ГЛАВА 17

ОЛЬГА

В больнице провожу две недели.

Ирина забегает почти ежедневно. То на часик — поболтать и посплетничать, то на пять минут, чтобы просто занести супер-вкусный-который-надо-непременно-попробовать йогурт или творожок.

От нее же я узнаю, что подруга посещает психолога. Наше похищение не прошло для Митиной бесследно.

— А ты как? Не хочешь попробовать? — интересуется она в один из дней, навестив меня как раз после очередного сеанса. — Честно, я боялась, что не зайдет. Ненавижу, когда лезут в душу и пытаются там наводить порядок. Но всё оказалось не столь печально. Или же мне действительно это было нужно.

Качаю головой.

— Нет, Ириш. Не хочу. И не потому, что я постаралась задвинуть эти события подальше и сделать вид, будто со мной ничего страшного не происходило. Сама понимаешь, что это нереально, — стучу себе по плечу, намекая на спину. — Просто беременность сместила приоритеты. Четко и кардинально.

— Мой племянник или племянница сотворили чудо, — понятливо кивает подруга и признается, смещая внимание на мой живот. — Ох, жду не дождусь, когда он начнет расти, и я смогу его потрогать. Почувствую, как малыш пинается.

Обмениваемся одинаковыми улыбками.

— Сама жду с нетерпением, — поддакиваю, ощущая себя одной из тех сумасшедших мамаш, которые с первых дней растворяются в материнстве.

— А что врач говорит? Как Узи прошло?

— Все в порядке, — не скрываю радости, припоминая важное мероприятие.

УЗИ мне сделали в заранее озвученный Иваном Степановичем день, как и обещали. В общем-то сам Шац его и проводил.

Платонов тоже присутствовал. Сидел рядом и внимательно слушал вместе со мной, едва сдерживающей слезы умиления, что беременность протекает неплохо, показатели в пределах нормы, плод развивается правильно.

А после нам включили стук маленького, но уже такого сильного сердечка. Частый, уверенный, звучащий как самая лучшая музыка на свете. Музыка, от которой поет душа и в груди становится тепло-тепло.

За время пребывания в больнице не забывает обо мне и непосредственный начальник.

Антон Сидоров приезжает с подарками в обеих руках. В одной держит огромную корзину, в которой лежат и конфеты, и фрукты, и даже бутылка шампанского. В другой — пышный букет нежно-розовых роз.

Благодарю его, испытывая признательность за то, что не только нашел время навестить, но и еще раньше помог Самкову и Платонову связаться с бабулей и ту успокоить.

Прыгая с темы на тему, обсуждаем дела в офисе, моё желание поскорее поправиться и вновь влиться в привычную трудовую жизнь, корректно оставляем без внимания причину моих травм и смеемся над глупостью некоторых клиентов, чьи дела вела непосредственно я, а теперь они тяжелой ношей легли на плечи самого Антона.

— Оль, ты же не собираешься меня бросать, как Ирина моего брата? — интересуется шеф, уже собираясь прощаться.

Решаю не напоминать руководству, что Максим — его родной брат — сам повел себя как последняя сволочь, решив наживиться на Митиной, но при этом ее же бортанув — пообещал должность за выполнение поставленной задачи, но так и не дал, хотя Ира справилась четко. И отвечаю только по существу.

— Нет, Антон, увольнение в мои планы не входит, но и перерабатывать в ущерб своему здоровью я больше не стану, — отвечаю предельно откровенно. — К тому же тебе стоит знать, что я беременна. В декрет уйду примерно через двадцать недель. Поэтому с поиском замены все же тянуть не советую.

Сказать, что Сидоров уходит впечатленный — ничего не сказать. Но утаивать от него свое положение считаю неправильным.

В нашу юридическую контору и до увольнения Митиной требовались помощники, на которых начальники экономили. А теперь, когда я в любой момент по требованию врача без зазрения совести уйду на больничный или лягу на сохранение, если действительно потребуется, они нужны и подавно.

Платонов тоже меня навещает. Пусть реже Ирины, и чаще просто звонит, но его внимание я четко осязаю. Он не тратит время на бессмысленные «Как дела?», «Что сказал врач?», а сразу переходит к делу:

— Оль, Шац выписал тебе витамины и свечи. Я после работы всё куплю и завезу. Никого просить не надо.

— Привет. Слышал, ты остановила выбор на Пивоваровой. Я почитал ее личное дело еще раз, посмотрел отзывы других пациенток. Согласен, хороший специалист и опыт приличный, чтобы вести нашу беременность. По поводу оплаты не переживай. С Шацем я вопрос решу.

И все в подобном роде, отлично показывающем, что Сергей держит ситуацию под контролем и знаем обо всем, что со мной происходит, даже если не рядом.

В один из его приходов, как раз после визита Сидорова, когда на тумбочке возле кровати стоит ваза с цветами, а на комоде та самая корзина с шампанским, я решаю поднять вопрос, который при всей положительной суете не дает мне покоя.

— Сереж, а что с расследованием нашего с Ириной похищения? Когда ко мне придет следователь? — интересуюсь, останавливаясь возле окна.

С каждым днем я стараюсь все больше двигаться и уже рассматриваю возможность выйти не только в коридор, — палату истоптала вдоль и поперек — но и дойти до улицы. Лето манит не просто открыть окно и подышать теплым свежим воздухом, но и насладиться летним солнцем.

— А никакого расследования не будет, — отвечает Платонов, задерживая внимание на подарках от шефа, — и следователь к тебе тоже не придет, так как все причастные к делу уже наказаны.

— Наказаны? Все? — переспрашиваю, не скрываю недоумения.

Как так?

Когда?

Неужели правда?

— Все, Оля. До единого, — произносит жестко, сверкая сталью в прищуренных глазах. — Можешь не волноваться на их счет. Ни одну из этих тварей ты никогда больше не увидишь. И дело возбуждать уже не против кого.

На глаза слезы наворачиваются. Моргаю быстро-быстро, чтобы от них избавиться, и улыбаюсь… улыбаюсь…

— Спасибо, — благодарю, впиваясь пальцами в подоконник.

С плеч будто бетонная плита сваливается. Ведь я много раз представляла, как придется являться в суд на все эти резиновые заседания и смотреть в жуткие бородатые рожи своих истязателей и их мерзкие черные бездушные зенки.

А теперь Сергей говорит, что ничего это не понадобится… и за спиной будто крылья расправляются.

— Не представляешь, как я счастлива, — признаюсь мужчине и недоуменно хлопаю ресницами, когда в ответ слышу…

— Радоваться — дело хорошее. Положительные эмоции тебе нужны. Но от алкоголя всё же попрошу воздержаться. Нашему ребенку он вряд ли полезен.