Глава 65

Дом встретил тишиной и темнотой. На секунду показалось, что сейчас тот июньский день, когда я приехала в Рейвенхилл — всё вокруг было таким же незнакомым и пугающим.

На кухне раздался шорох, и вспыхнул свет, делая всё родным и привычным. Я присела, ожидая, когда Саюши доползёт до меня, взяла на руки и прижала к себе змейку — только она могла меня сейчас утешить. Лёгкая вибрация пушистого тела — и внутри стало легко и как будто пусто. На меня снизошло спокойствие.

— Нам пора уезжать, — сказала я и встала, чтобы подняться в спальню и начать собирать вещи.

— Шс-с-с-с? — вопросительно засвистела коббарра.

— Джейк украл мои тетради и отдал их мэру. Завтра все имена и предсказания будут в «Вестнике». Мне этого не простят…

В горле встал ком, и я с трудом договорила.

— Но это даже хорошо, что он так поступил. Панс угрожал сжечь салон вместе с тобой и сделал бы так, если бы не решил, что уничтожить мою репутацию проще и эффективнее. Надо было сразу соглашаться и уезжать. У меня не получилось ни отстоять своё мнение, ни защититься.

Ступеньки тихо скрипели под ногами, и казалось, что они тоже прощаются. Что делать с домом? Продать? Отдать Элле под филиал ветлечебницы? Подарить Нике, чтобы открыла вторую кофейню?

Думать об этом было больно.

Саквояж нашёлся в шкафу. Но даже платья, число которых не так уж сильно увеличилось за эти месяцы, отказались туда вмещаться. Что уж говорить о дорогих моему сердцу вещах, которые я просто не могла оставить тут? Вышитая скатерть от Мирданы, резной светильник, набор чашек с блюдцами, ваза… Ваза? Нет, вазу я брать с собой не собиралась. Лучше на прощание разбить её о голову одного журналиста. И заодно отдать кольцо, которое так и лежало в коробочке на кухне.

Зачем было его хранить? Я не собиралась принимать предложение, но при этом и не могла представить, что откажусь окончательно. Теперь-то уж придётся.

— Пс-с-ст, — раздалось из коридора, и я словно очнулась, только сейчас заметив, что сижу и бездумно рассматриваю свои руки.

— Что там?

Коббарра явно меня куда-то звала. Пришлось встать и отправится за ней. К счастью, идти было недалеко — всего лишь до тайника, который мы нашли с Эллой, и где остались лежать документы Таты. Точно. Письмо, которое надо прочитать после бала. Видимо… сейчас?

Хорошо, что Саюши напомнила. В голове было пусто-пусто, и это помогало не переживать произошедшее заново. Взяв послание, я вернулась в комнату и распечатала плотный конверт. Лениво пробежала глазами первую строчку с именами отправителя и получателя, уверенная, что всё написанное больше меня не касается — ведь я завтра уеду из Рейвенхилла. Но буквально через секунду поняла, насколько сильно заблуждалась.

«Императорские оракулы тоже ошибаются, несмотря на то, что им дозволено видеть гораздо больше, чем остальным предсказателям. И да, императорским оракулом последние тридцать восемь лет была я».

Листы с шорохом выпали из рук и разлетелись по всей комнате. Я бросилась их подбирать, пытаясь осмыслить прочитанное. Кем была Тата? Серьёзно? Наведённое спокойствие разлетелось под напором изумления и любопытства.

Про императорского оракула было ничего не известно, кроме того, что он существует и помогает правителям в самых сложных делах, например: предотвращение государственных переворотов.

Мысль пронзила настолько внезапно и была такой абсурдной, но при этом интуитивно правильной, что даже дыхание перехватило. Я замерла, как стояла — на коленях, почти дотронувшись пальцами до исписанного листа. Государственные перевороты⁈ Вообще-то, я слышала совсем недавно про один такой.

Переборов изумление, я схватила страницу и попыталась отыскать последнюю. Та залетела под кровать, и пришлось долго шарить там, пока пальцы не наткнулись на часть письма. Наконец, можно было продолжать чтение.

* * *

«Я виновата и в том, что не смогла противостоять давлению императора, и в том, что забыла истинное предназначение служителей Ошура, сосредоточившись только на смутном будущем, отбросив важность настоящего. Ты же помнишь, каково наше предназначение?»

— Давать новый шанс и возможность восстановить справедливость там, где она нарушена, — прошептала я.

«В своей слабости я позабыла, что наш бог, конечно, переменчив, но всегда встаёт на сторону ищущих правды. Поэтому я виновата перед той несчастной девочкой — сестрой господина Хантли, погибшей от руки собственного мужа».

— О, только не говорите мне…

'В первом варианте будущего именно Филипп Хеммерли раскрывал заговор, который на момент прочтения тобой этого письма, уже должны были предотвратить Виктор Бранс, Вероника Невис и Эрнет Хантли.

