Глава 57 Домик в горах и вечная дева-прорицательница. Геллан

Вечером он изучил путь по старой карте. Келлабума объясняла толково, без лишних слов. Геллан частично знал дорогу: когда-то в детстве исследовал горы, правда, до избушки прорицательницы не дошёл, но, судя по карте, совсем немного.

Поначалу дорога не тяготила: склон казался почти пологим, и подъем вверх не замечался. Дара повеселела, рвала цветы и ягоды, смотрела по сторонам жадно и с любопытством.

– Никогда не бывала в горах, – призналась она.

У него не хватило духу сказать, что скоро путешествие перестанет напоминать увеселительную прогулку. Решил пока не портить ей настроение: уж очень глаза у девчонки светились.

После полудня дорога стала сложнее, но они ещё двигались верхом. Дара притихла: силы уходили на то, чтобы следовать за Гелланом. Ушан шёл послушно, но чем дальше, тем старому животному становилось тяжелее продираться вверх. Под вечер и осло, и Дара готовы были свалиться на землю, но не сдавались.

– Здесь мы заночуем, – сказал Геллан, когда упали сумерки и идти стало невозможно.

Дара, дождавшись его слов, сползла и рухнула на каменистую почву. Он только заботливо расстелил попону и аккуратно переложил девчонку. Сам расседлал коня и осло, начертил охранные знаки, разжёг костёр и приготовил ужин. Когда запахло вкусным, Дара оживилась.

– Только не говори, что готовил вон те чёрные полоски и это они так замечательно пахнут.

– Только не рассказывай, что откажешься от еды из-за каких-то чёрных полосок, – поддел её, пряча улыбку: девчонка проголодалась и жадно принюхивалась к аппетитным запахам.

– Ладно, – сдалась она, – я не буду смотреть, что ем – и жизнь наладится.

– Утром отправимся пешком. Дальше кони не пройдут.

– Ушан, гордись: отныне ты конь, – потрепала Дара осло и украдкой скормила животному свой кусок хлеба. – А с ними что?

– Останутся здесь. Есть маленький ручеёк, трава.

– Их никто не съест?

– Нет. Охранные знаки от диких животных сберегут.

Дара кивнула:

– Хорошо бы. Назад пешком я точно не доползу.

Она съела всё и, прихлёбывая ароматный отвар из ягод и душистых трав, клевала носом: её разморило от сытости и усталости.

– Здесь есть небольшая пещера. Перебирайся, пока не уснула.

– А ты? – пробормотала сонно, с трудом поднимаясь на ноги.

– И я отдохну. За меня не переживай. Когда-то властитель Верхолётной Долины мог бодрствовать сутками или спать на голой земле, готовый вскочить в любой момент, чтобы убить какую-нибудь тварь.

– Тебе нравилась такая жизнь?..

Дара присела у входа пещеры и смотрела на затухающий огонь.

– Не знаю. Жилось тяжело, но проще. Как-то не задумывался, нравится мне быть стакером или нет. Я просто им был. Отдыхай, Дара. Завтра очень непростой день.

Она уснула мгновенно, а Геллан долго смотрел на угли костра и в ночное небо. Искал ответы, но не находил. Знал, что глупо терзаться, и ничего не мог поделать. Даже в полудрёме виделось ему лицо маленькой сестрёнки, которую он спас от жестокого Пора, и бессилен сейчас…

С первыми лучами солнца Геллан поднял Дару. Девчонка вскочила мгновенно, будто ждала его прикосновения. Безропотно выслушала наставления, спокойно позволила обвязать себя веревкой и послушно карабкалась по скалам, выполняя все его приказы.

Часть пути Геллан проделывал сам, а потом поднимал её на верёвке. Пару раз Дара срывалась, расцарапала руки в кровь, но не жаловалась, когда он мазал ей ладони и обматывал полотном. Она поднималась, сцепив зубы, но не посмела стонать или плакать, хотя пару раз видел, как блестели её глаза.

Когда они достигли скального выступа, Дара рухнула пластом и лежала, тяжело дыша, уткнувшись лицом в камень. Наверное, плакала, но скрывала от него слабость.

– Отдохни. Осталось немного. Думаю, к темноте мы доберемся до избушки старой прорицательницы.

