ГЛАВА 16
ОЛЬГА
Утренние процедуры занимают не больше десяти минут. Туалет, умывание, чистка зубов.
Слова Сергея про душ воспринимаю лишь фоном, совсем не думая обижаться или вдаваться в объяснения, что мне нельзя мочить спину, как бы не хотелось. Уверена, он и так знает всё, что надо. А таким чуть бестактным образом всего лишь хотел поторопить. И это нормально — у него рабочий день.
Перед выходом из санузла делаю несколько глубоких вдохов и выдохов и, на секунду прикрыв веки, распахиваю дверь.
— Я закончила, — заявляю бодро и с удивлением упираюсь взглядом в хозяйничающего в моей палате гостя.
Платонов забирает из рук переминающейся на пороге медсестры глубокую тарелку, благодарит за помощь и отсылает прочь. Затем совершенно спокойно поворачивается к комоду, где прежде оставлял пакет, достает из него прозрачный контейнер с клубникой и пересыпает ягоды в блюдо.
— Оперативно. Молодец, — хвалит меня между делом.
А я натурально ресницами хлопаю.
О, господи. Клубника.
Ярко-красная, крупная, свежая и на вид такая сочная… м-м-мм.
Непроизвольно сглатываю голодную слюну.
— Я тебе еще фруктов привез, — продолжает удивлять мужчина, перехватывая мой взгляд и кивая в сторону кровати.
Прослеживаю движение и замечаю стоящий на прикроватной тумбе поднос, на котором чего только нет: виноград, персики, яблоки, бананы.
Вновь смотрю на Платонова. На то, как он целенаправленно идет к раковине и моет ягоды. И слегка растерянно произношу:
— Спасибо.
Честно, у меня нет слов.
Вчера Ирина натащила столько вкусностей, что лопну раньше, чем все съем. И это, не считая горы других подарков, начиная от телефона и заканчивая одеждой.
Теперь вот Платонов отличился.
Клубникой. И фруктами.
Вот тебе и бронепоезд без тормозов.
Борюсь с желанием ущипнуть себя за руку. Фантастика какая-то. Или просто сон…
А мужчина уже продолжает…
— Надеюсь, у тебя нет на нее аллергии? Если есть, лучше отдать кому-нибудь. И по поводу беременности, Оль, я с Шацом проконсультировался. В первом триместре, если у матери нет противопоказаний к этой ягоде, никакой опасности для малыша тоже нет.
О-бал-деть!
— Нет, Сереж, у меня нет аллергии… — качаю головой, искренне поражаясь его столь серьезному подходу к с виду совершенно обычному делу. — У меня ни на что нет аллергии, — добавляю на всякий случай: вдруг ему это интересно.
— Ну вот и замечательно, — кивает он, приближаясь и выдвигая для меня стул. — Тогда садись, ешь и давай обсуждать, как дальше жить будем.
… дальше жить будем… мы?..
Говорят, привычка — вторая натура. А еще должность откладывает свой отпечаток на поведение.
Абсолютно точные утверждения.
Вот и я задвигаю волнение подальше и поступаю, как велено. Без споров сажусь на указанный стул и, демонстрируя, что готова внимать, взмахиваю рукой, предлагая начинать, и отправляю в рот первую ягоду.
Пусть Сергей выскажет все, что считает нужным. А я послушаю и подумаю, как его пожелания стыкуются с моими собственными интересами. А позже и о том, что можно предпринять, чтобы удовлетворить нас обоих.
… как дальше жить будем… м-да, надо ж такое сказать…
— Ну, тогда поехали, — командует сам себе мужчина и придвигает второй стул. Переворачивает его и, оседлав, упирается локтями в спинку. — Как говорил тебе уже вчера, я не собираюсь настаивать на аборте.
— Угу, — поощряю продолжать и, осмотрев ягоды, выбираю самую темную и зрелую на вид.
Благодарить Платонова за «щедрость предложения» не вижу смысла. Другой вариант я не рассматривала изначально, и он об этом в курсе.
— Дальше. Я хочу быть в курсе протекания беременности, — чеканит, как по написанному. — Твое самочувствие, состояние плода, УЗИ, осмотры, анализы, плановые посещения врача — меня интересует все. В том числе какие витамины назначат и не станут ли настаивать на госпитализации.
Желание присвистнуть засовываю подальше. Не оценит.
Вместо этого закидываю удочку, чтобы понимать ход его мыслей:
— Предлагаешь обо всем звонить и докладывать?
Нет, это было бы нормально, но есть большое «но». Список-то он озвучил не маленький. А беременность — дело такое. Сегодня одно выскочит, завтра — другое. А с моим резус-фактором — вообще отдельная песня. И что? Каждый день звонить и отчитываться?
— Нет, Оль, — легко понимает мои затруднения. — Будет достаточно согласовать врача, который станет вести твою беременность. А он уже сам передаст мне все твои данные. Кстати, как ты смотришь на то, чтобы прикрепиться к этой клинике? Шац скинул мне личные дела двух своих лучших специалистов. Предлагаю тебе их самой посмотреть. Если одобришь, я договорюсь.
— Э-э-э… угу, — на большее меня пока не хватает.
