Глава 39

От неожиданности я заморгала, но и портрет, и буквы остались на месте. А информация была крайне интересная.

'ВИДНЫЙ ХОЛОСТЯК ЕЩЁ СВОБОДЕН!

Вчера вечером в императорском дворце состоялся пышный приём в честь празднования дня рождения нашего досточтимого монарха. На это грандиозное торжество были приглашены самые влиятельные и уважаемые гости со всех уголков империи.

Особое внимание в этот вечер на себя обратил Виктор Бранс — один из самых желанных холостяков при дворе, младший сын сильнейшего мага страны герцога Леофика Бранса, который также присутствовал на приёме. Младший из Брансов появился в сопровождении своей очаровательной двоюродной сестры, леди Мари Либэль, однако весь вечер его окружала целая стая знатных дам, жаждущих завязать беседу.

Будучи человеком сдержанным и немногословным, Виктор с достоинством принимал комплименты и лестные взгляды, но держался в стороне от праздной суеты. Лишь изредка его видели в оживлённой беседе с премьер-министром и несколькими чиновниками.

Многие гости, разумеется, гадали, кто же станет счастливой избранницей столь завидного жениха. Однако Виктор хранил свои чувства и намерения при себе, лишь изредка одаривая собеседников обворожительными улыбками.

Остаётся только предположить, что сердце этого холостяка по-прежнему свободно. Что ж, дамы придворного круга несомненно предпримут все возможные усилия, чтобы изменить положение вещей в ближайшем будущем'.

В этой статье не было ничего примечательного, кроме портрета, на котором был изображён Винсент — «хмырь» из Никиной кофейни!

— Так вот какой у тебя секрет… — пробормотала я, воровато оглядываясь, но в помещении, кроме меня, никого не было.

Как, оказывается, просто разоблачить другого человека — надо всего лишь знать, где искать. А главное, найденная информация доступна широкой общественности, так что я без зазрения совести могу поделиться ей с Никой. И ни Ошур, ни профессиональная этика меня не остановят!

Проигнорировав голос совести, твердящий, что выносить газеты из архива запрещено, я согнула пополам нужный лист и засунула в декольте, следуя примеру Камиллы Пафсон. Я обязательно принесу всё обратно! Но попозже! А Нике точно надо самой посмотреть эту статью, а то она мне не поверит. Насколько же непростым оказался «хмырь».

Дверь скрипнула, а я подпрыгнула на стуле, со страхом глядя на вошедшего.

— Что-то выяснили, Амелия? Что с вами?

Шумный выдох вырвался из груди — это был всего лишь Хантли, а не дедок-охранник, пришедший оттаскать меня за уши за попытку унести архивные материалы.

— Да, я-а-а… в процессе. — Совладать с волнением удалось не сразу, но я улыбнулась и кивнула.

— Вам нужна подсказка? Хотя то, что вы находитесь именно в этом помещении, говорит о верности ваших догадок.

Эрнет подошёл к шкафу с табличкой «Вестник Рейвенхилла», достал подшивку за нужный месяц, а затем приблизился ко мне. Я спешно закрыла лежащий на столе выпуск, чтобы скрыть отсутствующую страницу.

— Может, возьмёте ваши газеты и пойдёте в читальный зал, там гораздо удобнее.

— Нет-нет, мне и тут хорошо. — Я даже замахала руками, показывая, насколько меня всё устраивает. — К тому же не хочу вас отвлекать своим хождением туда-сюда.

Хантли бросил на меня странный взгляд, хотя, возможно, это только показалось из-за нервозности и страха быть пойманной на месте преступления.

— Как скажете, Амелия, — наконец, ответил он, развернулся и покинул кабинет, а я ещё долго прислушивалась к шагам в коридоре.

Только когда все звуки затихли, я перепроверила спрятанное и принялась искать информацию о Хантли. И удивительно быстро нашла статью, где речь шла о деле чиновника, убившего свою жену. Именно за это разоблачение журналист и попал в императорскую опалу.

Я помнила произошедшее в общих чертах, но детали ускользнули из памяти, да и не факт, что информация дошла до Фаренли в исходном виде, не исказившись под влиянием домыслов. Поэтому я взяла газету, повернулась к пыльному окну, из которого лился слабый свет, и вчиталась в строки, стараясь ничего не упустить.

'НЕМЫСЛИМОЕ ЗЛОДЕЯНИЕ: ЧИНОВНИК ВИНОВЕН В УБИЙСТВЕ ЖЕНЫ!

Вчера вечером жандармерия объявила об аресте одного из высокопоставленных чиновников — лорда Филиппа Хеммерли, подозреваемого в убийстве своей супруги Элеоноры Хеммерли.

Трагическая история произошла десять месяцев назад, когда сообщили, что леди Элеонора найдена мёртвой в своей спальне. Долгое время предполагалось самоубийство, но вчера появились неопровержимые доказательства, что это было отравление. Следы зверского преступления указывают на супруга почившей леди.

