Глава 2.

Поезд уходил поздно вечером. Эола с отцом успели поесть в небольшом кафе неподалеку от вокзала, купить с собой какое-какие продукты в дорогу. Вещей у них было немного, всего один большой саквояж с вещами Эолы, стопка книг, завернутых в плотную бумагу, и небольшой дорожный саквояж отца.

Купе, в котором им придется находиться двое с половиной суток, было небольшим и очень душным. Отец открыл окно, впуская легкий ветерок. Они убрали свои вещи и сели за стол, ожидая отправления. Отец и дочь почти не говорили всю дорогу до вокзала, у обоих в душе была боль. Эола просто ждала, когда отец сам расскажет обо всем, что случилось. И вот сейчас, когда им предстоит долгий обратный путь домой, настал такой момент. Поезд тронулся, проводник принес им чайник и чашки, пожелал приятной поездки и удалился. Девушка разлила чай по чашкам и внимательно посмотрела на отца. Он тяжело вздохнул, собираясь с мыслями, потом начал говорить:

- Девочка моя, у нас не осталось денег. Совсем, - на его лице Эола увидела боль и отчаяние и не стала перебивать отца. - На нашем руднике две недели назад произошел обвал породы, все, кто был там, погибли. Это тридцать семь человек. Мне пришлось выплатить семьям погибших очень большие суммы, чтобы хоть как-то возместить им утрату близких и иметь возможность жить дальше. Я отдал все деньги, что были у нас на счетах, пришлось даже продать кое-какие украшения твоей мамы. Извини. Я думал, что сделал все, что зависит от меня, но пять дней назад меня вызвали в наш суд и сообщили, что я обязан уплатить огромный штраф в казну города за то, что не смог организовать рабочим хорошие условия труда. Когда я сообщил, что мне больше негде взять деньги, у меня просто по решению суда забрали экипаж, гараж, помещение, где была контора, а также через пять дней заберут наш дом. Они решили забрать все, что у нас осталось.

Он опустил голову, но Эола успела увидеть, как из его глаз снова покатились слезы. Ее сердце сжалось в холодный комок.

- Ты обращался к ходатаю?* (прим.-адвокат) – спросила Эола, у которой от услышанного похолодели руки.

- Да, обращался, - его тяжелый вздох, больше похожий на хрип раненого зверя, резанул по сердцу девушки. - Я пытался сделать все, что можно. Я обращался в суд, чтобы получить отсрочку, чтобы решить вопрос каким-то другим путем, найти деньги. Но кто будет слушать того, кого считают виновным в гибели стольких людей? – отец невесело усмехнулся, от чего его похудевшее лицо исказилось болезненной гримасой. - Ходатай смог выторговать только дополнительных пять дней, чтобы я смог забрать из дома дорогие мне вещи. Поэтому я и поехал за тобой, чтобы ты тоже смогла собрать свои вещи. Слуги уже сложили часть вещей, но многое еще осталось. Слуг мне тоже пришлось рассчитать, осталась только твоя горничная Тейя, которая категорически отказалась уходить от нас.

- Папочка, но как же так? Ты же столько лет платил в казну княжества такие налоги, что можно было бы построить еще одно княжество. А они так поступили с тобой?

- Девочка моя, - снова грустно усмехнулся Петер, - я обращался к князю. Но он отказался даже выслушать меня. Просто заявил, что мой пример послужит хорошим уроком для всех тех, кто не хочет заботиться о своих работниках.

- Урок? Пример? – вспыхнула Эола и даже подскочила со своего места, но потом снова села. – Отец, но на нашем руднике были самые лучшие и безопасные условия труда, самые высокие заработки. Ты же каждому работнику дал жилье, оплачивал учебу их детям, лечение всем членам их семей. За что они так с нами? И почему произошел обвал? Наши мастера всегда выполняли свою работу на совесть. Не мог произойти обвал просто так.

Девушка не могла поверить в то, что происходит, ее еще сильнее стало трясти от злости и возмущения.

- Я пока не могу сказать, что произошло на руднике. Там только начали расчищать вход в штольню. Двое рабочих, которые оставались у входа случайно выжили, только и могли сказать, что в глубине шахты был сильный взрыв, а потом обрушилась порода, просел грунт на протяжении всего рудника. Сколько будут идти разборы завалов я не знаю. Для этого нужны деньги, а у меня их нет. А про князя? – он в который раз невесело усмехнулся. - Думаю, что князь просто хотел наказать меня… а дом наш нравился многим...

