать товар: достаточно гордо выпячивать грудь, украшенную колье, да умело потряхивать бусиками на запястьях.

Мила с Дарой в торги не вмешивались, но азарт захватил девчонок настолько, что они только удовлетворённо ахали да провожали глазами уплывающий с прилавков товар.

Пора и делом заняться, пока все увлечены торговлей. Геллан незаметно отошёл в сторону и направился к дальнему концу рынка. Кто-то резко сжал его руку. Инстинктивно хотелось ударить, но тут же почувствовал эту энергию: девчонку трудно спутать с кем-то ещё.

– Дара, – постарался, чтобы голос звучал как можно суровее.

– Геллан. Я твоя третья нога, помнишь?

Он закрыл глаза и досчитал до десяти.

– Всё равно пойду с тобой. Ты обещал меня защищать. Но как ты защитишь, если будешь там, а я здесь?

Геллан посчитал ещё раз до десяти, боясь зарычать.

– Я буду очень тихо рядом. Очень-очень. Правда-правда! Вот ни единого вопросика!

Геллан крепко ухватил девчонку за руку. Слишком крепко. Тихий ойк спрятался за плотно сжатыми Дариными зубами, но хватку он не ослабил.

– Это «да», Геллан?..

– Да, Дара.

И она замолчала. Шла рядом, натянув капюшон на лицо, но украдкой вертела головой, разглядывая товары, посматривая на людей. Шла, не доставляя хлопот, пока они не пересекли черту, где закончился рынок и появились развлечения и товары несколько иного толка. Кто бы сомневался: девчонка забыла, как переставляются ноги, как только увидела яркие живые карты. Когда-то он тоже остолбенел, увидев подобное впервые.

– Это лендры, – пояснил негромко, останавливаясь, – городские ведьмы.

– А что у них в руках, Геллан? – спросила Дара шёпотом, напрочь забыв, что клятвенно обещала молчать.

– Карты. Лендры промышляют гаданием.

– Карты?..

Из-за капюшона Геллан не мог видеть её лица, но представлял, как округлились глаза и открылся рот. Было от чего: ловкие пальцы тасовали колоды, карты зависали в воздухе, как пушинки, показывая кусочки жизни, заключенные в них.

– Голограммы?.. Проекции?.. Да ну на фиг… быть такого не может, – бормотала Дара и не могла отвести глаз.

– У каждой лендры – своя колода. Карты живые и способны рассказать о многом. Пойдём. Позже сможешь посмотреть дольше или погадать, если захочешь.

Он повёл Дару дальше, но их небольшая заминка не осталась незамеченной.

– Хочешь погадаю, красавчик? Тебе или мальчику?

Предприимчивая лендра загородила путь. Высокая, зеленоглазая, яркая. Крупные карты не умещались в ладони, зато легко перебирались пальцами, плавно взлетая вверх, вспыхивая и снова возвращаясь в ловкие руки хозяйки.

Геллан нарочито медленно отбросил волосы назад и расправил плечи, на миг показывая, что у него под плащом. Геллан видел, как расширились зрачки, как мазнула ведьма глазами по обезображенному лицу, стакерскому снаряжению и притороченной к поясу черной сумке, в которой сидел Сильвэй. Ей хватило мига, чтобы понять.

– Поцелованный солнцем, – отшатнулась лендра, но успела зажать колоду в правой руке. Левой, споткнувшись, ухватилась за Дарину руку. Всего лишь на мгновение. Одёрнула ладонь, как ожегшись, и внимательно просверлила капюшон глазами.

Даре хватило ума спрятаться за его спину.

– Тебе не нужно гадать, Поцелованный, – тихо сказала зеленоглазая, пристально вглядываясь Геллану в глаза, – Обирайна гонится за тобой. И скоро догонит.

Он блеснул пренебрежением из-под ресниц, скривил рот и пошёл дальше, но чувствовал спиною взгляд лендры, что осталась стоять в стороне, намертво зажав колоду в руке.

– Да они все вруньи, эти гадалки, – бормотала Дара, – не обращай внимания. Пророчица всех времён и народов выискалась.

Геллан чуть сильнее сжал Дарино запястье, и девчонка послушно замолчала.

– Мне очень важно сейчас, чтобы ты молчала. Слилась с моим плащом. Ни звука, ни лишнего взгляда.

Девчонка энергично кивнула. Он отпустил её руку, и Дара тут же вцепилась в плащ и шла немного позади, приноравливаясь к его широкому шагу.

Геллан прошел мимо палаток, где лекари и шарлатаны продавали разные снадобья. Он шёл и шёл, пока плотные толпы людей не остались позади. В этом месте всегда тише, а люди напоминают робкий ручеёк, а не бурный поток.

Безошибочно отыскал согбенную фигуру, скрытую под плотным плащом. Как всегда, маг сидел на земле, словно нищий-попрошайка. Может, именно поэтому его находят.

– Мне нужны охранные руны от блуждающей, маг, – говорит тихо, почти неслышно, но его слова слышат. Слегка наклоняется вперёд капюшон, но сама фигура не движется. Сигнал дан.

Геллан идёт дальше, Дара следует тенью, намертво зажав полу плаща в кулаке. Он чувствует, что ей жутко.

– Не оборачивайся, – шепчет очень тихо, но ловит спиной Дарин кивок и понимает: она не обернётся.

Заходят в таверну и садятся за самый укромный столик в углу. Спиной к стене, как всегда. Геллан заказывает еду и выпивку.

– Если проголодалась, поешь потом, – говорит, почти не разжимая губ.

Дара лишь глубже натягивает капюшон и отрицательно качает головой. Через несколько минут заходит фигура, плотно укутанная в плащ, и, не глядя по сторонам, безошибочно идёт к их столику.

Геллан достаёт мешочек с солнечными камнями и кладёт на стол.

– Здесь больше, чем обычно. Сделай их сильнее, если можно. В прошлый раз не удержали блуждающую.

Капюшон кивает, а рука неспешно накрывает мешочек. Тонкие длинные пальцы. Белая кожа. На миг.

– Я найду тебя. Скоро. Как всегда, – голос звучит глухо, придушенно. Капюшон пьёт дран, медленно встаёт и уходит.

Геллан почувствовал, как расслабились напряженные мышцы. В сумке завозился Сильвэй. Успокаивающе погладил сорокоша по голове, а Дару – по предплечью.

– Самое страшное позади.

– А тебе было страшно? – спрашивает девчонка, переводя дух. Он слышит, как Дара судорожно хватает воздух ртом.

– Неприятно. Это не то, чего стоит бояться, Дара. Сделка. Обмен блестяшек на товар.

– Как ты думаешь, – спрашивает вдруг девчонка, – а за что он может тебя ненавидеть?..