16. Недоверие

Не удержалась, по окончанию спектакля, отмахнувшись от маменькиных расспросов, устремилась прямиком к третьей ложе. Разумеется, там была Сандра (в подходящем платье и в кружевной маске), Женни и Рия. Из женихов насладится искусством пожелали принц Валериан (ничуть не удивительно), лорд Бенедикт, Ферье и принц Иррейский. Интересно, остальных не приглашали, или они просто не любят театр?

– Аманда, – искренне обрадовалась Сандра. – Мне тебя очень не хватает. Ты достаточно отдохнула?

– О да!

– Завтра жду тебя на смену, в смысле, на рабочем месте.

– Как желает ва… миледи.

Догнавшая, наконец, меня матушка остолбенело уставилась на принцессу, потом окинула хозяйским взглядом женихов, потом задумчиво поглядела на меня. Я поняла, что по возвращении домой меня ждет серьезный разговор. Как я хотела в тот момент стать менталистом и внушить Сандре забрать меня немедленно! Бросила умоляющий взгляд на принцессу, еле заметно кивнула в сторону матушки и выразительно сморщила нос. К моему восторгу, умница Сандра разгадала мою пантомиму безошибочно.

– А впрочем, я настаиваю, чтобы ты ехала со мной, – чуть улыбнувшись, сказала она. – Граф Лорье, графиня Лорье, лорд Лорье… Аманда мне жизненно необходима. Прямо сейчас.

– А-а-а… – потеряла дар речи матушка. Перечить особе королевских кровей она не рискнула.

– Разумеется, ваше высочество, – тихо ответил отец. – Наш долг – служить будущей королеве в любое время дня и ночи.

– Вот и славно. Девочки? Господа? Как насчет ужина в каком-нибудь безобразно дорогом ресторане? Кто-то знает такое место?

– Осмелюсь порекомендовать “Восточную лилию”, – немедленно откликнулся Ферье, предлагая мне опереться на его локоть (все, мне точно конец. Домой я не вернусь до самого окончания установленного королем срока). – Там невероятно вкусно и изумительно дорого, все, как вы желали.

И мы уплыли из театра, оставив за спиной подозрительно молчащую леди-матушку-Лорье и довольно улыбающегося графа-отца. Разумеется, он думал сейчас о той самой корзине роз.

За этот вечер я узнала несколько важных вещей. Во-первых, Сандра страшно любила театр. А еще ей явно объяснили девочки кое-какие правила этикета. Во-вторых, декольте действительно в моде. В-третьих, мерзавец Ферье притащил нас в ресторан, принадлежащий его семье. А в-четвертых и в самых удручающих, я не умею вести себя в обществе мужчин.

Даже Сандра вела себя гораздо более раскованно: шутила, смеялась, с удовольствием принимала ухаживания, исправно стреляла глазками и мило улыбалась. Если она путала вилки, то это совершенно никого не волновало. Рия и Женни тоже откровенно веселились. А я вздрагивала каждый раз, когда князь Ферье или принц Иррейский обращались ко мне. Ну конечно, я никогда не общалась так близко с мужчинами, я вообще не подпускала их к себе – с того дня, как рассталась с Домиником. Сначала тосковала, потом было страшно снова полюбить, потом папенька чудил. А дальше работа фрейлиной занимала большую часть моего времени. Я была строга и неприступна, за что теперь расплачивалась.

– Как, вы никогда не гуляли ночью по улицам города? – между тем вопрошал Альберт Ферье.

Мы все качали головой: конечно же, нет! Приличные девушки такими делами не занимаются! А принцессу и вовсе из дворца почти не выпускали. И как только сегодня она смогла убедить короля?

– Под нашу ответственность, – ответил мне хором Валериан и Жаккомэ. – Мы ведь – принцы. Его величество нам доверяет.

Как-то это прозвучало… не очень. Я вот совершенно никому не доверяла, а особенно Сандре, которая мечтательно вздохнула, потянулась как кошка и заявила:

– Всегда мечтала встретить рассвет на крыше башни. И с шампанским.

