ГЛАВА 36
СЕРГЕЙ
Полтора месяца спустя…
— Сергей Александрович, поздравляю с очередным званием. Держи краба, — протягивает правую ладонь Костенко, подполковник, курирующий кадровую службу УВД, а левой от души хлопает по плечу.
— Спасибо, Павел Владимирович.
— Заслужил, чертяка, — обхватывает медвежьей хваткой и слегка приподнимает. — Классную работу проделал.
— Мы все старались, — не соглашаюсь на единоличную заслугу и киваю в сторону Степнова и ребят из его отдела, переминающихся рядом. — Парням тоже звездочки обеспечены. Просто наша система, как обычно, работает с перебоями, где-то шустря, а где-то чуток поскрипывая.
Да. Приказ на меня пришел первым. Генерал-майор только вот на послеобеденной планерке озвучил и звезды вручил. А приказы на ребят, которых я в рапорте на повышение в звании указывал, подробно перечисляя их заслуги в недавно блестяще завершенном деле, по которому Бестужев, отец моей бывшей невесты, проходил свидетелем, где-то подзадержались.
Неприятно. Но никто, судя по лицам, не в обиде. Знают-понимают, не сегодня, так завтра-послезавтра и на них бумаги придут.
— Товарищ полковник, поздравляем, — Ромка, с широкой улыбкой на лице отдает честь, вместо фуражки держа над головой руку.
Вот же клоун, а не начальник убойного, чесслово.
А с другой стороны — откуда сейчас у него фуражка? Если он не в форме. Та, естественно, у него есть, в шкафу, как у всех, и лишь по особым дням надевается. В повседневной работе и на выездах официоз мешает.
— Поздравляться вместе будем, — усмехаюсь ему по-доброму, пожимая еще одну ладонь. А потом еще и еще.
— Кстати, а простава когда? Без этого никак нельзя, — хлопнув в ладоши, интересуется Костенко.
— Когда остальные звезды получат, — отвечаю с ходу. — Вместе и организуемся. Тортик купим, чайку попьем.
Подмигиваю.
Буриться в ресторан и пить водяру с мужиками, зная, что дома Оля одна кукует и ждет моего возвращения с безумно вкусным ужином — нет желания. Как и тащить мою беременяшку в клуб, где каждый может ненароком задеть ее животик.
— Э-э-э… нет… брат… не прокатит, — качает головой Павел, — давай-ка мы по-взрослому отметим. Шашлычок, коньячок, банька. Можно жен и невест позвать, — добавляет, будто мысли читает.
Вижу, у парней глаза загораются. Но молчат, навострив уши.
Ждут моего решения, как старшего по званию, несмотря на то что не оперативная работа планируется, а всего лишь отдых.
Обдумываю мысль вывести Олю в компанию сослуживцев и так, и эдак.
С одной стороны, идея хорошая. С другими девчонками познакомится. Многие мужики семейные. Жены прекрасные и дети есть. К тому же все равно знакомиться и так скоро придется. Впереди день полиции, новогодний корпоратив. Да мало ли что.
Вспоминаю про кольцо, которое неделю назад в ювелирном купил, но так и вожу в бардачке машины, не находя повода достать. Мысленно ухмыляюсь. Как где — так бойкий, а тут — не то, чтобы стопор, но… мля, реально торможу.
А с другой стороны, идея рисковая. Крысу-то мы пока не поймали. Как Бестужев, тот, который моей смерти до дури жаждал, месяц назад случайно в душе поскользнулся и шею свернул, так сволочуга в УВД залег на дно и затихарился. И когда вновь вылезет и что захочет провернуть — неясно.
Но нутром чую, за так не утихомирится. Еще себя проявит. И кто знает… кто знает… Риск — он, падла, риск и есть.
— Ладно, — все же киваю, поймав взгляд Степнова. — С женами и невестами — идея хорошая. Подберем какой-нибудь загородный отель, чтобы и шашлычок, и свежий воздух, и вода поблизости — позагорать, искупнуться.
— Так а чего подбирать? У меня в деревне можно, — довольно потирая ладони, предлагает все тот же Костенко. — Правда, моей жены с детьми не будет. Уехали на море на месяц. Но вашим-то дамам я завсегда рад. Они и стол накрыть помогут, а устанут мужские разговоры слушать — так на Саблинский водопад прогуляются. А мы мужиками в баньке попаримся, а после стрельбу по бутылкам организуем, у меня задний двор обширный…
Предложение подполковника принимаем на ура. Давно толпой не собирались, а такие мероприятия всегда у нас проходят весело. Кроме того, у Пашки в загородном доме реально круто, помнится я Оле даже рассказывал.
