Глава 40

В ресторане было красиво, светло, уютно и много как ещё, но я не особенно обращала на это внимание, нетерпеливо поглядывая на журналиста, который вдумчиво изучал меню.

— Амелия, вы так на меня смотрите, что становится страшно, — наконец, сказал он, но так и не поднял взгляд. — Уже выбрали, что будете есть?

— Полагаюсь на ваш вкус, — быстро ответила я. Что местному повару удаётся лучше прочего, я не знала, а рассуждать о разных блюдах сил не было.

— Напитки?

— Тоже доверюсь вам.

— И замуж пойдёте?

— Как считаете нуж… Эй! — Я бросила на Хантли возмущённый взгляд, а он, наконец, посмотрел на меня и рассмеялся.

— Теперь я знаю, как сделать вас покладистой — не давать ответы на вопросы. Любопытство вас погубит.

Эрнет отложил меню, а к нашему столику тут же подошёл официант и принял заказ. Стоило ему отойти, как я подалась вперёд, в надежде, что теперь уже можно начать серьёзный разговор, но меня опередили.

— Прежде чем вы начнёте задавать вопросы, а я на них отвечать, обещайте, что пока не будете доносить информацию о Викторе Брансе до Вероники Нэвис.

— Ну, нет, — успела возразить я до того, как Хантли продолжил.

— Давайте, я сначала всё проверю, узнаю, что там за «не ваш» секрет, раскрою секрет самого Виктора, который тоже, наверняка, имеется, а потом уже будем посвящать в это посторонних. Иначе — в случае распространения информации — ситуацию будет контролировать куда сложнее.

Я прикусила губу: скрывать новости от Ники не хотелось, но и в словах Эрнета был резон. В принципе, личность «хмыря» не должна была никак повлиять на отношения подруги. Но я помнила по последнему гаданию, что у Винсента-Виктора есть тайна, с которой Ника наверняка полезет разбираться и попадёт в неприятности. И может, правда, подождать, пока Хантли найдёт все ниточки, а потом предупредить подругу?

— Хорошо. Но я очень надеюсь, что вы разберётесь в ближайшее время.

Во взгляде Хантли снова промелькнула ревность. И, признаться, это было приятно. Даже захотелось ещё поддразнить его своим интересом к Виктору Брансу, но совесть не позволила. К тому же я так до сих пор не поняла, догадался журналист, что сын герцога и есть пекарь с Книжной 12, или нет. Но сейчас стоило узнать о другом.

— Теперь вы, наконец, ответите на мои вопросы? — Дождавшись кивка Хантли, я приступила: — Что из себя представляет Сандра Панс?

— Хм… Общественное мнение склоняется к тому, что это добропорядочная особа, воспитанная и хорошо образованная. Она много занимается благотворительностью и, хотя тяготеет к обществу аристократов, это ей никто не ставит в вину.

Я задумалась, непроизвольно накрутила на палец прядку волос. Значит, снобизм Сандры мне не померещился, но это не повод обвинять её в нарушении закона. Только вот что делать с её преступными намерениями? Судя по всему, у неё идеальная репутация, и никто не поверит, что девушка может замыслить, а уж тем более реализовать, нечто недоброе. Доказательств её причастности к пропаже четы Шейронских у меня не было, а нападение на Леру ещё не случилось. И может, вообще не случится…

— Что вас беспокоит, Амелия? — спросил Хантли, видимо, устав от моего молчания.

— А рейхан у Сандры есть?

От воспоминаний о монстре стало тяжело дышать, но я справилась с волнением. Гадание показало, что племянница мэра где-то найдёт именно рейхана.

— Они запрещены к содержанию, как особо опасные, и насколько я знаю, Сандра никогда не отличалась любовью к животным. Ни обычным, ни магическим.

Значит, тут пока тупик. Да и вряд ли человек, провернувший похищение четы Шейронских, так глупо подставится, выпустив на Лерайлию монстра, которого открыто содержит у себя дома. Это прямой путь за решётку.

— А жених у Сандры есть? — не стала отвечать на вопрос я.

— Нет, хотя предложения поступали, но госпожа Панс всем отказала. Одно время ходили слухи, что она увлечена Девеником Своном, но быстро утихли. Так что тут, думаю, нет никакого двойного дна. Почти все молодые барышни Рейвенхилла в той или иной степени были влюблены в господина Свона — он красив, умён, успешен и имеет драматичное прошлое, которое так легко романтизировать.

— Драматичное прошлое?..