Далось ей это шампанское, право слово! Хорошо, что я пошла с ними. Сбежит ведь. Да, Сандра – это не Элли, воспитанная в строгости и знающая свои границы. У Сандры, кажется, границ не было вовсе. С одной стороны, это было даже хорошо: королева должна править уверенно и твердо, не слушая непрошенных советников и не боясь принимать решения, даже и непопулярные. Элли бы не смогла, да ее и не интересовала политика вовсе. Но если (когда) его величество поймает свою дочь на чем-то неприличном, боюсь, не поздоровится всем нам.

Наверное, мне тоже нужно было выпить. Возможно, тогда я смогла бы расслабиться. Но увы, напряжение не желало уходить. Меня терзали неприятные предчувствия. Сандра слишком хорошо вживалась в роль. Не к добру. Не может все идти так гладко.

И еще я так шарахалась от рук князя Ферье, что он с досадой мне прошептал:

– Я ведь извинился за этого болвана, Аманда! Поверьте, не все оборотни – гнусные подлецы. Да, я просил его поухаживать за вами, намекал, что рад буду, если вы войдете в нашу семью, но подобного идиотизма никак не ожидал. Пожалуйста, простите!

– Я… поняла, – вымученно скривила губы. – Прощаю, конечно, вы же не можете отвечать за всех ваших родственников.

Домой, в смысле, во дворец, вернулись уже поздно ночью. Я хотела переночевать в спальне Сандры, но мне прозрачно намекнули на то, что ее высочество желает побыть одна. Пришлось пожелать принцессе добрых снов и удалиться в свои комнаты.

Уснуть, конечно, не удалось, предчувствия терзали все сильнее. Не утерпев, я накинула домашнее платье и отправилась в спальню. Конечно же, кровать Сандры была нетронута. И в комнате ее не было. Я помчалась в покои принца Валериана, чтобы убедиться, что у нас все же произошла катастрофа.

***

Почему-то единственное, что мне пришло в голову – это просить помощи у рия Роймуша. Наверное потому, что он дважды приходил мне на помощь. И еще потому, что он в некотором роде отвечал за ливойского принца.

Затарабанила в дверь его спальни, потом толкнула: открыто. Влетела, хватая воздух губами, как рыба – все же бегать по лестницам в длинной юбке очень неудобно, и закричала:

– Этьен, послушайте! У нас проблемы!

– Сер-р-рьезно? – раскатисто рыкнул иррейец, и тут я, наконец, догадалась оглядется.

Кровать. В спальне была кровать. Собственно, ничего удивительного: во всех спальнях королевского дворца есть кровати. Но в этой была еще и женщина – из-под одеяла на меня испуганно таращилась Мери-Бет, старшая горничная. Хорошенькая, пухленькая, кудрявая. Отчего-то меня вдруг это разозлило, но я взяла себя в руки. Спокойно, Ами. Он – всего лишь секретарь. Горничная вполне подходит ему по статусу. И вообще, он свободный мужчина и имеет право спать с кем хочет.

– Мери-Бет, у меня к господину Роймушу серьезный разговор, – ласково улыбнулась я горничной. Та икнула и спрятала голову под одеяло. – Не могла бы ты нас покинуть? – и уточнила, потому что та даже не пошевелилась. – Прямо сейчас.

Девушка выскользнула из-под одеяла (на ней был корсаж и панталоны, что немало меня порадовало, хотя радовать было совершенно не должно), быстро собрала свои вещи, валявшиеся на полу возле кровати и исчезла. Все же горничные при королевском дворце вышколенные, это прекрасно.

– Ди, вы нормальная вообще? – раздался ледяной голос Тьена.

Я поглядела на него и сразу же об этом пожалела. Он был голый. Абсолютно, совершенно, откровенно голый. Разглядывала его, словно впервые видела обнаженного мужчину (на самом деле да, впервые). Широкие плечи, мускулистая грудь, покрытая кудрявой шерстью. Кубики живота. И ниже, там, куда спускалась полоска темных волос – выдающее мужское орудие. Весьма выдающееся, я вам скажу. В полной боевой готовности. Его я тоже рассмотрела очень внимательно: гораздо интереснее, чем картинки в медицинском атласе.

