Глава 24

Два года спустя…

Женевьева, а точнее я в теле Женевьевы, перебралась из села в портовый город. Первым делом освоила чтение и письмо, немало удивив окружающих. Сельские женщины редко проявляли интерес к обучению.

А у меня была простая цель. Прочитать старые книги и легенды, понять, где я и как выбраться отсюда. Только вот знания не принесли радости.

В сказаниях и легендах не было и слова о драконах, разве что как о морских чудовищах, напоминающих угрей. О магии ходили лишь слухи и путанные рассказы. За два года я не увидела ни одного подтверждения её существования.

И зеркала здесь были просто зеркала.

А небо просто небо.

Сколько я ни всматривалась в облака, но так и не увидела тени дракона.

Однажды, на летнем рынке, ко мне подошла гадалка. Молоденькая, чересчур яркая, с колокольчиками на юбке.

– Девушка, давайте-ка погадаю! – пропела она. – Судьба зовёт!

Я усмехнулась – но протянула ладонь. Глупая надежда.

Гадалка поджала губы, нарочито задумалась, а затем заявила:

– О-о-о, какая судьба! Длинная дорога, заморский принц под белыми парусами и пятеро детей!

Я хмыкнула.

– Какие дети?

– Прелестные! Все в мать. – Понятно…

Отдала ей медяк, чтобы не спорить, и пошла дальше. Не кривя душу: на миг, стало даже легче.

Смешно. Горько.

И совсем чуть-чуть… больно.

Когда я впервые очнулась в этом теле я рассказывала об иных мирах, о драконе и мальчике с глазами цвета утра, деревенские решили, что я от болезни тронулась умом. Поразмыслив, я спорить не стала. Так никому и не сказала своей тайны.

Выучив грамоту, уехала и устроилась в портовом управлении, как счетовод.

Поначалу меня сторонились, потом привыкли. Оставили в покое.

Я считала быстрее местных парней, могла разбираться в накладных и грузовых ведомостях, не пила и не воровала, так что начальник порта души во мне не чаял.

– Таких бы нам троих – порядок бы был! – приговаривал он частенько, я лишь улыбалась.

Каждый вечер возвращалась в маленькую комнатку над лавкой рыбака, разжигала свечу и долго смотрела на море.

И всегда – думала о них.

О серебряных глазах, что смотрели так, будто я была единственным светом в мире. О маленьких руках, цеплявшихся за моё платье.

О словах, которые я не успела сказать, и о тех, что не расслышала перед смертью.

Забавно. Дважды умерла, а жить не научилась.

Были ночи, когда во сне я слышала их голоса. Тогда я просыпалась в слезах.

Утро в портовом городке начиналось рано – раньше, чем солнце, раньше, чем чайки. Первые звуки всегда были одинаковыми: скрип лебёдок, глухие выдохи моряков, стук бочек по настилу, вязкие голоса мужчин, перекликающихся друг с другом, будто море само разговаривало их связками.

Я давно привыкла просыпаться под этот шум.

Моё новое тело – тело Женевьевы – оказалось лёгким, выносливым, как будто специально созданным для быстрой ходьбы, работы.

Я надевала серое платье, штопанное на локтях, заплетала косу, выравнивала перед зеркалом воротник – и выходила в порт.

Сегодня всё было как обычно.

Сначала проверить накладные для трактирщика, потом составить список товаров, ушедших с ночного склада.

Посчитать бочки с солёной треской, проверить реестр судов, прибывших за ночь.

К полудню с севера потянул туман – редкий, серебристый.

И в нём, будто из другой эпохи, возник корабль. Он не был похож на местный, да и в доках его не ожидали. Начальник приказал срочно готовить главный причал.

В общем переполохе мне поручили стайку мальчишек, которым нужно было расчистить место для швартовки.

– Каравелла!

– Да не каравелла – королевское судно! – Гляди, какие гербы!

– Вот это махина…

Я стояла чуть позади, стараясь не мешать мальчикам, и смотрела, как корабль приближается к причалу.

Гангвей спустили.

Первым вышел капитан – мужчина с сединой и суровым лицом. За ним трое матросов.

Потом – группа молодых людей в плащах.

И потом…

Он.

Мальчик шагнул на пристань уверенно, но легко – так, как шагают люди, воспитанные в больших залах, но привыкшие к ветру и полю.

Он был выше, чем я помнила. Лет… девять? Десять? Плечи шире. Лицо строже.

Но глаза…

Глаза были всё те же.

Голубые. Пронзительные. Чистые.

