Глава 43

В старом доме Олриджей уже несколько дней кто-то шуршал. Призраки! Так решила вся местная ребятня, и к тому были основания — Марк Олридж был человеком с весьма сомнительной репутацией, якшался с преступниками и по молодости отсидел несколько лет в императорской тюрьме за контрабанду. А недавно вот умер. Но всем было очевидно, что такой человек обязательно вернётся в виде призрака, чтобы и дальше пугать людей.

Взрослые только махали руками и отказывались слушать «глупости», но в доме Олриджей кто-то шуршал. В совершенно пустом покинутом доме.

— Наверняка енот забрался или бродячая кошка, — буркнул отец за вечерним чаем, когда Амелия и Аделина снова рассказывали об ужасных звуках.

«Енот? Кошка? — Мысли закрутились в голове у Амелии и больше уже её не покидали. — Бедное голодное животное… Надо его накормить!»

Как только в соседней комнате затихли голоса отца и матери, а Аделина перестала возиться в своей кровати, Амелия тихонько выскользнула из-под одеяла и прокралась вниз по лестнице на кухню, взяла из охлаждающего ящика бутылку молока, из серванта чашку с отколотой ручкой, обулась и, перешагивая скрипящие половицы, выскользнула из дома.

Ночь встретила холодом поздней осени. Стылый ветер забирался под лёгкое платье, и кожа тут же покрылась мурашками. Амелия чуть помедлила, раздумывая не вернуться ли за пальто, но решила, что лучше пробежаться.

Снега не было, но землю уже сковал холод. Звуки шагов гулко разлетались по улице, дыхание вырывалось паром, но до цели оставалось совсем немного.

Вот и крыльцо с шатающимися перилами и нижней подгнившей ступенькой. Запертая дверь. Тёмные окна неодобрительно смотрели на незваную гостью, словно предупреждая о чём-то.

Амелия знала, где лежит запасной ключ. Стэн рассказал по секрету, что видел, как в дом к Марку Олриджу незадолго до смерти приходил незнакомец с большим ящиком. И не было бы в этом ничего удивительного, если бы не тот факт, что хозяин тогда отсутствовал. А незнакомец достал ключ из щели возле наличника второго окна слева, а потом туда же и положил. Там ключ и лежал до сих пор. Если его, конечно, никто не забрал.

В слабом свете звёзд было не разобрать, где щель, а где тень, приходилось всё делать на ощупь. Старый потрескавшийся слой краски колол кончики пальцев и осыпался вниз, неокрашенное дерево так и норовило занозить руку, но, наконец, Амелия нащупала холодный металл, вытащила ключ, отёрла о платье и подошла ко входу.

Замок заедало, пришлось освободить руки, прижать боком дверь и с усилием повернуть ключ. Раздался щелчок. Амелия вздрогнула. Она вообще давно уже дрожала от холода и от страха, что её застукают, поэтому быстро схватила чашку и бутылку и скользнула внутрь, в относительное тепло и безопасность.

В доме было тихо. Только сбивчивое дыхание девочки слышалось по прихожей, да чуть поскрипывала половица, на которой она топталась, боясь идти дальше. Может, и нет тут никакого енота или кошки? Может, надо бежать домой, лечь в кровать и сделать вид, что никуда не ходила? Узнай родители о ночной вылазке — ей несдобровать.

Наверху что-то упало.

Амелия сглотнула появившийся в горле ком и сделала шаг вперёд.

— Кс-кс-кс, иди сюда, я тебе молочка налью.

В тишине огромного пустого дома голос звучал не громче мяуканья котёнка, а расстояние до лестницы казалось непреодолимым. Темнота хоть и не была абсолютной, но скрадывала обстановку: везде чудилось движение, мебель казалась живой и словно пыталась загородить проход.

— Не бойся, я не буду тебя пугать.

Полированное дерево перил было гладким, холодным и дарило ощущение опоры. Схватившись за него рукой, Амелия быстро взбежала наверх и оказалась на чердаке. Замерла у входа.

