Глава 42

— Пойдёмте на смотровую площадку, Амелия, она совсем рядом.

Я закрутила головой, пытаясь увидеть хоть кусочек моря, но всё закрывали деревья и здания канатной дороги. И как-то само собой получилось, что Хантли мою ладонь не отпустил, и я тоже её не отняла.

Воздух вокруг дышал солью, смешанной с запахом хвои — совсем не так, как в районе, где находился мой дом.

— Почему вы до сих пор тут не побывали? — спросил Хантли, а я растерялась, не зная, что ответить.

Он вёл меня по тропинке между небольшими зданиями, где, по всей видимости, хранились запчасти для ремонта кабинок. Дальше начинался сосняк, но совсем небольшой — в просветах между стволами виднелось небо.

— Сама не знаю, — в конце концов, честно сказала я. — Наверное, думала, что ещё успею, когда разберусь с делами, но то ремонт, то документы, то клиенты, то оформление коббарры…

— Эксперименты, газетная шумиха, один журналист? — добавил Эрнет, а я снова смутилась. И опять замешкалась с ответом, разрываясь между безопасным желанием отдалиться и болезненным — сблизиться. Судя по всему, Хантли хотел второго. А я? Неужели боялась?

— Да, вы создали достаточно много неудобных ситуаций. — Я вежливо сгладила своё отношение к некоторым словам Хантли, но потом не удержалась и добавила: — От удара вазой по голове вас иногда спасало чистое везение или благосклонность Ошура — уж не знаю, за что он вас так любит.

Мы оба рассмеялись. До края рощи оставалось совсем немного, и я уже явно слышала шум бьющихся внизу о скалы волн.

— А я всё списывал на вашу доброту и отходчивость, а оказывается, надо благодарить богов.

— Можете благодарить меня, я передам. — Я милостиво кивнула, ожидая, что Хантли отшутится в ответ, но он вдруг остановился, заставляя и меня последовать его примеру — мы ведь всё ещё держались за руки.

— Передайте, что я действительно о многом сожалею и готов исправить содеянное. Если бы с самого начала узнал вас лучше, то не допустил бы многих ошибок, которые теперь не понимаю, как исправить…

Он замолчал, глядя с ожиданием, а я… Что я могла сказать? Почему-то не находилось никаких слов, только сердце стучало быстро-быстро и кружилось голова.

— Но одно знаю точно: я никогда бы не позвал замуж неприятного мне человека. Вчера вы предположили, что случившееся с сестрой подтолкнуло меня к скоропалительному решению в настоящем, и не могу отрицать, что… — Он сделал паузу, а я словно разучилась дышать. — … в некоторой степени поддался влиянию прошлого. Я подозревал мужа Элеоноры в недобрых намерениях, но не вмешивался, потому что она просила. О чём бесконечно жалею. Поэтому когда угроза нависла над вами, не смог остаться в стороне. Но в то же время эта ситуация показала, насколько вы мне небезразличны. Правда, до вашего вопроса, я умудрялся скрывать это даже от самого себя.

Я смотрела в глаза Эрнета и тонула в их глубине. Ноги ослабли, а по телу разлился жар, внутри всё замерло, а по спине побежали мурашки. Я облизнула пересохшие губы и призвала на помощь остатки разума, чтобы хоть что-то ответить.

— Но это… совсем разные ситуации, — только и смогла произнести я. Пальцы в руке Хантли дрожали, выдавая волнение. Он взял мою вторую ладонь и крепко сжал. — И разве я похожа на даму в беде, которую надо спасать?

— Ни капли, Амелия. Но мне всё равно этого хочется.

И в тот момент, когда он сделал шаг вперёд… я струсила. Отвела взгляд и отступила, высвободив ладони, попыталась найти что-то нейтральное, о чём можно было бы поговорить, и выпалила первое, что пришло в голову:

— Почему здесь нет чаек?

Чайки! При чём тут чайки⁈ Соберись, Амелия! Но сердце продолжало лихорадочно биться, лицо гореть, а мысли путаться. И только ветер, дующий с моря, приносил облегчение, охлаждая пылающие щёки.

— Чайки? — в голосе Хантли слышалась ирония. Он явно разгадал манёвр, но поддержал тему, чтобы не смущать меня ещё больше. — Их отгоняют погодные маги. Посетителям не нравилось навязчивое крикливое соседство, поэтому несколько ресторанов наняли студентов академии, чтобы те отгоняли птиц и обеспечивали своевременный дождь.

— Дождь? — в это раз удивилась я. — Кому нужен дождь?

— Увидите. — Эрнет потянул меня к просвету между деревьями. — Но сначала на смотровую площадку.

Мы прошли ещё несколько десятков шагов, а потом я пропала.

Море предстало передо мной резко и как будто всё сразу, не давая возможности подготовиться к ожидающему меня зрелищу. Оно было огромное и как будто живое. Откуда-то из-за горизонта двигались волны, сталкивались со скалистым берегом и катились обратно.

