Глава 18

Кайден поймал мой взгляд и замер, следя за тенью меж стволов. Артур спал у него на руках, крепко, доверчиво. Стараясь не разбудить малыша, Кайден поднял правую руку, готовясь использовать магию огня.

Я качнула головой и жестом попросила замереть.

– Это лошадь, – прошептала я.

Силуэт дрогнул, и я ещё раз пригляделась, и точно: вытянутая шея, чёрный бок, полоска белого на лбу. Та самая, что я отвязывала у повозки. Узда ещё на месте, поводья – обрывками, один конец волочится по земле.

– Попробую поймать, – прошептала я.

Кайден нахмурился, но едва заметно кивнул и остался сидеть на пне, прикрывая Артура собой. Я вышла из-за ели сбоку. Взгляд – не прямой, чуть мимо, голос – на выдохе:

– Тихо, девочка… спокойно… умница…

Уши у лошади были насторожены, то ловили мой голос, то уходили назад – там ещё пахло дымом и железом. Ноздри дрожали, втягивая воздух, на мокрых волосках на губах блестели капли. Я подходила к лошади осторожно шаг, пауза, ещё шаг.

– Здесь, – шепнула я. – Смотри на меня.

Она качнулась, будто выбирая, и сделала полшага навстречу, тут же передумала и отступила. Я остановилась, не нависая, показала ладонь – тыльной стороной и тихонько цокнула. Уши лошади повернулись ко мне оба сразу. Хорошо.

– Вот, понюхай меня, – сказала я почти беззвучно и подняла ладонь выше, чтобы она могла вдохнуть.

Лошадь потянулась, коснулась тёплым храпом – осторожно, недоверчиво. Я замерла на секунду, а затем легко провела пальцами по переносью, вдоль кости, затем по гриве. Ласково, успокаивающе.

– Хорошая… умница…

Я подошла ещё ближе, теперь уже на касание, и уже увереннее погладила по шее вниз. Кожа у лошади была горячая, местами слегка подпалена: пахнуло горелой шерстью. Она вздохнула, как человек.

Я осторожно подвела руку к горловому ремню узды под щекой. Сначала просто положила пальцы, дала привыкнуть, и лишь после взяла чутко, боковым хватом. Второй рукой перехватила оборванный повод у кольца. Никаких рывков – шаг назад, в сторону, корпусом приглашая её за собой, как в танце.

Она пошла. Не резко, не сметая – осторожно: носом за моим плечом, уши переводом – то на меня, то в лес. Я слышала, как на сухой хвое неровно стучат её подковы, и ловила баланс – полшага вперёд, полшага вбок, чтобы не давить и не тащить.

– Умница… – я шепнула ей в ухо.

Я осторожно вывела лошадь к нам. Кайден наблюдал за нами с лёгким удивлением.

– Как тебе удалось её поймать?

– С людьми я не лажу, но лошади – это моё.

Я взяла оборванный повод в петлю и связала быстрым узлом, чтобы получился короткий чомбур. Всё, теперь уже не убежит.

Я погладила красавицу по шее и подвела к Кайдену поближе.

– Нужно найти воду, мох и травы, – сказал он. – Перевяжемся здесь же.

– Хорошо, – кивнула я.

Я привязала лошадь к сосне на уровень груди, чтобы ей не тянуло рот и вернулась к пню. Кайден осторожно переложил Артура мне на руки – малыш даже не шевельнулся, только уткнулся носом мне в ключицу и вздохнул.

– Держи его так, – шепнул. – Я быстро.

Дракон исчез за елями, вернулся через несколько минут с белёсым мхом, охапкой незнакомых узких листьев и длинными стеблями с мелкими зонтиками.

Кайден с деловым видом опустился у поваленного ствола, ножом счистил кору до светлой древесины и нашёл естественную выемку. Капнул туда из фляги, бросил щепотку листьев, мох, ещё воды – и тыльной стороной рукояти начал растирать до густой пасты. Движения – быстрые, уверенные, отточенные.

Закончив с мазью, он стянул с себя рубашку – одним движением через плечо. Свет, пробиваясь сквозь ветви, ложился на его грудь широкими полосами. Я делала вид, что смотрю в другую сторону, но то и дело поглядывала на его широкие плечи, рельефный торс. Можно было наслаждаться видом, если бы не рана на плече.

