ГЛАВА 38
ОЛЬГА
«… Тебе так идёт этот цвет платья… И если бы оно было чуть короче, то ноги визуально казались бы длиннее, — поизносит свекровь с улыбкой.
Улыбкой, втаптывающей мою уверенность в себе в мраморный пол этого роскошного зала, который был снят по случаю нашей с Иванисом помолвки…»
Смахиваю пальцем рекламу новой истории знакомого автора, отрывок которой всплыл поверх статьи, что я читала, и тихонько усмехаюсь.
Веселый кусочек, ничего не скажешь. И свекровушка в книге с огоньком. Такая как ляпнет, так ляпнет. Хоть стой, хоть падай, хоть записывай, прося говорить помедленней.
Хорошо, у меня в этом плане тишь-благодать.
Из родственников Платонова под боком лишь Иринка, но с ней у нас всё замечательно. Без ревности и подковерных игр. Мирно, дружно. Без преувеличения — как сестры.
А мама Сережи где-то в Карелии отдыхает и, если правильно поняла Митину, личную жизнь налаживает. Как и моя бабуля, которая тоже еще о-го-го со своим Яшей.
В общем, Евгения Аркадьевна, если правильно запомнила ее имя, совмещает приятное с полезным, сына не третирует, на блины к себе не зазывает и барышень ему в обход меня вместе с зеленым чаем не подсовывает. Молодец, короче.
Почувствовав, что подогнутые ноги затекли и немеют, откладываю телефон в сторону и потихоньку отклоняюсь вбок. Опираюсь на мягкий валик подлокотника и аккуратно конечности из-под себя вытягиваю.
Вроде минут двадцать назад, когда в кресло забиралась и сворачивалась клубочком, все было удобно и классно. Чуть не мурлыкала от удовольствия. А теперь — получите-распишитесь — будто столетняя развалина. Только что не кряхчу.
Хотя… какое «только»?
С тихим «о-хо-хо» выпрямляю ноги, отталкиваюсь от сидения и поднимаюсь. Из-за начавшего моментально восстанавливаться кровообращения ступни и икры покалывает иголочками.
Фыркаю. Неприятно, но терплю. И все это время стою на месте, не рискуя двигаться дальше. Не дай бог оступлюсь. Нет уж. Рисковать малышкой не хочу.
Прикладываю ладони к небольшому совсем животику, поглаживаю и мысленно говорю своему сокровищу, что мы с папой ее очень-очень любим.
Да. Мы оба.
Странно, конечно. Много раз слышала и читала, что лишь у женщин любовь к детям зарождается на этапе вынашивания. Не у мужчин. Те воспринимают плод в утробе матери ровно. Вроде есть — и есть, но особо ничего не чувствуют.
Про Платонова я такое сказать не могу. Ему, как угодно, но не все равно.
Может, особенный?
Иначе почему он постоянно касается моего живота, точно эта связь ему необходима. Поглаживает. Иногда целует. Что-то говорит тихонько. А когда самочувствием интересуется, умиляет до невозможности, переходя на множественное число: «Как мои девочки себя сегодня чувствуют?»
Обалденно, так и хочется ответить, потому что рядом с ним иначе не бывает.
Звонок в дверь вытягивает из размышлений в реальность и заставляет задуматься.
Кого могло принести?
Точно не Сережу. Он не звонит никогда, своими ключами всегда пользуется. Что естественно. Квартира же его.
Да и разговаривали мы с ним не больше часа назад. Он в область ехать собирался, какое-то дело срочное решать. Предупредил, что в дороге возможны перебои со связью, место там глухое. Чтобы зазря не волновалась если не смогу дозвониться.
Иришку тоже вряд ли стоит ждать. Та всегда заранее предупреждает, если у нее есть времечко заскочить.
Сегодня она этого не делала. Но на всякий случай я все же тянусь к телефону и, пока иду в прихожую, проверяю входящие звонки и сообщения.
Нет. Пусто.
Нахмурившись — курьер тоже мимо, доставку я не заказывала — активирую камеру. Сережа, да и события приучили быть внимательной, дверь просто так, кому не попадя, не распахивать. Вот и смотрю.
Но женщину, переминающуюся на пороге, не узнаю. От слова совсем.
Раздумываю: что делать? Открывать? Игнорировать? И в это же время оживает сотовый.
Митина.
Отвечаю на звонок сразу и после коротких приветствий вытираю влажные ладони о подол домашнего платья. Только потом тянусь к ключу и отпираю дверь.
Хочется нервно захихикать.
Помяни черта, он и появится!
Нет, о маме Сергея я как о зле не думаю, но стечение обстоятельств говорит само за себя. Вот же… сюрприз.