Я силилась представить, что там такое романтичное может быть, но всё оказалось гораздо прозаичнее моих фантазий: Девеник был талантливым сиротой, которого рассмотрел, взял под крыло и дал раскрыться лорд Шейронский. Зато юные леди могли вздыхать и представлять, как он настрадался в приюте. Это тоже была не та информация, которая могла мне чем-то помочь.

Я снова задумалась. Что же получается: Сандра влюбилась в Девеника, но тот не ответил взаимностью, и она пошла устранять препятствия на своём пути? Но почему начала с четы Шейронских? Они как будто никакого отношения к делу не имели, а между тем, я видела ещё при гадании Лере, что к их исчезновению причастна именно племянница мэра. К счастью, я также знала и то, что родители Леры живы, и намерения убивать их у Сандры не появлялись. Во всяком случае пока…

— Амелия, вы так долго размышляете о личности Девеника Свона, что я начинаю беспокоиться. Может, вы тоже пали жертвой его обаяния? В таком случае хочу предупредить, что это вряд ли будет история со счастливым финалом.

От резкой фразы, выдернувшей из раздумий, я вздрогнула, а от ноток ревности в голосе Хантли захотелось рассмеяться. Сначала Виктор Бранс, теперь Девеник Свон… Так Эрнет, и правда, уверится, что я ищу себе завидного мужа.

— А что Лерайлия? Давно она с ним? — не стала оправдываться я, испытывая мстительное удовольствие от ревности Хантли.

— Совсем недавно. Когда её родители пропали, леди Лерайлия попыталась взять управление заводом в свои руки, но столкнулась с рядом проблем. Её поддержал господин Свон, и через некоторое время они сблизились…

Обращение «господин Свон» царапнуло сознание, и маленький кусочек мозаики встал на своё место.

— Точно… Он же не относится к аристократии… — пробормотала я.

А Сандра мечтает о титуле. Но, может, любовь пересилила желание возвыситься? Или это ошибочное предположение?

— Зато он богат, а если станет единственным владельцем завода артефактов, то очень быстро на отсутствие титула никто не будет обращать внимания. — Хантли побарабанил по столу и спросил: — Амелия, я всё же не понимаю, в чём причина столь пристального интереса к Девенику Свону.

«На отсутствие титула никто не станет обращать внимания». Я крутила эту фразу в голове, пытаясь и так и этак приложить к ситуации. И выходило следующее: Сандра хотела замуж за Девеника, но тот не был достаточно богат и знатен, поэтому она устранила чету Шейронских, чтобы господин Свон получил завод. Но наследница свою долю не продала, а попыталась управлять родительским бизнесом, по этой причине сблизилась с Девеником, и у них начался роман. И это мешает целям Сандры… Теперь под угрозой сама Лерайлия…

Вот сейчас всё выглядело правдоподобным. И очень пугающим. Хотя один момент всё ещё смущал.

— А мэр богаче, чем господин Свон? — В этот раз я специально накрутила прядь на палец и мечтательно улыбнулась. Но Хантли, конечно, не поверил, что я начала рассматривать Гудиса Панса в романтическом смысле и расслабленно откинулся на спинку стула.

— Так, Амелия, потом вы будете должны мне объяснение.

Я только загадочно улыбнулась и промолчала, подавив смешок, когда Хантли нахмурился.

— Мэр достаточно богат, но Сандра богаче — от родителей ей досталось хорошее наследство. И да, оно несопоставимо больше, чем сейчас имеет Девеник. Но если вы намекаете на брак между госпожой Панс и господином Своном, то он вряд ли возможен — никаких предпосылок к этому нет. К тому же, насколько я понимаю, мэр намерен в ближайшем будущем выдать Сандру замуж за кого-нибудь из титулованных лордов.

— Ясно, спасибо. — Я не стала спорить о возможности брака Сандры и Девеника — сама девушка была вполне уверена в успехе этого мероприятия. Но раз Хантли не верит в гадания, то объяснить ничего не получится. Да и не могу я рассказать, что видела — Ошур не позволит. — Просто мне кое-что показалось странным во время утреннего визита, вот я и уточнила. Думаю, это действительно просто мои домыслы.

И хотя тревога за Леру никуда не делась, спасало то, что Шейронской я тоже гадала и видела счастливый исход. Вот только не поменяла ли я его своими ответами Сандре?

На душе было неспокойно, Эрнет смотрел с подозрением, а я не знала, что ему сказать. К счастью, официант как раз принёс заказ, и можно было отложить разговор на время еды, чтобы успеть собраться с мыслями. И я даже смогла выудить из памяти не менее важный и беспокоящий вопрос, который стоило обсудить.