– Нр-р-равиц-ца? – как гром раздался голос Этьена, и до меня вдруг дошла вся немыслимая пикантность ситуации.

Я – развратница. Можно сказать – блудница! Стою в спальне с голым мужиком и нисколько не смущаюсь. Не падаю в обморок, не визжу и не закрываю лицо передником (которого, впрочем, у меня нет). Сглатываю, переводя взгляд на его лицо. Он смотрит на меня… насмешливо?

Почему нельзя покраснеть по заказу? Как бы мне хотелось сейчас выглядеть хоть немного виноватой или растерянной! Но вместо этого я облизываю губы и говорю то, что думаю:

– Очень впечатляет.

Он делает шаг мне навстречу. Я делаю шаг назад и вспоминаю:

– Я к вам по делу. Элисандра пропала. И принца вашего тоже в спальне нет.

Глаза Этьена понимающе округляются (да, я сделала это, я смотрела ему в лицо!), он кивает и просит:

– Выйдите, я оденусь. Или хотя бы отвернитесь. Не то, чтобы вы мне мешали… но штаны натягивать неудобно.

Вздыхаю раздосадованно и выхожу в коридор, к счастью – пустой. Опираюсь спиной на стену и дрожу: на меня все же обрушивается стыд пополам с явно неуместным хохотом. Вот это я удачно зашла! Помешала такому интересному процессу! Кстати, формально блудницей назвать меня нельзя, поскольку я невинна. Физически. Но невинной душевно я уже себя считать не буду. Потому что видела, думала и… захотела. Чего себе-то врать, Этьен потрясающий мужчина. Будь он с аристократическими корнями… Да хотя бы – валлиец! Тогда можно было бы его рассматривать как кандидата в мужья. Уж должность-то у ее будущего величества я для него выпросила бы самую хлебную.

Роймуш оделся очень быстро. Вышел молча, бросил на меня нечитаемый взгляд и быстрым шагом пошел по коридору. Во дворце он ориентировался великолепно.

– У вас есть хоть малейшие предположения, где они могут быть? – спросил он уже на улице.

Я качнула головой. Стоград большой. Может, Сандру вообще в Шальной Квартал потянуло? А хотя…

– Возможно, она там, где можно забраться на крышу и поглядеть на рассвет.

Да, прозвучало по-дурацки, но больше мне ничего в голову не пришло. К счастью, Роймуш даже не улыбнулся, только задумчиво кивнул и задрал голову вверх.

– Я, пожалуй, знаю, куда Вэл мог ее отвести. Вот зачем он меня спрашивал… Идемте же быстрее!

Подхватив меня под локоть, потащил по темным улицам. Я едва успевала перебирать ногами, и вопросов у меня было очень много:

– Что значит “спрашивал”? Куда мы идем? Откуда вы знаете город? Что задумал ваш принц? А что, если Сандру похитили? Это такой план, да? Да куда вы меня тащите!

Он вдруг резко остановился (я едва успела затормозить, чтобы не врезаться в него с размаху), тяжко вздохнул и повернулся ко мне:

– Леди Аманда, вы сегодня превзошли саму себя!

– По умению вляпываться в неприятности?

– Нет. По невыносимости.

– Это я-то невыносима?

– Ну не я же, – хмыкнул мужчина, опуская руки мне на плечи. Замер, заглянув в лицо. – Невыносимо прекрасна.

И вдруг прильнул губами к моему рту.

Первый мой порыв – вырваться и влепить ему пощечину – я безжалостно раздавила в зародыше. Подумаешь, поцелуй! Мелочь! Как будто я раньше не целовалась! К тому же мне внезапно сделалось любопытно: что это на Этьена нашло вообще? Нормально же все было!

Мое безволие он явно счёл за согласие. Обхватил лицо руками, прижался плотнее, дерзко раздвигая губы языком. Целоваться он умел. Мне оставалось только плыть по течению и таять от удовольствия. Нежно, твёрдо, головокружительно сладко. И совершенно не вовремя.