– Навязалась на твою голову, – глухо сказала девчонка, не поднимая головы, – Келлабума права: сам ты добрался бы быстрее, а так ещё и меня приходится тянуть за собой.

Геллан осторожно погладил её по капюшону:

– Я сам согласился, и если тебе станет легче, скажу: сейчас в одиночку идти было бы тяжелее. Не разговаривать и думать об одном и том же.

Дара неуклюже села и тяжело привалилась к неровной каменной поверхности, украдкой вытирая лицо капюшоном. Он старательно не смотрел на девчонку, но остро чувствовал каждый её вздох и эмоцию.

– Мне нужно, чтобы кто-то находился рядом. И рад, что ты не бросила меня.

Дара нервно хихикнула:

– Да уж. Кто ещё кого не бросил.

Геллан заново смазал и перебинтовал ей руки, начертил знак, притупляющий боль, тщательно проверил верёвку на прочность, и они продолжили карабкаться вверх.

Последние метры дались нелегко: чувствовалась усталость, когда ноет тело и отказывают мышцы. Последние десятки метров Геллан не позволил Даре подниматься: девчонка совсем ослабла, поэтому он карабкался и тянул, карабкался и тянул, не задумываясь, не останавливаясь. Боль в теле – ничто. Боль в теле побороть легче всего. В какой-то момент, когда Геллан полностью отрешился, стало легче дышать и двигаться.

– Кажется, мы пришли, – сказала Дара хрипло и указала дрожащей рукой на покосившуюся избушку, что прилепилась к скале, как рукокрылый пикс. – Интересно, как старуха не сворачивает себе шею?

– Привыкла. Смотри: возле домика почти ровно и есть тропки.

– Тихо что-то…

– В горах без надобности не шумят. Пойдём.

Геллан решительно зашагал по едва заметной тропинке и увлёк Дару за собой. Точно с такой же решительностью он потянул на себя дверь. Та открылась легко. Они замерли на пороге, привыкая к полутьме помещения. Дара, ойкнув, попятилась, и только крепкая рука Геллана удержала её от позорного бегства: на полу убогой комнатушки сидело привидение. Длинные спутанные волосы, на руках – цепи, на теле – белая рубашка до пят с широкими рукавами.

Привидение чихнуло, шмыгнуло носом и заплакало. Тихо-тихо и жалко-жалко, как потерявшийся в лесу ребёнок.

– Геллан… она живая, как думаешь?.. – опасливо спросила Дара и безотчётно прижалась к его боку.

– Не бойся, живая, – хмыкнул он, переступая порог и потянув за собой Дару.

– Настоящее привидение, ей-богу… Все приметы сходятся: белый саван, цепи на руках, длинные волосы… что там еще-то, блин… Стенает – во...

– Она не бесплотна, успокойся.

– Тогда зомби.

– Дара, я тебя не понимаю и не узнаю.

– Ну, это…

Дара порылась в мозгах и выдала:

– Умертвие! Ты близко не подходи, а то сейчас цепь на шею накинет – и привет – задушит.

Умертвие, звякнув цепями, шумно высморкалось в широкий рукав и заплакало ещё горше.

– Перестань, ты её пугаешь, – сказал тихо, пытаясь подавить не вовремя пришедший смех.

Геллан осторожно подошёл к девушке, сидящей на полу.

– Кто ты? – спросил спокойно и прикоснулся к спутанным волосам.

Привидение встрепенулось и подняло зарёванное лицо:

– Вы… живые?.. Настоящие?..

Дара фыркнула, Геллан сжал девчонке руку.

– Мы живые. Ищем старую прорицательницу. Думали, она живёт в этом доме.

В ответ – звон цепей и рыдания.

– А бабушки нетуууу, – заревела горько, размазывая слёзы кулаками, – умерлаааааа...

Дара с Гелланом переглянулись. Геллан помрачнел.

– Давно умерла?

– Не знаююююю, – завывала девушка, – десятины две назаааад… а может, месяц…

– А цепи-то зачем нацепила? Людей пугать? – спросила Дара. – Привидением прикидываешься или умертвием?..

Девушка отчаянно затрясла головой:

– Ко̀зла сбежалааааа!

– Ты что-нибудь понимаешь, Геллан?