Напомним, что лорд Филипп Хеммерли — чиновник, занимающий ответственную должность в императорской администрации. Он всегда казался добропорядочным человеком и образцом семейного счастья. Два года супружеской жизни с леди Хеммерли только подтверждали это. Пара на первый взгляд не имела никаких проблем в отношениях. Однако после тщательного расследования были найдены улики, доказывающие вину супруга, и даже получено его признание. В настоящее время чиновник находится в заключении и ожидает суда, в решении которого нет никаких сомнений.

Ещё несколько месяцев назад дело казалось бесспорно проигрышным. Когда пошли слухи о возможном убийстве вместо самоубийства, император своим указом даровал лорду Филиппу Хеммерли неприкосновенность, но просочившаяся в газеты информация вызвала широкий резонанс, и вопрос «Кто стоит за ужасной трагедией?» находился на устах каждого гражданина страны. Многие требовали полного и беспристрастного расследования, чтобы наказать виновного и восстановить справедливость. Наконец, вчера под давлением неопровержимых доказательств, император отменил указ о неприкосновенности преступного лорда. Виновный должен быть наказан по закону!

Остаётся отметить только то, что если бы не усилия брата леди Элеоноры — лорда Эрнета Хантли, — эта история так и осталась бы неизвестной, а преступник избежал наказания.

Этот ужасающий инцидент напоминает всем нам, что даже наиболее уважаемые и образцовые граждане могут скрывать тёмные секреты. Жандармерия и судебная система обещают максимально серьёзно подойти к этому делу и не дать принести справедливость в жертву высокому положению и богатству'.

Газета выпала из рук, а я продолжила смотреть в одну точку. Элеонора Хантли всё-таки умерла. Даже не так: была убита. Вот почему Эрнет пошёл против императора — хотел воздаяния справедливости за смерть сестры. Насколько же больно и невыносимо ему было смотреть, как преступник ходит на свободе.

Тело охватила дрожь, и я обняла себя за плечи. Теплее не стало. Было горько и тоскливо: какое бы наказание ни понёс преступник, а девушку было не вернуть, зато Эрнет потерял положения и другие привилегии. Стоило ли оно того? И как бы поступила я, окажись на его месте?

Ответ нашёлся стразу: точно так же! Спать бы не смогла, пока виновный в смерти близкого человека не оказался бы за решёткой. И никто бы мне не помешал — ни император, ни дирх, ни сама пресветлая Лейна!

Я так ушла в переживания, что не услышала ни скрип двери, ни звук шагов. Пришла в себя, только когда мне на плечи опустились горячие ладони. Эрнет наклонился вперёд, глядя на газетные страницы, лежащие передо мной. Запах его одеколона с нотками свежести и хвои окутал меня, прогнав одиночество.

— Неплохо, Амелия, вы нашли кончик ниточки и теперь можете размотать весь клубок. — В голосе Хантли слышалась печаль.

От ладоней шло ровное тепло, и мне сразу стало спокойнее. Я прислонилась затылком к его груди. Хотелось сказать, что понимаю его чувства, но волнение никак не давало выразить это словами.

— Мне так жаль, — наконец, сказала я.

— И мне. — Хантли замолчал. На несколько секунд между нами повисла тишина, наполненная его грустью и моим сочувствием, но Эрнет быстро её прервал. — Какие будут ваши дальнейшие действия?

— Мои действия?.. — Я подняла голову, чтобы видеть его лицо, совершенно не понимая, о чём речь.

— Забыли о цели исследования? Или вы уже дошли до части с предсказаниями? — Уголок его рта дёрнулся в горькой усмешке.

— Не уверена, что готова сейчас к ещё каким-то печальным открытиям, — честно призналась я. — Может, продолжим в другой день?

— Как скажете. Но, прежде чем мы уйдём, ответьте на один вопрос… — Его взгляд скользнул от моего лица вниз. — Что вы пытаетесь вынести из архива столь оригинальным способом?

Я ахнула и прижала руки к груди, закрывая край статьи, компрометирующе торчащей из лифа.

— Вы зачем туда смотрите? — возмутилась я и вскочила со стула. — Это неприлично!

— Неприлично тайком выносить из архива оригиналы документов! Хотя нет, это не неприлично, это противозаконно. — Хантли приблизился на полшага и встал совсем близко. — Вы сами достанете или это сделать мне?

Кровь прилила к щекам, и я поспешно отвернулась, чтобы вытащить статью про Виктора Бранса, пока этого не сделали за меня. Вот же дирх! Что же сказать Нике? Она же не поверит, если сама не увидит! Но и Хантли от меня не отстанет.

Сжав зубы, я протянула статью, но пальцы не хотели разжиматься, так что журналисту пришлось буквально вырвать её силой.

— Интересуетесь завидными женихами? — бросил на меня совершенно нечитаемый взгляд Эрнет. Но не надо было быть предсказательницей, чтобы угадать, о чём он подумал.