Кайден остриём ножа надрезал подол рубахи, резко дёрнул – ткань послушно разошлась. Ещё раз – и у него в руках оказались подходящие полосы для бинтов. Он отложил их в сторону, взял пасту, подался ко мне.

– Давай намажу твою шею, – сказал он тихо, – чтобы не было воспаления.

Я склонила голову. Его пальцы – тёплые, очень осторожные – отняли засохшую повязку, и боль жгутом прошлась по коже.

Я топорщилась, а он рефлекторно подул мне на рану, чтобы не было так больно. Получилось очень мило и капельку глупо, всё же я не ребёнок.

Кайден поднял на меня глаза, наши взгляды встретились, и мы улыбнулись друг другу.

Кайден что-то хотел сказать, но Артур шевельнулся у меня на руках, повёл плечом, сморщил нос и сонно распахнул глаза.

Секунду он растеряно смотрел на нас с Кайденом, затем улыбнулся. Такой солнечный и сонный, уже родной.

Я поцеловала его в висок и указала на лошадь.

– Смотри, кто теперь с нами.

Артур поморгал, и улыбка стала шире.

– Попои её, – сказал Кайден. – Немного.

Он вынул флягу, снял крышку и подал нам. Мы вместе подошли к лошади, Артур сложил ладони лодочкой, а я наливала в них воду. Лошадь осторожно брала воду тёплым языком, отчего Артур довольно жмурился и хихикал.

Ещё два дня назад мальчик казался тихим и почти безжизненным, а тут улыбки и смех, в глазах искры. Я обернулась на Кайдена и заметила, как он с нежной улыбкой смотрит

на нас. Кажется, и дракон немного оттаял.

Я оставила Артура знакомиться с лошадью, а сама подошла к дракону.

– Давай, нужно обработать твою рану.

– Сама затянется, – отмахнулся дракон и поморщился.

– Сиди ровно. Я – аккуратно.

Кайден вздохнул, уселся поудобнее на поваленном стволе, повернувшись ко мне плечом. Рана была скорее давленной, размазанные следы крови. Я выдохнула и провела пальцами по краю, очищая от прилипшей грязи и еловых иголок.

Затем уже промыла водой саму рану. Кайден не дёргался, не шевелился, и только по тому, как иногда напрягались его мышцы, становилось понятно, что ему больно.

Я осторожно заложила лечебную мазь в рану, аккуратно, но плотно забинтовала.

– Я не чурбан, – тихо сказал он.

Я даже вздрогнула от неожиданности. Похоже, мои слова, брошенные в ссоре, его задели.

– Знаю, прости.

– И ты прости. Я никогда не видел Артура таким живым и счастливым, ни с одной няней. За эти дни ты сделала для него больше, чем все вместе взятые за годы. Спасибо.

Кайден перехватил мою руку и чуть сжал. Я не нашлась, что ответить, опустила глаза. Возникла неловкая тишина.

– Нужно обработать царапину Артура, – хрипло сказал Кайден и поднялся.

Дракон промыл тонкую царапину водой, я положила крошечную порцию пасты – чтобы не тянуло и не зудело. Артур морщился героически, но терпел, а я дула на рану, чтобы не щипало.

– Готово, – сказал Кайден. – Надо добраться до города до темноты.

Я отвязала лошадь, и мы все вместе двинулись в сторону просеки.

– А какой у нас план? – спросила я.

– Нужно понять, что происходит с Артуром и его магией. Но для начала хотя бы оказаться в безопасности.

– В книге, которую ты мне дал вырваны страницы о затмениях. Не случайно. Я думаю, это связано с Артуром. Легенда, пророчество – что-то, о чём кто-то не хочет, чтобы мы знали.

Кайден перевёл взгляд с тропы на меня:

– Думаю, это было сделано ещё до рождения Артура. В годы борьбы с ересью. Именно тогда у… нашего короля возникли разногласия с советом. Видимо, это как-то связано. Если информация и есть, то в библиотеке драконов. Только она в Старой столице.

– Это далеко?

– Не очень, но туда не получится долететь. Только проехать на караване. А нам пока нечем платить.

