ГЛАВА 41

ОЛЬГА

— С моей секретаршей ты точно познакомиться успела. Хотя… не только, да? — подкалывает Сергей, прямым текстом намекая на обжор-драйв, свидетелем которого стал, когда вместе с Евгением, мужем Инги, заглянул на кухню.

Его голос воронкой засасывает меня в реальность.

— Ну, — оборачиваюсь, насколько позволяют объятия, и задираю голову вверх, чтобы видеть его глаза, — скажем так: мы легко нашли общий язык, благодаря нашим схожим слегка извращенным вкусам.

— М-да-а… слегка извращенным, это точно… — соглашается Платонов, играя бровями, отчего внизу живота возникает привычное томление.

И вроде бы беременность обсуждаем, шутим, а меня ведет так, словно он прицельно соблазняет. Весьма удачно.

Я вообще рядом с ним себя особенно живой и чувствительной ощущаю. Как тонгенератор, настроенный на определенную частоту. Его личную.

— О, вот вы где, — раздается мелодичный голос новой знакомой, о которой только что говорили. — А мы вас с Женей как раз ищем.

Синхронно поворачиваем головы в сторону подошедшей четы Норкиных. Супруги стоят, держась за руки, улыбаются.

Прикольная пара. Любящая друг друга.

Часа полтора назад муж Инги отправил свою обжорку наверх, в гостевую комнату, чтобы там она могла немного полежать, так как ее слегка разморило от жары. И, судя по слегка припухшим векам, сделал все верно — девушка успела поспать.

Мне от ее расслабленного вида даже немножко завидно делается. Перед мысленном взором, как наяву, возникает кровать с упругим матрасом и анатомическая подушка, а следом появляется стойкое желание зевнуть. Аж челюсть сводит.

В последнее время стала настоящей сплюшей. Посреди дня на часик залечь на диване и прикорнуть — для меня почти норма.

— По поводу? — уточняет Сережа, разворачивая нас так, чтобы смотреть на ребят прямо, а не боком. При этом до конца не отпускает, продолжая обнимать.

— Пал Владимирыч на заднем дворе настоящее стрельбище организовал. Народ уже весь подтянулся. Только вас нет.

От новости о возможности пострелять желание зевать само собой пропадает. Какой сон? В кровь впрыскивается адреналин.

— Ого, тир? Стрельба по бутылкам? — не могу не спросить.

Интересно же, ух…

— Нет. По мишеням. Мужики решили замутить соревнования, пока все трезвые: кто больше других очков выбьет. Победителю бутылка коллекционного коньяка пятнадцатилетней выдержки, — поясняет Евгений.

— Вы как, Сергей Александрович, присоединитесь? — а это уже Инга интересуется.

— Я? — хмыкает Платонов. — Даже не знаю…

— Да как же не знаете? Надо-надо! — уверенно заявляет девушка, а следом добавляет, будто переживает, что тот из-за меня отказывается. — А мы с Олей рядом побудем, как команда поддержки. Я за мужа буду болеть, а она за вас. Согласны?

Сергей начинает улыбаться шире, а затем с хитрым прищуром всезнайки, умеющего читать мысли, интересуется:

— Оль, ты как? Согласна… поболеть?

— Ну-у-у… — тяну, прикидывая шансы напроситься в участники.

Стрельба всегда была моей страстью, и беременность никак на это не повлияла. А вот пассивный наблюдатель — скучновато всё же.

— Если только шорт-лист уже закрыт и других вариантов нет… — намекаю, набираясь смелости.

Судя по выражению лица, Платонова мой ответ ни капли не удивляет. Его он и ждал.

Зато от его предложения сама едва не прыгаю, хлопая в ладоши.

— Думаю, ради тебя я уговорю Костенко одну фамилию слегка откорректировать.

Подмигивает мне хитрец. Заметив же на лицах Норкиных удивление, лишь широко им улыбается и пожимает плечами.

Остальная честная компания тоже слегка подвисает, узнав о моем участии. Это происходит в тот момент, когда мы приближаемся к стрельбищу, и Сергей, взяв мел, направляется к стенду со списком участников. Находит свою фамилию и уверенной рукой в конце приписывает буковку «а».

«Платонова».

Вот так я оказываюсь единственной женщиной против шестерых мужчин. При этом испытываю не страх и нервозность, а бурлящий в крови азарт и горячую нежность в сердце.

К Сергею. Платонов словно интуитивно меня ощущает, прижимает к себе так нежно, как стеклянную, целует в макушку и тихонько шепчет, чтоб никто не слышал:

— Надери им задницы, моя радость.

— Думаешь, получится?

Обнимаю его в ответ и на каком-то нематериальном уровне ощущаю, как между нашими телами прокатываются искрящиеся разряды чистой энергии. Туда-обратно, туда-обратно, словно обмен, напитывающий обоих и устанавливающий баланс.

— Хм, уверен.

Подмигивает и чуть ли не насвистывает веселый мотивчик.

— Будет сделано, мой генерал.

Растягиваю губы в шаловливой улыбке. А как иначе? Мой мужчина отдал мне свое место, раз. Верит в меня, два. Поддерживает — а это и три, и четыре, и пять сразу.

— Я полковник, солнце.

На данное замечание лишь мотаю головой и так же тихо добавляю:

— Так это только начало, Серёж. Всё у тебя впереди.

Привстаю на носочки и целую его в подбородок. Выше не достаю.

— У нас, Оля, — поправляет он меня серьезно. — У нас.

Можно ли с таким утверждением спорить? Вполне, наверное.

Но надо ли?

Нет, конечно. Оно прекрасно. Оно музыкой звучит в моих ушах и отдается эхом в душе. Откликаясь.

… у нас…

Господи, разве можно быть счастливее?

— О, это будет интересно. Уверен, Ольга, вы нас еще удивите, — вклинивается в сиропные мысли басовитый голос хозяина дома, прежде чем мужчина отправляется развешивать на опорах мишени.

А спустя всего лишь полчаса его слова, к сожалению, становятся пророческими.

Я действительно удивляю. Всех без исключения.

В тот самый момент, когда вскидываю пистолет и без раздумий и сомнений стреляю в живую мишень.