– Понимаю. Прорицательница умерла. А у привидения сбежала ко̀зла. – Он запнулся, пытаясь объяснить. – Что-то вроде коровы, только помельче.

– Коза. Коза от неё удрала. Я б тоже удрала. Тебя как зовут, умертвие?

– Я не умертвие, – обиделась девушка, сверкнув глазами. – Я Алеста.

И в этот момент она перестала рыдать. Вытерла слёзы, выбросила цепь и выпрямила спину. Посмотрела на Дару и Геллана с достоинством и выдала:

– Зачем пожаловали, путники, в дом прорицательницы?

У Дары отвалилась челюсть, Геллан поспешно сжал ей руку, чтобы опять что-нибудь ненужное не брякнула.

– Узнать хотели кое-что.

– Только прорицательницы нет, оказывается, – вклинилась Дара.

Девушка поднялась с пола и провела рукой по спутанным волосам.

– Ну почему же нет? – в голосе её прозвучал металл. – Я Алеста, вечная дева-прорицательница. Да воззовут ко мне путники и получат желаемое. Прошлое или будущее, тайное или явное откроется перед взором, и сгинет мрак, падёт пелена, обозначатся чёткие грани грядущих откровений! Вопрошайте, путники! – приказала властно и напряглась всем телом, как струна, – тонкая и звонкая.

Дара, уткнувшись Геллану в бок, придушенно хихикнула и поспешно вырвала руку из его ладони.

– Давай, Алеста, отдохнём с дороги. Поужинаем, козлу твою найдём. А потом и поговорим, – Геллан говорил тихо и буднично, снимая заплечные сумы и оглядываясь вокруг.

В избушке царили запустение и беспорядок: вещи разбросаны, пол давно не метен, стол покрылся пылью.

Из полупустого ведра он налил воды в таз и тихо приказал:

– Умойся, причешись, надень будничное платье. Время скорбить белой одеждой вышло. А мы пока козлу поищем.

Геллан практически выпихнул Дару за дверь и без сил прислонился к тёмной деревянной поверхности. Нащупал сумку у пояса и выпустил Сильвэя на волю. Кош довольно разминал лапы.

– У меня руки в ранах, а ты опять сжимал ладонь, – пожаловалась она, сдувая упавшую прядь с глаз. От сдерживаемого смеха девчонка раскраснелась и вспотела.

– Ты могла бы быть… милосерднее?.. Алеста потеряла дорогого человека и ещё не пришла в себя.

– Прости, – Дара виновато посмотрела Геллану в глаза, – но я поначалу эээ… испугалась. Никак не могла понять, что она живая. С этими цепями ещё. А потом она выдала высокопарный бред… Короче, я не идеал и, наверное, злая.

– Ребёнок, – проворчал Геллан. – Пошли козлу её поищем. Где-то рядом.

Козлу нашёл Сильвэй неподалёку от горного ручья – чистого и холодного. Заблеяв, она буквально кинулась к Геллану, тёрлась рогами и громко орала противным голосом.

– Ты прям как родной для неё, – Дара наблюдала за козлой с интересом.

– Не доенная давно, – поморщился он, – видать, дева наша не умеет, пыталась, но плохо. Козла и сбежала. Пойдем, страдалица.

Рогатая животинка бодро помчалась вслед. Возле домика прилепился крохотный сарайчик. Геллан набросал в кормушку сена и зерна. Козла жадно набросилась на еду. Тут же нашлось кожаное ведёрко и маленький стульчик.

– Только не говори, что ты будешь её доить, – благоговейно прошептала Дара, с ужасом наблюдая, как Геллан гладит козлу по упругому боку и пристраивается на крохотном стульчике, сгибаясь в три погибели.

– Говорить не буду, а доить – да. Кому-то нужно это сделать, иначе животное пропадёт.

С глухим шумом о дно ведёрка ударила первая струя. Козла стояла смирно, блаженно прикрыв глаза.

– Властитель доит коз?..

– Стакеры умеют не только мечом махать.

– Я тобой восхищаюсь, Геллан!

От её искренней похвалы потеплело в груди.

– Пойди лучше деве помоги в доме прибраться, – попросил он, мягко поглаживая козье вымя.

– Ладно, – легко согласилась Дара и отправилась в избушку.