– И что делать?

– Я ещё не решил, но в северной библиотеке хранят рукописи, копии храмовых записей. Людям и Оракулу туда хода нет.

– Тогда продадим лошадь, – сказала я просто. – Возьмём место в караване.

– Не уверен, что сможем продать её за столько, – покачал он головой.

– Это отличная лошадь, – возмутилась я. – Кости правильные, шаг ровный, слух не «битый» – видишь, уши слушают, а не липнут. Ноги целые, без припухлостей. На рынке я проведу её рысью, проверю зубы при покупателе, расспрошу, куда берёт. Я знаю, как говорить с конюхами и перекупами.

Кайден посмотрел на меня с уважением.

– Хорошо, В городке в низине есть ярмарочная площадь, – сказал он наконец. – Если повезёт с караваном – уйдём утром. Я возьму на себя торг с караванщиком. Ты – с лошадью.

Просека вывела нас на склон.

Внизу, в чаше долины, лежал городок – тёплые пятна известковых стен, темные крыши, узкая серебряная нитка реки, вдоль которой тянулись огороды и сушились на жердях сети. По окраине – частокол, сторожевые вышки с покосившимися навесами, у ворот – гомон ярмарки: телеги, коровы, детский визг, лязг кузнечных клещей. Над всем этим поднимались столбы вечернего дыма.

А за городом – горы причудливой формы.

Не хребет, а как будто кто-то расколол гигантский глиняный горшок и раскидал черепки: острые края, торчащие клинья, зазубренные осколки, у каждого – своя тень. Одни плиты стояли ребром, другие лежали внахлёст, и в переломе солнца по краям бегал медный блеск. Я застыла. Никогда такого не видела.

– Что это за порода такая? – выдохнула я, не отрывая взгляда.

– Это не порода, – Кайден тоже смотрел туда, но как-то по-другому, как на старую рану. – Это то, что осталось от летающих островов. Один из них рухнул прямо здесь. Давно. Когда случился Разлом.

На воротах в город стояли два стражника, которые едва ли на нас взглянули. Я обернулась, заметила, как за нами следом медленно ползут два обоза, устало плетутся торговки с тележками.

Уставшая семья с лошадью никого не заинтересовала, и отлично.

Мы шагнули под каменную арку, и городок втянул нас в свой тёплый гул: пряничный запах, смех, крики мальчишек, звон молотка по наковальне. По главной улице тянулась вереница лавок, дальше улица выходила на широкий круг – торговую площадь. Там под навесами стояли клетки с птицей, бочонки с какими-то напитками, корзины с яблоками. Я тут же высмотрела главное – лошадный ряд: узкие загоны, жерди, привязи, перекупы в потертых кафтанах.

Очень похоже на то, как торговали лошадьми на Земле в прошлом. И отлично, потому

что историю я знала отлично!

– Туда, – сказала я, и мы свернули к конюшенным стойлам.

Я быстро подчистила кобыле копыта, вовремя подвернувшимся обломком ложки, распутала хвост, пригладила гриву.

Кайден с Артуром держались чуть в стороне – «семья бедняков»: тихие, незаметные. Но я чувствовала взгляд дракона у себя на затылке – внимательный, спокойный.

– Продаёте? – спросил невысокий, жилистый мужчина, с кожаным фартуком.

Высмотрел себе деревенщину на фоне профессиональных торговцев и явно хотел навариться. Я знала таких. Сторгует за бесценок, завтра причешет и выставит втридорога.

– Бумаги есть? – спросил он, с ходу сбивая цену.

– Какие бумаги, – возмутилась я, – По ней вон все видно. Рабочая, хорошая. Мы с места снялись, куда нам теперь она. Хочу, чтобы попала в хорошие руки, где ей будут работа и корм.

– Чего в этом девка понимает? Хороша лошадь или плоха? – фыркнул соседний торговец.

– Вот-вот! Женщинам бы веретено в руки, а не повод, – фыркнул второй, плотный, с красным носом. – Ты хоть знаешь, что говоришь-то? Лошадь – дело мужское.