Вот это скорость решения вопросов. Я еще только раздумывала, куда податься после выписки и где вставать на учет, а Платонов уже все пробил. Шустрый, однако.
Чтобы не сидеть как дурочке с открытым ртом, закидываю в него новую ягоду. Будто так и задумывалось изначально.
— Следующий пункт, — все больше удивляет будущий отец моего ребенка. — Родильного отделения здесь своего нет, но налажена связь с перинатальным центром по соседству. Если захочешь, и врач устроит, он же сможет присутствовать на родах. И да, еще нюанс, — перебивает сам себя. — Если понадобятся какие-то анализы от отца, я готов их сдать.
Ущипните меня кто-нибудь!
Пыльным мешком по голове было бы не так нокаутирующе…
Но отвечать что-то надо. Поэтому сгребаю мозги в кучку и тоже перехожу к конструктиву:
— Прежде чем дать какой-либо ответ, я хочу ознакомиться с прайсом за услуги, — не собираюсь делать вид, что дочь миллионера.
Сергей хмурится, а я продолжаю.
— Поверь, я сделаю все, чтобы мой малыш ни в чем не нуждался. Но платить десятки тысяч только за то, чтобы не сидеть час-полтора в очереди, а меня при посещении облизывали с ног до головы, считаю лишним. Не сахарная, не развалюсь, если буду ходить в обычную консультацию.
— За этот вопрос можешь не волноваться, — поднимает руку, заставляя замолчать. — Твоя задача — выбрать врача. Оплачу его услуги я.
— Сережа, не…
— Оля, я все сказал! — припечатывает.
Выдыхаю и решаю не спорить. Хочет — пожалуйста.
А я еще клубничку съем. Вкусная же. И для меня куплена.
— Что дальше? — интересуюсь и удивленно хлопаю глазами, когда в палату раздается стук.
Стучат в больничную палату… мою!.. и после разрешения Платонова: «Войдите», открывают дверь.
На пороге возникает Маргарита. Медсестра, сияя широкой улыбкой, вносит поднос с завтраком и две чашки чая.
— Приятного аппетита, Ольга, — желает мне, пододвигая тарелку с овсянкой и тарелку с бутербродами. — Сергей Александрович, черный чай с бергамотом. Как вы просили, — становясь торжественно-серьезной, обращается к моему гостю.
Очуметь.
Потираю переносицу, скрывая ухмылку.
А если бы Платонов кофе с коньяком назвал, в этой клинике и этот спецзаказ организовали?
— Благодарю, — кивает мужчина с нечитаемым лицом и, дождавшись, когда мы снова останемся вдвоем, продолжает. — Дальше, Оля, что касается денег. Не переживай. Я буду тебе помогать. Открою карту и стану переводить на нее ежемесячные суммы. И, прежде чем ты снова вздумаешь возражать, предупреждаю, не трать попусту наше время. Я все равно поступлю так, как считаю нужным. Даже если у тебя «всё есть», не забывай, что скоро придется уходить в декрет. И не исключен вариант, что тебе придется лечь на сохранение, хоть я и очень надеюсь, что хорошие анализы хорошими и останутся. Кроме того, дети быстро растут. И даже ты, женщина, плохо представляешь, как всего много требуется грудничку в первые месяцы жизни и дальше.
Ого, загнул. Но ведь все по делу. Фиг подкопаешься.
— Ладно, — соглашаюсь, не собираясь строить из себя самостоятельную до идиотизма дамочку. — Спасибо.
— Не за что, Оля, — отмахивается Платонов, тянется к чаше, неторопливо делает несколько глотков, отставляет ее назад на блюдце и только после этого продолжает. — А теперь важное. Никто кроме лечащего врача не должен знать, что я — отец твоего ребенка. Что мы хоть как-то связаны. Не должно быть никакой огласки. Об этом я не прошу. Требую, — смотрит прямо в глаза.
И не понять — что там, в глубине голубых омутов, притаилось железобетонное предупреждение — сложно. Он не шутит.
Действительно требует.
— Хорошо, Сереж, как скажешь, — киваю, не планируя возмущаться.
Я же обещала адекватно реагировать на его просьбы, если он пойдет мне на встречу. А из того, что я уже услышала, Сергей во много раз превзошел самые смелые мои ожидания. И то, что он готов сдать анализы ради будущего здоровья малыша — для меня наиболее весомый показатель.
Темная бровь медленно ползет вверх.
— Не станешь спорить? Выяснять почему?
О, кто-то явно удивился.
— Нет, не стану, — улыбаюсь, качнув головой, после чего отправляю в рот ложку овсянки. Прожевываю, запиваю глотком чая и закусываю клубничиной. — Я тоже умею держать слово.
Платонов уходит спустя полчаса. И почему-то мне кажется, что он не столько доволен разговором, сколько впечатлен.
Неужто думал, что буду скандалить и качать права? Требовать бонусов и других привилегий, как только пойму, что на аборт меня не погонят?
Вот уж нет. И не собиралась.
С этой мыслью и еще десятком других, связанных с беременностью и каверзами, какие подкинет мой организм в будущем, сдаю очередные анализы, лежу под капельницей, изучаю личные дела врачей акушеров-гинекологов, засыпаю, просыпаюсь, ужинаю…
И сама не замечаю, как пролетает еще один день.