ГЛАВА 40

ОЛЬГА

«Боже, ну и чего, спрашивается, так боялась?» — усмехаюсь про себя пару-тройку часов спустя.

Справившись с делами на кухне, где в компании четырех «девочек» от двадцати до сорока с копейками лет уже по второму кругу намывала и нарезала закончившиеся на тарелках овощи и зелень, выхожу на широкое крыльцо и облокачиваюсь на перила.

Красота.

Да что там — красотища!

Погода замечательная. Солнце припекает, легкий ветерок гуляет в кронах деревьев и кустарников, растущих прямо на обширной территории. Кедровый стланик, парочка голубых елей, пихта, каштан, яблони, туи, вишня, дерен белый.

Глаза разбегаются.

Под ногами ковер из клевера. Цветет во всю. Тут и там кусты гортензии.

А воздух какой обалденный… Чистый, свежий, наполненный свежескошенной травой.

И посреди этой красоты дом семьи Костенко.

Он понравился мне с первого взгляда. Большой, двухэтажный, добротный, построенный из клееного бруса, с шоколадного цвета изломанной крышей и огромными окнами. Отдельная прелесть — застекленная веранда с левого торца, попасть в которую можно с любой стороны, так как в доме два выхода.

— Не устала?

Сергей подбирается сзади почти незамеченным. Почти, потому что кажется, что я ощущаю его приближение на каком-то интуитивном уровне. Заранее.

Жаром, вспыхивающим под кожей.

Легким ароматом геля после бриться и его личным запахом, который я не могу ощущать из-за расстояния, но почему-то ощущаю.

— Нет, тут здорово, — произношу уверенно, еще раз окидывая частную территорию взглядом, но почти сразу о ней забываю, чувствуя, как мужчина прижимается и по-хозяйски скользит ладонями по моему телу, оглаживая и изучая изгибы, пока не останавливается на легкой выпуклости живота.

Нашел свой центр притяжения. Неугомонный.

Не сдерживаю улыбки и плавно откидываюсь назад, на широкую твердую грудь. В защитном коконе крепких рук неимоверно уютно. Наклоняю голову вбок и прикрываю глаза, млея от того, как теплое дыхание шевелит волосы на виске, раковину уха.

— У тебя замечательные коллеги, Серёж, — признаюсь, растворяясь в гулких завораживающих ударах его сердца, звучащих для меня звонче, чем задорные возгласы и смех, раздающиеся из беседки.

Веселье идет полным ходом, и горячительные напитки — совсем не то, что является топливом сегодняшнего движа. Мужчины, напряженно впахивающие целыми неделями по ненормированному графику, рискующие шкурами и здоровьем, и отдыхать умеют соответственно. С душой. С размахом. Сочно, весело. Это чувствуется.

— А их дамы? — интересуется Платонов, как обычно, стремясь все знать.

— Тоже приятные.

— Со всеми успела познакомиться?

— Ага, вроде бы.

Улавливаю тихий хмык и тоже улыбаюсь.

Сережа меня представил собравшейся честной компании просто: «Моя Оля». Без чинов и званий. Назвал имена мужчин, а женщин…

А с женщинами, я пообещала ему разобраться сама.

Разобралась и осталась довольна.

Пафосных принцессок, а-ля Маруся Бестужева, среди присутствующих не обнаружилось. Зато у некоторых прослеживалась многолетняя дружба через мужей, но и это не стало тем, что старенькие и новенькие дамы разделились на лагеря.

Отнюдь.

Готовка, обсуждение планов, чем можно заняться, погоды, природы, детей, прогулки к водопаду, бани, вечной работы мужчин, а также чудо-кухни замечательной хозяйки, которой, к сожалению, среди нас не оказалось, втянули в беседу всех до единой.

И даже Ингу Норкину.

Хотя я честно думала, что она будет ближе к мужчинам. Как-никак они — ее коллектив. А мы так, клуши.

Но молодая женщина выбрала для отдыха женскую половину компании, а чуть позже конкретно мою.

Узнав причину, я только посмеялась. А дело было так…

Наевшись шашлыков, потихоньку все разбрелись, кто топить баньку, кто прогуляться к реке и позагорать, кто пошушукаться, кто варить уху и коптить форель. Сергей привез целый мешок рыбы. Щедрый подарок, узнав о поводе гулянки, передал Игорь Олегович Олисов, жених его мамы и их общий коллега.

Платонов как раз увлекся разговором с Норкиным и Степновым, тогда-то ко мне и подсела Инга.

— Как справляешься, Оль? — указала она глазами на мой живот, а, заметив вопросительно приподнятую бровь, пояснила с хитрым блеском. — Я про гастрономические закидоны спрашиваю. У меня Женька, — кивнула в сторону мужа, — уже стонет. То ананасов с горчицей посреди ночи хочу, то арбуз соленый, то скумбрии копченой с медом. Эксплуатирую его по-черному, и не могу иначе. Хочу и всё. Вынь да положь. Аж до слез.

— А-а-а, о-о-о, — выдала я глубокомысленно, внимательнее разглядывая молодую женщину. И с уважением осмотрела платье в стихе бохо. Оно так лихо скрадывало очертания фигуры, что, не скажи Инга, сама бы я ни за что не догадалась о ее положении. — Поздравляю! От души.

— Спасибо. У нас первенец, кстати, как и у вас.

— Здорово!

Не сговариваясь, обменялись рукопожатиями и улыбками, а после я все же ответила на ее вопрос.

— А у нас вроде с этим особых проблем нет. Одно время огурцы соленые с манной кашей трескала, сейчас на лимоны с медом подсела, хотя раньше на дух кислятину не переносила. А так — не особо, кажется.

Переглянулись, улыбнулись.

— Эх, везет тебе, — наигранно печально вздохнула Норкина, на секунду задумалась и вдруг хитро предложила. — Слушай, Оль, а хочешь со мной мороженого? Мы целую ванночку с Женькой купили. Тебе с лимоном сделаем. А мне с чипсами. Точно, сырными. Или лучше с сухариками, где холодец и хрен?

Боже, мне б заржать. А я сглотнула голодную слюну, будто пятнадцать минут назад шашлык не уминала, и согласилась.

— А пойдем.

Вот так и подружились… с одной ванночки.