Толпа хмыкнула. Я увидела, как во взгляде дракона, стоящего поодаль, будто бы и не со мной, взгляд заледенел. Ему явно не понравился тон, с которым посмели со мной говорить. Я поняла, что у меня есть не больше минуты, чтобы исправить ситуацию, иначе в дело вступит Кайден и непонятно, чем все закончится.

Я улыбнулась торговцу так ласково, как могла:

– Знаю. Например, у вашего серого, что стоит у корыта, правый скакательный «шпатоват». Спорим, что подламывает на повороте через шаг.

Мужчина поперхнулся, а несколько покупателей обратили на меня внимание. Кто-то предложил сходить да проверить, что там баба говорит. Дело ли?

Но красноносый кашлянул и отступил в тень. Первый перекуп усмехнулся одними глазами.

– Ладно, покажи свою, – сказал он уже без снисхождения.

Я вывела кобылу на круг, отпустила чомбур, чтобы был лёгкий «провис», и попросила шагом. Шаг – широк, «с места не вьётся», спина работает, шея печатная.

Я остановила, поставила «квадратом», подняла по очереди копыта:

– Вон, стелька сухая, не гниёт, пятки ровные.

– А чего за пятна на крупе? Язвы!

– Ожоги! Погорельцы мы, – коротко бросила я, и вопросов больше не последовало.

Я погладила лошадь по гриве и повернула к солнцу:

– Глаза чистые, веки мягкие, закусочки под уздой образцовые, без ранок. Она и в

упряже, и в седле будет хороша. Спина цела. На звук не шарахается – уши слушают, не липнут.

– Возраст? – спросил первый.

– Шесть зим, – ответила я и в подтверждение приоткрыла лошади рот, показывая состояние зубов.

Перекуп всё понял и кивнул.

– Сколько просишь?

И тут я поняла, что не знаю цен! Я была так увлечена, что забыла спросить Кайдена. Я тут же сделала виноватый вид и пролепетала, что к мужу схожу за советом.

Получила за это одобрительный взгляд торговцев.

– Знает всё же место, баба, – шепнул кто-то.

Я едва сдержалась, чтобы не обернуться и не высказать всё, что я по этому поводу думаю. Приблизившись к Кайдену, я заметила озорные искры в его глазах. Кажется, ему доставляло удовольствие наблюдать за мной.

– Цену подскажи, – улыбнулась я.

– Не думаю, что сможем продать дороже ста пятидесяти.

– Четыреста, – крикнула я, оборачиваясь!

– Сто пятьдесят, – крикнул перекуп.

Я подошла к нему и смерила взглядом.

– Не отпущу дёшево, – сказала тихо, но так, чтобы слышали. – Смотрите постановку: уши, глаз, ноги – сухие, грудь – широкая, по кости – возьмёт груз. Руку знает. За сто пятьдесят разве что в пеший обоз, а она для работы.

– Двести, – фыркнул он, – драная, палёная кобыла. Она больше не стоит.

– Посмотрим, – улыбнулась я, махнув рукой мужчине, который ходил неподалёку и явно присматривал лошадь, – Подходите, посмотрите мою кобылу. Молодая, здоровая, если б дом не погорел, так я бы с ней и не рассталась!

Мужчина хмыкнул, в глазах блестнул интерес. Перекуп скривил губы, но не обиделся. Он оглядел кобылу ещё раз и буркнул:

– Двести пятьдесят.

– Двести семьдесят пять, и можете прямо на месте перепродать её этому милому фермеру, а я сделаю вид, что ничего не заметила.

Перекуп усмехнулся и, отвернувшись, отсчитал монеты из кошелька.

– Ты ж не деревенская, верно?

– Как замуж вышла, сыном обзавелась – так стала деревенская.

На всякий случай соврала я.

К Кайдену я вернулась, уже взвешивая в руке кошелек.

– Сколько? – улыбнулся дракон.

– Двести семьдесят пять, – я не смогла сдержать торжествующей улыбки.

Кайден присвистнул и с уважением склонил голову:

– Почти в два раза, – сказал он, не повышая голоса. – Я бы не дожал.

– Ты бы не продавал, – парировала я, отдавая ему мешочек и забирая из рук дракона Артура.

– Не припомню, чтобы мне хоть раз приходилось что-то кому-то продавать.

Мы двинулись к колодцу с журавлём, где собирались пассажиры каравана.