— Тогда на выходные забились, — еще раз пожимаю мужикам руки и ухожу к себе.
Поспешно раскидываю бумаги, прошу Ингу перенести все встречи на завтра-послезавтра и сообщаю о предстоящем сабантуе. Секретарь — тоже член команды. Затем, не глядя на время, спешу домой.
Да, на полную катушку пользуюсь служебным положением. Но мне сегодня позволительно. Заслужил.
Турникет. Парковка. Машина. Педаль в пол.
И я снова лечу на двадцать шестой этаж. За дозой чистого удовольствия, которое затмит реальность и отодвинет проблемы в небытие.
— Оль, я дома, фрукты привез! — оповещаю Сорокину, переступая порог и скидывая ботинки в угол.
В голове ни тени сомнений, что мне могут быть не рады.
— Что-то случилось? Ты же планировал вернуться поздно вечером, — с тревогой в голосе произносит моя девочка.
Она выходит в коридор, чтобы меня встретить, а я понимаю, что в мире нет никого красивее этой взволнованной беременяшки с зелеными глазищами на пол-лица.
Да и роднее тоже нет.
— Ничего не случилось. Просто соскучился и захотел провести время с тобой.
Оставив в прихожей пакеты с дыней и персиками, беру свою удивленно хлопающую густыми ресницами девочку за руку и веду в гостиную.
Оля молча следует за мной, послушно останавливается в центре зала и, глубоко вдохнув, робко зовет:
— Серёж, у тебя точно всё хорошо?
Она стоит, пождав пальцы ног и обхватив себя руками за плечи. Нежная такая, слабая, ранимая. В просторной серой футболке, моей, едва достающей ей до середины бедра. И кажется еще более хрупкой, чем есть на самом деле.
Балдею от нее.
— Точно-точно, — убеждаю, слегка зависая, когда она делает глубокий вдох-выдох, отчего ее подросшая грудь плавно покачивается. — Просто мне звание новое дали. Полковника. Вот, приехал тебе сказать.
— Звание?! Ого, какой ты молодец! — выдыхает, распахивая глаза еще шире. Хотя разве такое реально? Выходит, да, раз я в них безоговорочно тону. — Так тебя поздравить можно?
Можно?
Вот уж нет. Бери выше…
— Не можно, а нужно, Оль. Очень нужно, — отвечаю хрипло, облизывая враз пересохшие губы, и беззастенчиво заявляю. — Поздравь меня, моя девочка.
Сорокина кивает и без лишних слов подается ближе. Прижимается грудью и животиком. Доверчиво кладет ладони на плечи. Привстает на носочки, тянется к губам и в последний момент вместо поцелуя слегка прикусывает… и улыбается…
Башню срывает напрочь.
От ее открытости, нежности, податливости и игривости.
Эмоции топят. Инстинкты ведут.
И опять судорожно. Суматошно. Руки под футболку. Прочь с ее тела. Хочу свою девочку голенькой.
Запутываюсь в ремне, скрипя зубами, справляюсь, скидываю брюки, рубашку. В кресло буквально падаю и сразу тяну Олю на себя.
Мы несемся навстречу сверхновой — она быстро, а я еще быстрее.
Взгляды спаиваются… пальцы переплетаются… капелька пота стекает вдоль позвоночного столба…
Тихий Олин стон… протяжный сквозь зубы мой… и мы разлетаемся мириадами звезд.
Все, что удерживает в этой вселенной — её сердечко, лихорадочно стучащее в мои ребра.
После первого оргазма я понимаю, что мне по-прежнему мало. Оле, воюющей с гормонами, судя по всему, тоже.
Подхватываю ее на руки и несу в нашу спальню. Аккуратно укладываю на льняные простыни и неторопливо принимаюсь изучать и ласкать, методично подводя к краю и каждый раз останавливаясь за секунду до разрядки.
Прикусываю мочку уха. Оставляю дорожку из поцелуев на шее. Обвожу языком напряженный сосок и спускаюсь ниже, чередуя горячие поцелуи и прохладный воздух, которым обдуваю влажную чувствительную кожу. Пока Оля не превращается в сплошной оголенный нерв: куда ни дотронься — взорвется электрическим разрядом.
Лишь после этого накрываю её тело своим, отправляя нас в глубокий космос. Туда, где, держась за руки, мы тонем в водовороте захватывающих ощущений и, выныривая, возрождаемся вновь.
— Сережка, ты ненормальный, — бормочет устало Сорокина, когда получается перевести дыхание.
Обнимает меня и прижимается теснее. Льнет, как будто хочет проникнуть под кожу. И глупышка даже не осознает, что давно уже там.
Под кожей.
И даже глубже.
В мышце, которую принято называть сердцем.