Отец замолчал, не закончив свою мысль, но Эола поняла, о чем он хотел сказать. Дом семьи Тэлберри был самым красивым в столице и находился в самом престижном районе. Этот дом был подарен родителями им с Марин на свадьбу, в нем родилась Эола, здесь она росла и училась, здесь была самой счастливой, когда господин Вантен пришел к ним сватать Эолу.

- Я отвез наши вещи в дом деда, вернее в дом брата, - тихо продолжил отец. Эола кивнула головой. Когда-то большой дом, где жили предки семьи Тэлберри, после смерти деда остался младшему брату отца Норману. – Брат первым предложил переехать к нему. Ты же не будешь против?

- Папа, ну как я могу быть против? – она погладила отца по руке, чтобы поддержать его. – Я все понимаю. Я уверена, что судебные следователи во всем разберутся. И еще я очень надеюсь на поддержку Георга.

- Да, - кивнул головой Петер. – Думаю, что Георг поможет нам, я уверен в этом. Вы поженитесь, ты переедешь в его дом, возьмешь его фамилию и у тебя все будет хорошо. А обо мне не думай. Мне сказали, что после того, как я передам дом в казну больше никому не буду должен. Судья Сеон обещал мне, мы же когда-то дружили, он же не будет обманывать меня.

- Папочка, я сделаю все, чтобы мы были счастливы. Я уверена, что у нас все получится, да и Георг нам поможет. Обязательно поможет.

Эола была убеждена в помощи Георга. Разве будущий муж сможет оставить их в беде? Долгих два с половиной дня они провели в дороге. Отец сидел в глубокой задумчивости, а Эола думала, как она сможет попросить Георга, который скоро станет ее мужем, помочь им. И она снова и снова представляла их встречу, как мужчина бросится к ней навстречу, обнимет, подхватит на руки и закружит, а потом нежно поцелует, даря ей свою любовь и уверенность, что все у них будет хорошо.

***

Георг! Мужчина ее жизни, ее первая и единственная любовь. Эола влюбилась в него, когда ей было еще тринадцать лет. В тот день он пришел к ним в гости на день рожденья отца в числе приглашенных гостей. Ему было уже двадцать лет, и он недавно вернулся домой из Университета. Мужчина был прекрасен, как Бог. Эола тогда долго не могла поверить, что есть такие красивые люди, как Георг. Она видела, что он нравится всем женщинам, которые находились у них в доме. Даже дочь друзей ее родителей Рона Гринберт, которая была старше Эолы на год, тоже не сводила глаз с мужчины и шептала Эоле, что Георг обязательно станет ее мужем и она пойдет на все, чтобы добиться его.

Долгих три года она видела Георга очень редко, при случайных встречах в городе, но ни разу не посмела даже показать вида, что влюблена в него. Когда Эоле исполнилось шестнадцать, ее впервые взяли на бал дебютанток во дворец князя. И там Георг пригласил девушку танцевать. Он вел ее в танце, а она не сводила с его лица взгляда и не верила в свое счастье, что он пригласил ее, а не Рону, которая стояла рядом с ней и всем видом старалась привлечь внимание мужчины. Потом он не отпустил девушку и пригласил на следующий танец, а позже попросил ее руки у родителей. Она до сих пор помнит тот солнечный день в их доме, когда сначала ей принесли письмо из Школы Искусств, в котором сообщалось, что она принята на первый курс. Она долго смеялась, кружилась по комнате и обнималась с родителями, не веря в свое счастье, тут же бросилась писать ответ, что обязательно прибудет к началу учебы и благодарит хозяйку Школы. А после обеда слуга сообщил, что прибыл господин Георг Вантен. Эола осталась в своей комнате, хотя очень хотелось побежать ему навстречу. Гостя вышел встречать отец. Но через пять минут ее верная горничная Тейя пришла к ней и сказала, что девушку приглашают в гостиную. Когда Эола вошла, увидела, как взволнованы ее родители, а Георг смотрит на нее восхищенным взглядом.

- Дорогая Эола, - проговорил мужчина, когда она подошла ближе. – Я просил у Ваших родителей Вашей руки и был счастлив, когда получил их согласие на наш брак. Эола, скажите, Вы станете моей женой?

Она долго не могла поверить в то, что происходит, сердце рвалось наружу, не в силах удержаться на одном месте. Девушке хотелось кричать и прыгать от счастья, но она взяла себя в руки и улыбнулась мужчине.

- Я согласна стать Вашей женой, - тихо ответила она.

Мужчина взял ее пальчики в свою руку и прикоснулся к ним нежным поцелуем, от чего лицо Эолы покрылось густым румянцем, а по спине прошла теплая волна. Она даже не могла представить, что может понравится такому красивому мужчине. Ведь он ее совершенно не знал, они только танцевали и почти ни о чем не говорили. Но она смотрела на него и видела в его глазах восхищение и интерес.