Когда Геллан зашел с ведёрком молока в дом, Дара деловито намывала стол, а дева, подпрыгивая на одной ноге, воевала с расчёской, пытаясь разодрать колтун. Она шипела сквозь зубы, слёзы катились горохом, а в доме прибавилось беспорядка из-за разбросанных вещей и утвари.

– Позволь я помогу тебе, – мягко сказал Геллан, решительно забирая расчёску из рук Алесты. – Присаживайся.

Он усадил её на лавку и осторожно, перебирая пальцами пряди, начал распутывать волосы. Дара открыла рот от удивления, но не могла оторвать взгляда от ловких движений: Геллан касался густых волос, аккуратно проводил расчёской, и постепенно спутанная масса превратилась в блестящее ровное полотно – небесно-голубое с рыжими прядями. Словно по небу кто-то разбросал огненные всполохи. Геллан заплёл аккуратную косу. Алеста благодарно посмотрела ему в лицо.

– Спасибо тебе… – запнулась, вспоминая его имя.

– Геллан. Меня зовут Геллан, а девочку – Дара.

– Спасибо Геллан, – торжественно поблагодарила дева и засияла тёмно-зелёными глазами и белозубой улыбкой.

Дара нахмурилась, а Геллан убрал ширму волос с изуродованной стороны лица. Алеста не отшатнулась, покачала головой, продолжая улыбаться:

– Поцелованный солнцем. Я слышала о тебе. Бабушка говаривала: важно не то, что снаружи, важно то, что внутри. Если ты хотел меня напугать, то не получилось. Я видела твоё лицо, Геллан. До этого жеста.

Алеста стала бесцельно поднимать вещи и неумело складывать их. Дара, не выдержав, кинулась помогать. В четыре руки они навели кое-какой порядок, а Геллан тем временем разжёг очаг и занялся ужином. Дева невольно сглотнула слюну.

– Я забыла, когда нормально ела, – растерянно-жалко пробормотала она.

Геллан зачерпнул кружкой молока и подал ей:

– Выпей, чтобы утолить голод.

Дева припала к кружке, сделала пару жадных глотков, а затем, опомнившись, пила молоко маленькими глоточками и кокетливо поглядывала на Геллана из-под густых ресниц.

Дара переводила взгляд с Геллана на Алесту, с Алесты на Геллана и яростно тёрла уже и без того чистый стол. Ей хотелось сказать какую-нибудь колкость, но язык, всегда услужливо подсовывавший нужные слова, на этот раз прилип к нёбу и отказывался поворачиваться.

– Дара, расставь, пожалуйста, тарелки, – попросил Геллан.

Девчонка в сердцах бросила бесполезную тряпку и загремела посудой. Дева не пошевелилась, сидела на лавке, словно в гостях, прижимая кружку к груди.

– Присаживайся к столу, Алеста.

Геллан разливал по тарелкам душистый суп.

Ели чинно и молча, наслаждаясь едой: проголодались все.

После ужина Геллан вымыл посуду, а Дара вытерла стол. Алеста молчала, погрузившись в свои мысли.

– Что ты хочешь узнать, Геллан? – спросила мягко, выныривая из тишины. Глаза сияли, на щеках проступил румянец. Высокая грудь поднималась в такт дыханию, а тёмно-синее платье с золотой тесьмой подчёркивало тонкий стан и округлые бёдра.

Геллан помолчал, собираясь с духом.

– Моей сестре двенадцать. И три дня назад мы узнали, что она умрёт, потому что на ней лежит магическое проклятье. Откуда оно взялось – я не знаю. Так сказал маг. Он утверждал, что проклятие старое.

Алеста кивнула и подняла ладонь, останавливая откровения Геллана. Она встала из-за стола и прошлась по комнатушке, затем остановилась резко и замерла, подняв лицо к потолку. Тонкая шея напряглась, голова запрокинулась, глаза закрылись. Алеста стояла, раскачиваясь. Вначале тихонько, затем всё сильнее. Казалось, воздух вибрирует вместе с движениями напряжённого тела.

Руки напряглись, длинные пальцы растопырились, из горла вырвался влажный всхлип. А затем она заговорила, продолжая раскачиваться, как заведённая:

–Между землёй и небом

Замок старинный стоит.