— Кс-кс-кс. Смотри, что я тебе принесла.

Идти дальше и пугать животное она не стала. Поставила чашку, налила молока и отступила, надеясь, что забравшийся в дом зверь сам выйдет, когда поймёт, что она не причинит зла. Но появился совсем не енот или кошка…

Луна выглянула из-за тучи и пролила бледный свет на пыльный пол чердака, сразу сделав всё настолько контрастным, что глазам стало больно. Из-за дальнего ящика показалась маленькая змейка длиной с руку взрослого человека. Она была не толще ветки, так что Амелия не сразу заметила её, приняв за игру теней, и только когда рептилия подняла увенчанную маленькими рожками голову и зашипела, попятилась назад, но было уже поздно.

Рожки существа пришли в движение. Амелия не успела даже вздрогнуть, как посреди чердака появился рейхан и бросился на неё. Стремительная тень, огромная пасть, горящие огнём глаза.

Крик сам собой вырвался изо рта. Амелия отпрянула, но не успела сделать и шага — тварь вцепилась в плечо, боль окрасила мир в красный, хлынули слёзы. Слабые попытки оттолкнуть не помогли — руки беспомощно соскальзывали по шерсти. Зверь глухо зарычал и замотал головой, причиняя ещё большую боль. А потом резко отпустил.

От внезапно наступившей свободы тело качнулось, а ноги не выдержали. Амелия упала на пол, захныкала и попыталась отползти от рейхана, но тот пригнулся и снова двинулся на жертву.

В груди вдруг потеплело, дар начал жечь, перебивая даже боль в плече. Чердак пронизали полосы возможного будущего. Ярко засияла змейка, оказавшаяся совсем близко, от неё веером расползлись золотистые нити, на каждой из которых, как на поводке, сидело по кошмарному монстру. И рейхан.

«Он не настоящий», — мысль мелькнула и тут же растворилась в ужасе. А боль в плече доказывала, что монстр был очень даже настоящим.

Тварь бросилась вперёд. Амелия закрыла глаза, ожидая удара, давясь слезами и плачем.

— Мама! — пискнула она и сжалась. Но ничего не произошло.

Боль резко пропала. Саднили руки, кружилась голова, болела ушибленная нога, но не плечо. Амелия открыла глаза — рейхана не было. Только змейка, которая пошевелила рожками и словно дёрнула за один из поводков, призвав мантикору.

— Не надо! А-а-а-а! — закричала Амелия и загородилась рукой.

Жало в хвосте мантикоры просвистело совсем рядом, вонзившись в пол. Разлетевшиеся щепки оцарапали щеку. Злобно рявкнув, животное пошло в атаку, когти свистнули в воздухе и распороли ногу. Боль снова затопила весь мир, заставила зажмуриться и ждать смерти. И снова всё пропало. И мантикора, и раны.

— Ш-ш-ш…

Змея, извиваясь, подползла ещё ближе и снова зашевелила рожками. Страклз, волк, василиск, огненная многоножка, магоедка… Их были десятки. И все они хотели растерзать жертву.

* * *

— Магоедка?

Вопрос Хантли вырвал из вихря страшных воспоминаний. Я вздрогнула и внезапно обнаружила, что он уже сидит не напротив меня, а рядом. И обнимает, поглаживая по волосам, совсем также как в ночь, когда ко мне в кровать забралась коббарра. Но дрожь не проходила.

— Да, я на себе прочувствовала, каково это — когда высасывают магию. К счастью, я не маг, но даже врагу такого не пожелаю.

Опустошение и тянущая боль. Чувство, что пытаешься нащупать в темноте ногой землю, но опоры нет, и проваливаешься в пустоту. Тоска и отчаяние. Вот что бывает, когда маг теряет силу. И, наверняка, то же самое будет со мной, если я лишусь дара.

Я уткнулась в плечо Эрнета. От ощущения, что кто-то надежный рядом, страхи отступали и словно даже становились бледнее. Отогнанная чужим теплом, прошла дрожь, а я, наконец, расслабилась.