- Тогда мы с Вашими родителями заключим брачное соглашение? – с улыбкой спросил Георг. – Я с нетерпением буду ждать того дня, когда смогу назвать Вас своей женой.

- Это целых три года, - тихо ответила ему девушка. – И я получила приглашение на учебу в Школу Искусств, куда я очень хотела поступить. Но там учеба четыре года. Мы не сможем видеться с Вами все это время.

- Я буду ждать, - снова улыбнулся мужчина.

Она помнила их три встречи до того, как уехала в Школу. Георг приглашал ее гулять в городской парк, где она держала его под руку, вызывая тем самым завистливые взгляды всех женщин. Они гуляли и разговаривали, ей казалось, что они знакомы целую вечность и ничто не сможет разлучить их. Георг смотрел на нее с такой нежностью, что ей хотелось просто обнять мужчину, прижаться к нему и стоять так, пока не устанут ноги. Но он только позволял себе поцеловать ей ручку, даже ни разу не целовал в щечку.

Когда она приехала, чтобы проститься с матушкой, Георг тоже был рядом, поддерживал ее, обещал присматривать за отцом, который с трудом переносил потерю любимой. И сейчас она была уверена в том, что он сразу же приедет к ним в дом, чтобы обнять ее и поддержать отца. И снова картина, в которой он подхватывает ее на руки и кружит вокруг себя вставала перед глазами.

Эола ехала домой и думала, стоит ли ей написать Георгу, что она вернулась с учебы раньше, чем говорила. И знает ли он о той беде, что постигла их семью, сможет ли помочь?

***

Родной город встретил их солнцем и легким ветерком. Отец на площади перед вокзалом нашел свободный экипаж, назвал адрес пока еще их дома. Эола держала отца за руку и легко сжимала ему пальцы в знаке поддержки. С каждой минутой отец становился все мрачнее и когда они подъехали к их дому, был так хмур, что Эола просто обняла его и погладила по плечу:

- Папочка, поверь, все будет хорошо. Я буду работать, я же получила диплом Мастера. Мы обязательно вернем все, что отобрали у нас.

- Не стоит верить в это, девочка моя, - со слезами в голосе проговорил отец.

- Тогда мы построим новый, еще красивее.

На это Петер только невесело усмехнулся и стал искать в карманах брюк ключи от входной двери. Но она сама открылась, на пороге стояла горничная Эолы Тейя, которая была с девушкой с самого рождения. Женщине было за сорок, она уже давно стала членом семьи, Эола была для нее больше, чем воспитанница, она стала для нее дочерью.

- Девочка моя, - Тейя обняла Эолу, прижала к своей груди. - Не волнуйся, все будет хорошо. Мы справимся со всеми бедами, я всегда буду рядом с тобой.

- Девочки, - раздался рядом с ними голос отца, - давайте зайдем в дом.

- Да-да, - засуетилась Тейя, - у меня все уже готова. Я получила вашу телеграмму, господин.

Они прошли в дом. Тейя забрала у Эолы саквояж и поспешила отнести его в комнаты девушки.

- Эолочка, я уже упаковала кое-какие твои вещи, - говорила Тейя по дороге к комнатам. - Вы с господином Петером сейчас примите ванну, потом поедите, а потом мы с тобой пересмотрим все, что осталось. У нас мало времени, всего день до того, как придут приставы, чтобы опечатать наш дом. Они уже приходили вчера, но я никого не пустила.

- Спасибо тебе, Тейя, - с грустной улыбкой проговорила Эола. - Я не знаю, что бы я делала без тебя.

После позднего обеда Петер ушел в свои комнаты, чтобы собрать оставшиеся вещи. Эола вместе с Тейей тоже отправились собирать все то, что горничная не успела упаковать. Они провозились до позднего вечера. На следующий день после завтрака пришли грузовые подводы, на которые нанятые отцом работяги загрузили их коробки, баулы, саквояжи. Когда на подводу был погружен последний баул у дома появились судебные приставы, которые тут же опечатали дом. Отец передал им ключи, получил от них бумагу, что княжество не имеет больше претензий к семье Тэлберри. Эола помогла Тейе сесть в подъехавшею к дому повозку, села сама, дождалась, когда отец занял свое место, потом последний раз посмотрела на их такой родной, но уже чужой дом, смахнула слезу и дала сама себе слово, что сделает все, чтобы имя их семьи снова заняло достойное место в княжестве.