Глава 3.
Дядюшка Норман встретил их на крыльце своего дома. Вернее, родового дома семьи Тэлберри, который остался ему после смерти отца.
Дом был очень уютным, его строил еще прадед господина Марка — отца Петера и Нормана. Два этажа и мансарда, большой дом, где всем хватало места. Когда-то семья Тэлберри была многочисленной. Но пятьдесят лет назад случилось несчастье, от эпидемии, которая охватила все княжество, умерли почти все братья и сестры Марка, остался только он один. Ему тогда было всего двадцать, но он смог взять хозяйство в свои руки и создать свою небольшую ювелирную мастерскую, которую он организовал на мансарде этого дома. Через год украшения, созданные его руками, ценились у модниц так, что выстраивались очереди, чтобы купить их. Еще через год Марк неподалеку от родового дома выкупил небольшой дом, который продавал какой-то купец, которому тот достался в наследство от умерших во время эпидемии родственников и уже совсем скоро это стало самым модным местом, куда спешили все желающие купить ювелирные шедевры господина Марка. Дед, тогда еще молодой мужчина, не нанимал никаких работников, кроме продавщицы, сам делал свои шедевры, не желая ни с кем делиться секретами своего мастерства.
После его смерти торговый дом перешел в наследство младшему сыну Норману. К великому сожалению, ни Петеру, ни Норману не передался талант их отца. Норман занялся торговлей всякими красивыми мелочами, а Петеру удалось выкупить участок земли недалеко от подножья Восточных гор, где вскоре была найдена серебряная руда. Вместе с родителями Марин он организовал артель по добыче серебра и уже через три года он вошел в десятку самых богатых фамилий княжества. После смерти родителей Марин Петер продолжил дело, Марин всецело помогала своему мужу, вела бухгалтерию, ездила на встречи с покупателями и поставщиками, а еще помогала его брату - давала советы Норману, что лучше привозить из поездок и что модницы княжества будут покупать. Она была словно счастливый талисман для братьев. Ни Петер, ни Норман никогда не знали, что такое «неудача» и казалось, что такое будет всегда. Но после смерти Марин все изменилось. Отец потерял интерес к руднику, а у Нормана резко снизился поток покупателей. Он старался привозить из разных стран разные дорогие украшения и редкие товары, но их покупали все реже и реже.
Норман последнее время не мог похвастаться большими доходами. Ему только хватало, чтобы содержать дом, двух слуг — супружескую пару Остина и Мону, которые уже давно работали на семью Тэлберри и жили в доме в одной из свободных комнат на первом этаже недалеко от кухни, а также платить Верте — своей помощнице, которая осталась работать у в торговой лавке продавцом. Он разрешил Верте и ее семье — мужу Крансу и их двум детям, жить на втором этаже торговой лавки. Кранс иногда ездил вместе с Норманом за товаром, но в основном выполнял роль грузчика и охранника. Их старший сын Ольген, которому исполнилось четырнадцать, бегал посыльным, за что тоже получал небольшую плату. Младшая дочь Верты Белта, младше брата на год, помогала маме в магазине.
***
Когда у Петера случилась беда, Норман сразу же пришел на помощь брату и предложил немедленно переехать обратно в родительский дом. Петер согласился, ехать ему было некуда, так как дом после смерти родителей Марин достался старшему брату ее матери.
И вот сейчас Норман спешил навстречу Петеру и Эоле, чтобы обнять свою племянницу и помочь брату разобрать вещи. Для Эолы и ее отца были готовы комнаты на втором этаже. Тейе выделили целую комнату на первом этаже рядом с комнатой Остина и Моны.
Грузчики под руководством Нормана быстро перенесли все вещи в комнаты, а Мона и Тейя занялись обустройством Эолы и Петера на новом месте, раскладывая их вещи, Остин готовил для них ванные комнаты. Суета продолжалась до обеда. Потом Мона при помощи Тейи накрыла на стол.