— И как же вы спаслись? Почти все жертвы фликсии, если ее не контролирует маг, умирают от ужаса, мало кому удавалось избавиться от наведенных кошмаров.

— Я знала, что они не настоящие… Наверное, поэтому… А в какой-то момент фликсия оказалась совсем близко, я нащупала бутылку из-под молока… И ударила её. Всё сразу прекратилось. Хотя, может, и нет, но я потеряла сознание, так что не могу сказать точно.

— А потом?

— Родители нашли меня утром, без сознания и в горячке. Фликсия уползла и забилась в какую-то щель. Все решили, что я её выдумала, или привиделось из-за лихорадки. Только через пару недель мальчишки нашли дохлую рогатую змею в канаве. Видимо, удар повредил рожки, и пугать она больше не могла. А для меня всё закончилось затяжной болезнью, ушибами и ссадинами.

— И страхом перед животными? — Эрнет обнял крепче, а я грустно улыбнулась, хотя он этого не видел.

— Я не боюсь животных, если вижу их издалека, а вот внезапное появление или неизвестность пугают… И я начинаю вести себя… неразумно.

— Мне очень жаль, что вам пришлось пережить подобное.

— Мне тоже жаль. Всё уже прошло, и старые страхи почти не проникают в моё настоящее. Вот, даже коббарру завела.

Я улыбнулась, переведя всё в шутку, и отстранилась, разрывая объятия. К счастью, Эрнет понял, что я больше не хочу обсуждать эту тему.

— Что ж, придётся вычеркнуть из списка мест, куда я хотел вас сводить, зоопарк. И сейчас тоже не пойдём гладить кроликов, а отправимся смотреть экзотические цветы. — Хантли встал и подал мне руку. — Здесь чудесная оранжерея.

— Вы, правда, хотели пригласить меня в зоопарк? — не поверила я, но руку приняла.

Эрнет же сам сказал, что догадывался о моих страхах, как он мог додуматься пригласить меня в зоопарк?.

— Я пошутил, Амелия. И хотя вы часто находите мои действия злонамеренными, я никогда не стремился причинить вам вред. Разве что в самом начале нашего знакомства. Но даже и тогда, мои действия были продиктованы желанием защитить горожан от очередной гадалки, а не сделать плохо вам лично.

Я хотела возмутиться, но Хантли посмотрел на меня и улыбнулся.

— Можем считать этот день искуплением моей вины? Я, правда, сожалею том, что написал ту статью, и о том, что наговорил вам позже.

Я фыркнула. Злости из-за статьи не было: она как раз принесла больше пользы, чем проблем. А вот обида и непонимание из-за предубеждения Хантли вспыхнули с новой силой.

— Прощу, если вы, наконец, объясните, чем вам так не угодили предсказания.

Эрнет попытался возразить, но я не дала:

— Да, ладно вам, я всё равно очень скоро об этом узнаю. Всего час в архиве…

Бровь журналиста скептически приподнялась, а я спешно поправилась:

— Пара часов? Полдня? Ну, ладно, день копания в газетах, и я пойму, что там за предсказание, и как с ним связано случившееся с вашей сестрой. Так давайте сэкономим друг другу время. Просто расскажите мне сами, а я обещаю молча слушать, даже есть вы будете поливать грязью всех гадалок на свете. И даже меня. — На секунду я задумалась, а потом уточнила. — Но только ближайшую пару часов. Вам же хватит пары часов?

— А вы способны на такой подвиг? — произнёс Хантли сквозь смех. — И даже не начнёте драться по истечении этого времени?

— Вот этого уже не обещаю. Всё зависит исключительно от вас. — Я бросила лукавый взгляд из-под ресниц, и сама удивилась, что откровенно флиртую, и получаю от этого удовольствие.

Хантли взял меня за руку и повёл прочь от ресторана в сторону стеклянного купола, виднеющегося за деревьями.

— Что ж, спасибо за честность, я буду готов к нападению. И раз уж сегодня день откровений, я расскажу вам свою историю целиком.