— Добрый день!
— Здравствуйте!
И мы застываем с Платоновой, внимательно друг друга рассматривая.
Что сказать? Красивая у Сережи мама. Невысокая, худенькая, с ровной осанкой, стильно одетая, симпатичная внешне.
А дальше — непонятно. Тоже, как и сын, умеет держать лицо, за маской которого настоящих эмоций не разглядеть.
К счастью, отмираю первой и, вспоминая про правила гостеприимства, отступаю в сторону и делаю приглашающий жест рукой.
— Проходите, Евгения Аркадьевна.
Прикусываю нижнюю губу, ожидая всего чего угодно. От того, что сейчас мне скажут, что в приглашении в дом сына не нуждаются, это я тут на птичьих правах. До укоров, что я, нахалка, влезла в отношения Платонова и Бестужевой, нарушив какие-нибудь далекоидущие планы.
Вариантов — тьма, и к каждому хочется быть готовой.
Не выходит.
— Оленька, прости, что без предупреждения. Мы с Игорьком всего на денечек в Питер вырвались. Ему по службе срочно понадобилось, а я так, прицепом ухватилась. Очень уж хотела с тобой познакомиться, а предупредить не успела, — произносит гостья с мягкой улыбкой, теперь отражающейся в глазах, а затем, как контрольный в голову. — И зови меня просто Женя. Еще не хватало в одной семье друг другу выкать. Или ты против?
Неплохо такой нокаут. Требуется время, чтобы прийти в себя.
А когда получается…
— Кхм, — прочищаю горло и мотаю головой, — н-нет, конечно. Я за.
Что сказать. В этот день я переживаю еще довольно много сюрпризов и потрясений, которые Митина ёмко характеризует в своем сообщении:
«Ольчик, не дрейфь. Женя, конечно, дамочка у нас зубастая. Укусить может больно. Но только чужаков и сучек. За своих загрызет первой. А ты для нее — своя».
«С чего бы?»
Выплескиваю сомнения в коротком смс.
В ответ получаю подмигивающий смайлик и вопрос:
«Разве она не предложила тебе перейти на ты?»
Вот так все просто и вместе с тем четко оказывается в семье Платоновых. Переход на «ты» — как высшая степень доверия.
Со стороны — вроде бы ничего особенного, а по факту — как шаг в другой мир, где тебя не разглядывают под микроскопом, пытаясь найти недостатки и минусы, чтобы ими тыкнуть, а стремятся наладить контакт, поддержать, подбодрить. Общаются на равных, но не с целью отдалить и сохранить границы, а показывая, что твое мнение так же весомо и ничем не уступает другому.
Не сказать, что мы сразу начинаем ворковать как подруги. Нет. Но постепенно Женя умудряется меня разговорить. Живо интересуясь всем и сразу, она ловко вплетает в беседу истории из собственного прошлого, много рассказывает о сыне, каким родился, как рос, чем жил, чем интересовался. И тем самым смазывает ощущение допроса, так как раскрывается и сама.
В общем, когда вечером Сережа переступает порог дома, застает нас с матерью, оккупировавшими диванчик на кухне и болтающими. Переводит внимательный взгляд с матери на меня, приближается, обнимает, целует, тихонько уточняет:
— Оля, всё в порядке?
Получает уверенный кивок и только после этого идет обнять и поприветствовать мать.
И даже в этом выборе Евгения его не упрекает. Смотрит на нас с умилением, будто именно такая последовательность и является правильной.
Нонсенс? Может быть.
Но неискренности в ней я не замечаю.
Уезжает наша гостья поздно вечером. Точнее, ее забирает Игорь Олегович. Сам мужчина в квартиру не поднимается, ждет в машине и передает привет по телефону. Женя же нас обоих еще несколько раз тискает и целует в щеки, грозится навещать почаще и обязательно мне звонить. Номерами мы с ней обмениваемся.
— Думаешь, я ей понравилась? — интересуюсь у Сережи, когда остаемся вдвоем.
Прижимаюсь к нему теснее и обхватываю руками его за талию. Соскучилась за день, пока не виделись.
— О, даже не сомневайся, — веселый смешок, поцелуй в висок и ответные объятия становятся крепче, — еще пара встреч, и ма уговорит тебя называть ее мамой.
— Что?
— Советую не сопротивляться.
Ехидничает Платонов и подхватывает меня на руки, чтобы сразу начать подниматься по лестнице. В спальню. Где я тоже никогда не сопротивляюсь.
Если только чуть-чуть, чтобы мой мужчина успел разглядеть надетое именно для него красивое нижнее бельё.