— А что за бал в мэрии?

— В честь Дня города. Приглашения уже начинают рассылать, и все с трепетом ждут, кого пригласят. Это очень почётно, к тому же показывает расположение мэра. На подобных мероприятиях заключаются союзы, перераспределяются сферы влияния и получаются преференции. Ну, и обычных развлечений никто, конечно, не отменял: выступления артистов, музыка, танцы, карточные игры и так далее.

— И как сложно туда попасть? — Я покрутила бокал с вином, пытаясь высмотреть там ответы, но их не было.

— А вы хотите? Не думаю, что это разумно, учитывая вашу конфронтацию с мэром.

Я мысленно согласилась, но, судя по всему, выбора у меня уже не было. Сандра казалась весьма упорной в достижении целей и не собиралась считаться с чужим мнением, хотя и выглядела мягкой и добропорядочной юной леди.

— Если действительно хотите, то я могу это устроить, но повторюсь…

— Нет же, — прервала я журналиста, — мне скорее хочется, чтобы я туда не попала, но боюсь, Сандра настоит на своём, и мне придётся весь вечер развлекать присутствующих простенькими гаданиями.

— Моё предложение всё ещё в силе, Амелия. Вы знаете, как всего этого избежать.

Под взглядом Хантли стало неловко, и я отпила из бокала, но это не помогло ни унять заполошно забившееся сердце, ни притушить волнение. А ещё у меня закрались подозрения, которые я пока не решалась высказать.

— Выскочить замуж и бросить работу? Нет уж. Мне такой вариант не подходит.

Я прямо посмотрела на журналиста, пытаясь понять его мотивы, хотя некоторые подозрения начали зарождаться ещё в архиве, но пока это были ничем не подтверждённые домыслы. Сейчас я жалела, что не пошла в расследовании дальше и не выяснила, что же там было с предсказаниями, хотя сомнительно, что я управилась бы с поиском информации за остаток вечера.

— Жаль, но я всё же надеюсь, что со временем вы примете мою точку зрения. — Хантли смотрел со странной смесью надежды и раздражения. Во всяком случае, я это восприняла так, потому что сама испытывала именно эти эмоции.

— Может, вы уже объясните, чем вам так претит моя деятельность? И вообще все предсказатели? Боюсь, наш разговор снова спотыкается об один и тот же камень, но я никак не могу его обойти, потому что не понимаю, в чём проблема, а вы по каким-то причинам не хотите этого делать.

Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Хотелось уже расставить все точки в конце предложений, но надежды на это было мало.

— Боюсь, я слишком предубеждён по этому поводу, так что лучше вам самой составить представление обо всём произошедшем, иначе мы снова поссоримся, а это не входит в мои планы на выходные.

— Да, в мои тоже… — пробормотала я и снова взяла бокал. Пить не хотелось, но надо было чем-то занять руки. — Значит, завтра в архив?

— Я буду рад вашей компании. Зайду в десять, — только и ответил Эрнет.

Между нами опять повисла тишина, которая подчеркнула неловкость и то, что каждый страшиться высказаться и подтолкнуть разговор к перепалке. Долго выносить это я не смогла и, не выдержав молчания, задала вопрос, желая развеять или подтвердить свои подозрения о причинах, подталкивающих Хантли раз за разом звать меня замуж.

— Скажите, а ваши настойчивые предложения, случайно, не связаны с тем, что, не сумев уберечь сестру, вы теперь опекаете меня, «искупая ошибки прошлого»?

— Я не… — Эрнет хотел возразить, но осёкся. Я видела, как напряглась его челюсть, как он сглотнул, как между бровей образовалась морщинка, и как во взгляде появилось сомнение. И больше всего на свете мне захотелось, чтобы сейчас он соврал. Но Хантли, как всегда, был предельно честен: — Возможно.

Это слово упало камнем между нами, всколыхнув во мне такую горечь и боль, которой я никак не ожидала, почему-то уверенная, что любой ответ приму если не беззаботно, то лишь с лёгким разочарованием. Но нет… Нет… Я не была готова, ни к сбившемуся дыханию, ни к спазму в горле, мешающему вдохнуть, ни к слезам, внезапно размывшим окружающий мир, ни к оглушающей пустоте, которая сделала всё происходящее вокруг меня совершенно неважным.

Неожиданно я получила ответ на вопрос о собственном отношении к Эрнету Хантли, и о его отношении ко мне. Как, оказывается, глубоко пустили корни мои чувства. А я для него была всего лишь попыткой исправить допущенную в прошлом ошибку.