Эола сидела в столовой за большим столом, за которым ранее собиралось до двадцати человек на обычный обед, и с трудом сдерживала слезы. Она видела, как ее отец мрачнеет все больше, хотя дядя Норман пытается разговорить его, отвлечь от грустных мыслей.
- Дорогой брат, не стоит так переживать. Жизнь еще не кончилась. Мы вместе, а это значит, что мы преодолеем все трудности.
Петер невесело усмехнулся, а Эола посмотрела на отца с жалостью. Она видела, как сломался этот сильный и красивый мужчина под тяжестью обстоятельств.
Братья не были похожи между собой. Петер пошел в их отца — такой же высокий, темноволосый, подтянутый, а Норман взял красоту их матушки Леоры. Он был невысокого роста, светловолосый, с круглым улыбчивым лицом. Со временем он прибавил в весе и сейчас выглядел эдаким пухленьким весельчаком, хотя в его глазах все чаще проскакивали искорки печали.
- Да, папочка, мы все преодолеем. Я начну работать и скоро у нас будут деньги.
Отец снова ничего не ответил, хотя по его лицу так и читалось, что он чувствует здесь себя обычным нахлебником и неудачником.
- Так, Петер, я даю тебе два дня, чтобы обустроиться, а потом мы поговорим, что будем делать дальше. Нам всем надо прийти в себя, успокоиться. Жизнь продолжается.
Потом Норман стал расспрашивать Эолу об ее успехах. Петер в разговоре не участвовал, но прислушивался и кивал головой с едва заметной улыбкой. Девушка похвасталась своей выпускной оценкой.
- Дядя Норман, ты не будешь возражать, если я буду работать в мастерской деда? - спросила она.
- Девочка моя, - он даже всплеснул руками, - конечно же нет! Я буду только рад, что дело нашего отца, твоего деда будет продолжено. Мы после обеда пойдем с тобой и посмотрим мастерскую. Надо только найти ключи, я не был там ни разу после смерти отца, не смог. Они должны быть в его старом кабинете. Я тоже давно не заходил туда.
Он тяжело вздохнул.
- Спасибо, дядюшка, - улыбнулась ему Эола. - Я все понимаю.
Она сама так и не смогла зайти в комнату матушки после ее смерти, где все напоминало о ней, ее сразу же начинали душить слезы. Поэтому она попросила Тейю собрать все ее оставшиеся вещи.
После обеда Эола ушла в свою комнату, чтобы посмотреть, как Тейя и Мона разобрали ее вещи, а мужчины перешли в курительную комнату. Эола задумалась, стоит ли написать Георгу, что она вернулась из Школы и они переехали в дом дяди, но никак не могла решиться на это. Пока она обдумывала, как начать письмо, за ней прибежала взволнованная Мона.
- Госпожа, приехал господин Георг Вантен. Отец просил подойти Вас в малую гостиную.
- Да-да, я сейчас, - засуетилась Эола, бросилась к зеркалу, чтобы рассмотреть себя.
Она схватил расческу и быстро переплела свою косу, которая уже успела растрепаться со всеми этими хлопотами, осмотрела себя со всех сторон и поспешила из комнаты. Он сам пришел к ней! Он самый лучший мужчина на свете. Он точно поможет им! Девушка была в этом уверена и счастливо улыбнулась. Она спешила в малую гостиную, предвкушая встречу с любимым, радость билась в груди, на лице горел румянец. Сейчас он обнимет ее, поцелует и все у них будет хорошо. Улыбка расцвела на ее губах.
Когда она вошла, сразу же увидела Георга, который стоял посреди комнаты. Отец стоял у окна и смотрел на мужчину, нахмурив брови. Дяди не было. В комнате царило непонятное для нее напряжение. Георг был одет во все черное, держал руки за спиной. Весь его вид говорил о том, что он не слишком рад, что приехал сюда. Эола хотела броситься в объятия Георга, но он посмотрел на нее таким холодным взглядом, что она недоуменно остановилась, не доходя до него три шага, не понимая причины такой встречи Разве он не рад видеть ее? Георг вздернул подбородок, оглядывая каким-то холодным отстраненным взглядом девушку с головы до ног. Ничего хорошего в его взгляде Эола не увидела, в нем не было ни прежней нежности и любви, только холодное презрение. От его взгляда Эоле внезапно стало плохо, показалось, что даже сердце замерзло ото льда его взгляда, а душа летит в какую-то пропасть.