Он оглядел толпу беглым рассеянным взглядом и вдруг замер, остановившись на мне.

На красивом юношеском лице появилась торжествующая улыбка, он легко спрыгнул на причал и пошёл ко мне, протягивая руки.

У меня подкашивались ноги, в голове гудело, мир был словно в тумане, но я сделала шаг.

Потом ещё один. И ещё.

А потом побежала. А он побежал ко мне.

– Артур!!! – крикнула я, подхватывая его на руки.

Так вырос, а все еще невесомый!

– Как ты меня нашел? – всхлипнула я, зарываясь в локоны.

Никогда мне не было так страшно, как в этот миг. Вдруг это снова сон. Вдруг видение?

Но Артур был в моих руках. Его запах, его голос, его сердце, бьющееся горячо и быстро.

– Оракул сказал, что Кайден не сможет меня найти!

Артур отстранился и гордо ответил:

– Зато смог я, – в глазах мальчика на секунду блеснули слёзы, но он тут же вытер их и придал голосу торжественное спокойствие, – Пойдём домой?

– Пойдём, – прошептала я.

Артур повёл меня по трапу корабля. Мы миновали удивлённых матросов, капитана, и он провёл меня в кормовую каюту. Внутри почти ничего не было: стол, пара скамеек… и огромное зеркало, высотой от пола до потолка, опоясанное медными завитками. Его поверхность мерцала, как морская вода под солнцем.

Я замерла.

Наш путь домой.

Он крепче сжал мою ладонь.

– Держись за меня. И ни на секунду не отпускай.

О, я бы ни за что не отпустила его руку. Я не успела испугаться – зеркало вспыхнуло мягким серебром и втянуло нас внутрь, как лёгкую волну. Не было ни падения, ни холода – только ощущение, будто кто-то раздвинул пространство, пропуская нас через тонкую ткань мира.

Одно мгновение – и под ногами больше не было качающейся палубы.

Мы стояли в большом светлом зале, с колоннами, уходящими ввысь, и витражами, отбрасывающими на мрамор цветные тени. В большом окне я увидела небо знакомого лилового оттенка и из глаз хлынули слёзы.

– А где…

Начала было я, но Артур обнял меня с улыбкой и сказал.

– Где-то здесь. Он очень ждал тебя.

За колонной, в дальнем конце зала, стояла большая тёмная фигура. Сердце замерло, а затем забилось в груди с такой силой, что я чуть сознания не потеряла.

Кайден сделал шаг, выходя из тени. Я всхлипнула, сначала не понимая, почему он так внимательно наблюдает за мной. Словно хищник, присматриваясь к жертве. И такой холодный настороженный взгляд.

– Оля?.. – голос был хриплым, сорванным, словно он произносил это имя, не веря в то, что услышит ответ.

И только тут я сообразила, что нахожусь совсем в другом теле. Это Артур смотрит сразу в душу, а Кайден видит меня в первый раз. Как первый раз.

Я сделала один шаг. Он – другой.

И как только расстояние сократилось, он уже не смог держать себя в руках. Сорвался с места, схватил меня в объятия так крепко, что у меня перехватило дыхание. Я почувствовала, как сильно стучит его сердце.

Он уткнулся носом в мой висок.

– Я потерял тебя и… я не думал, что смогу ещё раз…

Горячий шёпот обжигал кожу на шее. Я обняла дракона в ответ и тихо всхлипнула.

– Кайден, – всё, что я смогла выдавить из себя.

Дракон чуть отстранился, чтобы увидеть моё лицо. Его пальцы коснулись моей щеки, скользнули по виску, как будто он всё ещё сомневался, что это я, живая, настоящая.

– Я больше тебя не отпущу, – сказал он. – Никогда.

– Так я никуда не собираюсь, – я улыбнулась сквозь слёзы.

Сзади раздалось деликатное покашливание.

– Па, пусти её, пожалуйста. Я тоже соскучился и хочу всё показать.

Услышав, что Артур назвал Кайдена папой, я не удержалась и снова расплакалась в голос. Дракон прижал меня к груди и гладил по спине до тех пор, пока я не успокоилась.

– Пожалуй, отложим экскурсию на потом, – тихо сказал Кайден, – Как насчёт обеда?

– Его готовил ты? – спросила я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

– Да, – улыбнулся Кайден.

– Тогда ни за что, – рассмеялась я, – Надеюсь, у вас есть чистая сковородка, мука и яйца?

Артур с улыбкой обнял нас обоих и счастливо вздохнул.

– Люблю вас!