— Мне для подруги! — попыталась исправить ситуацию я, но, похоже, только ещё больше всё испортила — на скулах журналиста заходили желваки.

— Да, конечно, — холодно ответил он.

— Вы не так поняли! — Я схватилась за край газетного листа, пытаясь забрать его, но Хантли держал крепко.

— А как иначе это можно понять?

Он потянул на себя. Бумага треснула по краю, и этот звук заставил нас прекратить. Я первой разжала пальцы, а через секунду отпустил и Эрнет. Статья с портретом «хмыря» спланировала на пол, и мы оба присели, чтобы её поднять, едва не столкнувшись лбами.

— Кого же из ваших подруг интересует удачное замужество? — Хантли провёл рукой над газетой, и надорванный край обрёл первоначальную целостность. — Хотя, знаете, я просто сделаю вам много копий, раздадите всем.

«А что так можно было?» — пронеслось в голове. Я даже не предполагала, что есть какие-то заклинания копирования текста.

Эрнет подошёл к столику, достал из ящика десяток чистых листов, пробормотал что-то и провёл ладонью над статьёй, а затем над стопкой. Воздух заискрил, уплотнился, а через секунду рядом с оригиналом лежала точная копия. А затем ещё одна, и ещё.

— Одного хватит! — попробовала остановить Хантли я, но не тут-то было.

— Не будем мелочиться. Раздайте своим клиентам, наклейте на фонарные столбы.

— Эрнет, прекратите! Что на вас нашло? Мне, правда, нужна всего одна копия для Ники!

— А Веронике Нэвис это зачем?

К счастью, Хантли прекратил множить Викторов Брансов, выпрямился и сложил руки на груди. Я замялась… Была ли я вправе раскрывать личность «хмыря»? Одно дело Ника, а другое — журналист, никак не связанный с кофейней. Вот только он, если задастся целью, гораздо быстрее меня установит истину. Как же мне поступить?

— Я… не могу сказать. Лучше спросите Нику. А лучше никого не спрашивайте. Это, в общем-то, не мой секрет… — Я посмотрела на Хантли предельно жалобно и увидела, что он смягчился.

— Вы же понимаете, что я теперь раскручу всю историю и выясню, что за этим скрывается?

— Понимаю, но не могу сказать, что рада. — Я печально вздохнула. Хотелось отмотать время назад и всё перепрятать, но это было не под силу даже пресветлой Лейне.

— Уверяю вас, что если эта тайна не угрожает ничьей безопасности, то я не предам её огласке.

— Хотя бы так. Спасибо.

Изнутри грызли сомнения. Ника только наладила отношения с «хмырём», а тут такое. Хотя я была уверена — подруга будет рада, если секрет Винсента всего лишь в том, что он слишком знатный сын великого мага… Кстати, а что он забыл в Рейвенхилле? Всю жизнь мечтал печь булки, но герцогский титул не давал самовыразиться? Что-то я в этом сильно сомневаюсь.

Я посмотрела на Хантли, который был лордом и магом, но работал журналистом. Не слишком ли много в Рейвенхилле мужчин, которые занимаются делом, не соответствующим их положению? Впрочем, мой подозрительный взгляд Эрнет трактовал по-своему.

— По лицу вижу, что вы начали задаваться правильными вопросами, Амелия, — сказал Хантли. — Оставьте это мне. Нужна ещё пара дней, чтобы разобраться с первоочередными делами, а потом я выясню всё, что можно про Виктора Бранса, раз уже вас это так волнует.

В его голосе снова проскользнули нотки ревности, а я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

— Не меня, а подругу… — Глаза не закатила, но от возражений не удержалась.

— Да, конечно. — Хантли поднял бровь, выражая своё недоверие. — Вероника Нэвис — внучка сильнейшей тёмной ведьмы в погоне за женихом. Это был бы очень звучный заголовок. Вот только если бы вашу подругу интересовали завидные женихи, она бы из своей деревни переехала в Брейвиль к деду, чтобы ходить на балы и приёмы, а не в Рейвенхилл открывать кондитерскую.

— Господин Хантли, если вы ду…

— Эрнет, — поправил меня Хантли. — И давайте уже покинем архив, он скоро закрывается. Продолжим разговор за ужином?

Я вдруг почувствовала, как проголодалась: чаепитие на приёме у Сандры Панс было уже давно, а до обеда дело не дошло. Сандра! Я же и про неё забыла. Да, продолжить разговор следовало в более удобном месте, где я смогу задать все вопросы. И где Хантли не сможет отвертеться от ответов и отправить меня в архив для самостоятельной работы.

— Конечно, Эрнет, — покладисто ответила я. — С огромным удовольствием принимаю ваше предложение.

Хантли бросил удивлённый взгляд, едва заметно улыбнулся и подставил локоть. И мы пошли на выход, не встретив никаких препятствий в виде седых дедков или других сотрудников архива, а откопированная статья вполне легально покидала здание в моей сумочке.