- Георг, любимый, - робко проговорила она, - я так рада видеть тебя.
Она снова сделала попытку подойти к нему, но Георг выставил вперед руку, словно отгораживая себя от Эолы.
- Эола, не стоит, я все знаю, - проговорил он таким ледяным голосом, что у нее по спине побежали холодные мурашки, а кровь отлила от лица.
- Ты о чем? - спросила девушка.
- Эола, мне все известно. Поэтому я приехал к вам, чтобы сообщить — я разрываю наше брачное соглашение. После всего, что произошло, никакой свадьбы у нас не будет. Я не могу допустить, чтобы моей женой была такая, как ты.
- Что? - хрипло прошептала девушка и отшатнулась от мужчины. - Такая, как я? Ты о чем?
Эоле казалось, что на нее посыпался град камней, каждый из которых старается больнее ударить ее. О чем Георг говорит, что произошло, что ему известно, какая она? Она никак не могла понять, о чем он говорит. Отец тоже стоял, словно громом пораженный и не двигался с места. Эола только успела заметить, как резко побледнело его лицо и он с силой сжал губы, схватился рукой за спинку дивана.
- Никакой свадьбы не будет, - повторил Георг еще раз. В его голосе звучала холодная сталь, которая кромсала душу девушки на множество крохотных частей.
- Прошу, объясни, что произошло? - непонимающе спросила Эола.
- Объяснять нечего. Мне такая жена, как ты, не нужна — подлая обманщица. И прошу, не стоит приезжать ко мне и умолять простить. За такое не прощают.
- Простить? - Эола так и стояла в двух шагах от любимого мужчины, не понимая, что происходит и за что она должна просить у него прощения. Она вглядывалась в его красивое лицо, стараясь увидеть хоть какую-то подсказку, почему он так ведет себя, говорит такие слова. Разве не он провожал ее три года назад в Школу, не целовал ее пальчики и говорил, то любит ее и будет с нетерпением ждать их встречи? - Я ничего не понимаю.
- Разрешите откланяться, - Георг сделал короткий поклон, потом обошел девушку по дуге и вышел из гостиной.
Эола проводила его непонимающим взглядом и оцепенела, не понимая, что произошло. В себя она пришла от глухого стона отца, резко повернулась к нему и увидела, как он оседает на пол.
- Папочка, что с тобой? - Эола подскочила к отцу, подставляя ему свое плечо и помогая сесть на диван, потом крикнула: - Кто-нибудь, помогите, отцу плохо. Остин, вызови врача.
Отец сидел с бледным лицом, по которому стекал холодный пот.
- Девочка, прости меня…
Начал говорить тихим слабым голосом отец, но замолчал. Его глаза закрылись и он уронил голову на грудь. В гостиную вбежал дядя Норман, подбежал к брату, обхватил его лицо ладонями.
- Петер, не молчи, не смей умирать.
Он тряс его за плечи, но руки отца безжизненно висели, а потом он просто завалился на диван.
- Папочка! - Эола закричала, бросилась на грудь отца, приложила ухо к груди, но стука сердца так и не услышала.
Началась суета. Минут через десять прибыл доктор Морис, который сообщил родственникам, что он здесь бессилен. Господин Петер Тэберри умер от сердечного приступа.
Эола плохо помнит, что было дальше, время для нее потекло каким-то рваным густым темным потоком. Она хотела плакать, но слезы застыли у нее в груди, даже не было слов, чтобы высказать всю свою боль. Она не помнит, что было с ней, ела ли она, спала ли. Дядя Норман вместе с Остином взяли на себя хлопоты по похоронам. Эола как сквозь туман помнит кладбище, запах сырой земли, стук комьев о крышку гроба. А потом она провалилась в темноту сознания.