Древний высокий замок –

Мощи живой монолит.

Помнил небесные вихри,

Знал суть миров и вещей,

Слышал искристые мысли,

тех, кто ушёл от людей.

В стенах – следы от огня,

в стенах – иней седой,

в стенах – раскрытые крылья,

те, что зовут домой.

Магия быстрокрылых

замешана на крови.

люди, потомки драконов, –

сила и радость земли.

Войны – жестокое время,

битвы за земли и власть.

Замку меж небом и твердью

судьба на колени упасть.

Чтобы спасти от раздора

спешно плетется заклятье:

дом не достанется вору,

на вора падёт проклятье.

Но магия запоздала –

замок достался врагу.

Земли другим стали домом

и алым пятном на снегу.

Больше не пустит замок

безумца иль чужака,

но только проклятье косит

хозяина, как врага.

Рождаются дети, потомки

и растворяются в днях.

От жизни – одни обломки,

а вместо радости – страх.

Войны ушли в столетья,

рассыпалась ярость богов,

но бродит смерть в Верхолетье,

выпрыгивая из снов.

Никто не разрушит проклятье!

Не разожмёт кольцо!

Только потомки магов,

ступившие на крыльцо!

Слышишь, как плачет Ветер?..

Свист от разреза пера.

Чтоб разорвать проклятье,

В путь отправляться пора.

Время на миг замерло, чтобы понестись вскачь, когда Алеста прохрипела последние слова и замолчала. Дара и Геллан очнулись, как от транса. Девчонка тряхнула головой, так, что мотнулась из стороны в сторону коса. Геллан разжал кулаки, чувствуя, как онемели пальцы. По-боевому рявкнул Сильвэй и белой стрелой рванул к полуоткрытым дверям. Раздался душераздирающий вой. Алеста подпрыгнула на месте и кинулась вслед за кошем Геллана.

– Не смей! Брысь! Отзови своего коша, Поцелованный, или я придушу его своими руками!

Геллан растерянно сделал знак пальцами. Сильвэй нехотя, подвывая, попятился к его ногам. Уши прижаты, усы дрожат. Дара во все глаза смотрит и ничего не может понять. А в дверях появляется ярко-голубой кот, громадный котище с небесным в рыжую полоску носом.

– Мой Пайэль, – заворковала Алеста и протянула руки.

Восьмилапый котяра с разбегу кинулся деве на грудь. Та покачнулась, но удар выдержала, поцеловала кота в нос, почесала между ушами и, придерживая сокровище одной рукой, второй положила коту в миску мясца из супа, а в другую плеснула молока.

– Мой голодный мальчик… бедный и несчастный…

Дара смотрела во все глаза, и постепенно глаза начали вылезать из орбит.

– Геллан, по ходу, это её сорокош. Кот! У бабы! А, каково?.. А ты ещё со своим родниться не хотел. Вы хоть это… мужики на пару. А у этой – во! Котяра! И вообще, ты что-нибудь понял из её предсказания?..

Геллан пристально смотрел на воркующую Алесту и коша, что жадно набросился на еду, урчал и рвал зубами жестковатое мясо, как лёгкую паутину.

– Понял. Я всё понял, Дара.

– Ну так объясни мне, тупой, – не выдержав, брызнула ядом девчонка, – я в ваших иносказаниях – ноль целых ноль десятых. Голова только разболелась.

Геллан вздохнул:

– Верхолётный замок когда-то принадлежал магам, потомкам дракона. А мои предки отвоевали его. Хозяева замка пытались спасти земли и придумали заклятье: замок не может достаться чужакам – не примет врага и защитится. Но проклятье немного запоздало – мои предки успели захватить земли. И в довесок получили магическое проклятье рода – вымирали потихоньку неизвестно отчего. Вот почему у меня нет родственников, дядь, тёть, бабушек и дедушек. Так или иначе – умерли. Остались моя мать, Мила… И я.

– Но маг сказал, что на тебе нет проклятья.

– Вот это-то и странно.

– Ничего странного, – живо отозвалась Алеста, оторвавшись от коша. – На тебе и не может быть проклятья. Ты – потомок дракона.

Сказала – и отвернулась ворковать над своим кошем дальше.