Привыкнув к гладкой поверхности озёр и текущих строго в одну сторону рек, я ошеломлённо смотрела на эту беспокойную воду и никак не могла оторваться.

Вдалеке виднелся корабль. С холма он казался маленьким и беззащитным на необъятном водном просторе. И хотя я была уверена, что там установлены все необходимые артефакты, но внутри ёкало каждый раз, когда судно взлетало на очередную волну, а потом опускалось. И ведь сейчас была хорошая, хоть и ветреная погода, что же тогда происходит в шторм?

Я повернулась, чтобы спросить об этом у Эрнета, и увидела, что он снова рисует. И совершенно не вспоминалось, когда он отошёл, и мы расцепили руки.

— Вы весь день будете меня рисовать?

Не то чтобы я была против, но такой интерес оказался слишком непривычным. Я редко бывала в центре внимания сама по себе, как личность, скорее выступала участником событий: как в детстве, когда сбегала в лес с мальчишками; как в школьные годы, когда давала списать на уроках или списывала сама, а нас заставал учитель; как в годы работы в Фаренли, когда после посещения салона люди совершали необычные поступки.

— Вам не нравится? — Хантли захлопнул блокнот и убрал его во внутренний карман жилета.

Я покачала головой, показывая, что не возражаю. Внимание Эрнета не было навязчивым, и я не ожидала от него подвоха. Здесь и сейчас прошлое как будто растворилось в туманной дымке на горизонте, оставляя только настоящее.

— Пойдёмте, я покажу вам дождь. — Эрнет протянул руку, и я без колебаний приняла её. Наши пальцы переплелись, и от этого прикосновения стало очень тепло. Даже жарко. Или в этом было виновато яркое солнце?

— На небе ни облачка, — заметила я. — Погодные маги делают дождь из ничего? И зачем это вообще надо?

— Сейчас увидите.

И я увидела. Как двое студентов-магов гоняют маленькие тучки между зданиями трёх ресторанов, накрывая дождём те заведения, где не осталось мест. Как брызгают на убегающих от внезапного ливня детей. Как загоняют под крышу взрослых, где официанты предлагают чай, плед и высушить одежду. Клянусь, это делалось специально!

Я тоже рискнула пробежать мимо веселящихся погодников, и даже пару раз уклонилась от потоков воды, пока удача не отвернулась, и меня не окатило с головы до ног. К счастью, артефактов для сушки одежды тут было в избытке.

А потом мы с Эрнетом сидели на веранде одного из ресторанов, обедали, пили чай, смотрели на море. Он кормил семечками и орехами местных белок, против которых посетители, видимо, не возражали, хотя я бы предпочла общество крикливых птиц. Впрочем, маленькие рыжие создания действовали осторожно: не выскакивали внезапно и не пытались на меня залезть, поэтому я просто наблюдала, изредка улыбаясь от вида раздувшихся щёк жадных зверьков.

— Так кто напал на вас в детстве, Амелия?

— Напал? О чём вы? — Я не сразу сообразила, что имел в виду Хантли, но когда осмыслила, напряглась. Села прямо, схватила стакан с чаем и суетливо закрутила в руках, выдав себя с головой.

— Ваша сестра упомянула в разговоре, что до девяти лет вы таскали домой любую живность от улиток до бродячих псов, а потом на вас кто-то напал. Родители тему не поддержали, а выспрашивать я не стал, но отправил запрос в архив, чтобы сделали выписку обо всех событиях того периода. Намеревался вам это «нагадать» в следующий раз.

— Гадалки так не работают, — хмыкнула я, так и не подняв на него глаз.

— Так работают журналисты.

Хантли ничуть не смутился. А потом забрал стакан и взял мои ладони в свои, согревая и слегка поглаживая.

— Так кто это был? Почему животные до сих пор пугают вас? Я начал догадываться, когда вы вылетели на меня из дома с криками про монстра. А ваше поведение внутри только подтвердило догадку…

Я промолчала. Не любила вспоминать, а тем более говорить про тот случай. Долго убеждала себя, что уже позабыла всё произошедшее, что это только детские страхи, хотя продолжала бояться. Поэтому я просто покачала головой, отказываясь отвечать на вопрос. Сидела и смотрела, как большой палец Хантли гладит моё запястье, впитывала тепло и спокойствие, которое приносили мне эти прикосновения.

— Тогда давайте опять я? Это был рейхан?

Я покачала головой, хотя рейхан там тоже был. Много кто был. И одновременно не было никого.

— Это точно не могла быть коббарра, иначе вы не оставили бы у себя Саюши. Да и не живут они в наших лесах.

Я кивнула. Это была не коббарра.

— Но змея? Я помню, вы говорили, что не любите змей.

— Это была… фликсия.

Я всё-таки вытолкнула это слово, хотя оно очень сопротивлялось. Руки дрогнули, и Эрнет сжал их сильнее.

— Откуда она взялась в Фаренли? И как вы спаслись?

— Я плохо помню…

От воспоминаний я задрожала, словно опять оказалась в заброшенном доме в стылый осенний день. А потом слова полились неудержимым потоком.