Но тогда мы с императором не знали ни кто заговорщики, ни когда всё должно случиться. Только личность человека, который поможет этого избежать. Я закрыла глаза на ту вероятность, где Филипп совершает убийство, понадеявшись на чужую человечность и благоразумие, вместо того, чтобы защитить невинную жертву и найти другую возможность предотвратить смену власти. Ещё меня сбило с толку то, что как бы ни поступил лорд Хеммерли, он в любом случае должен был стать ключевой фигурой для предотвращения переворота.

Именно эта избранность, и в некотором смысле предопределённость, заставили меня отбросить мысли, что всегда есть возможность пересмотреть план и найти другой способ достижения цели. Я не смогла противостоять настояниям императора, желающего избежать насильственной смены власти, но не знающего, с какой стороны ждать удар. Всё это привело к тому, что я дала совет сохранить Филиппу жизнь, вместо того, чтобы наказать за убийство жены. Ведь никакой поступок в будущем не может оправдать уже состоявшееся преступление, и самым признанным героям не позволено совершать злодеяния, даже с учётом их прошлых или будущих заслуг. Но я решила иначе.

Тогда-то Ошур от меня и отвернулся'.

— Ох-х-х… — Сочувственный выдох вырвался непроизвольно. Сама я никогда не попадала под гнев переменчивого бога, разве что в тот момент, когда он рявкнул на меня из-за рейхана. Но и без печального опыта было ясно, что подобную немилость перенести очень тяжело.

«Не знаю, пригодится ли тебе мой совет и опыт, но помни одно, Амелия: Ошур никогда не даст защиту тем, кто попрал справедливость. А я, прикрываясь его волей, пыталась спасти преступника, заслуживающего высшей кары, и пусть руководствовалась благими целями, но они никогда не станут достаточным оправданием для всего произошедшего».

Поразительно, как всё оказалось связано. И запутано. Тата пыталась защитить убийцу Элеоноры, который должен был предотвратить заговор Леофика Бранса. Но…смену власти предотвратили и без него.

'Итак, Ошур отвернулся от меня, но не лишил дара. О, желаю тебе никогда не узнать, что чувствуешь, когда нити будущего осыпаются в руках, оставляя лишь обрывочные видения и воспоминания о прошлых гаданиях. И совсем неудивительно, что воля одного человека в тот момент оказалась сильнее и моей, и императорской воли. Эрнет Хантли вместо нас восстановил справедливость, но отчасти принял на себя судьбу лорда Хеммерли. С того момента его жизнь была во многом предопределена.

Чтобы вернуть расположение бога, я должна была исправить собственные ошибки. И если нити жизней Виктора Бранса и Вероники Невис сами стремились встретиться и переплестись, то будущее Хантли отказывалось меняться в угоду моему новому плану в той степени, в какой это было необходимо. Этим человеком совершенно невозможно управлять!'

Почему-то от этих слов стало смешно. Эрнет умудрился не угодить даже незнакомой с ним гадалке. Впрочем, Тата тоже пыталась использовать нас всех втёмную, и, судя по всему, в этом преуспела.

«Перебрав тысячи узелков и проследив сотни нитей, я, наконец, нашла то, что объединило всех участников и обеспечило максимальную вероятность благоприятного исхода. Это ты — Амелия».

* * *

— При чём тут я?

Уж я-то к предотвращению переворота отношения не имела. Просто немного помогла Нике. Но неужели этот внезапно свалившийся на меня салон гаданий был частью плана? А я воспринимала это просто как… подарок судьбы, которые так часто на меня сыпались.

'Не буду лукавить и скажу прямо, что давно хотела предложить тебе занять своё место, но не находилось удобного случая. Казалось, что ты ещё очень молода, недостаточно опытна, не так виртуозно владеешь даром, как хотелось бы, не познала все грани жизни, чтобы строить основательные планы, а не воздушные замки. И слишком оптимистично смотришь на жизнь. Всё это, конечно, отговорки ворчливой старухи, не желающей расставаться со своим положением и уходить на покой. Что ж, случай (или воля Ошура — я перестала их различать) расставил всё по своим местам. Теперь ты здесь. И как бы меня ни тревожила твоя неопытность, уверена, что ты достаточно разумна, талантлива и добра, чтобы справиться со всеми трудностями, которые на тебя свалились здесь — в Рейвенхилле. Но вернёмся к моей истории.

Так уж вышло, что единственным способом влиять на действия лорда Хантли оказалась ты. Поверь, я просмотрела тысячи вариантов, составила сотни комбинаций и потратила на изучение ситуации несколько месяцев… Будущее его становилось податливым только тогда, когда ваши нити сходились друг с другом'.

Рассказ Таты об Эрнете снова всколыхнул приглушённые любопытством переживания. В груди глухо заныло, и я поспешила вернуться к чтению, стараясь воспринимать одни слова и игнорировать вспыхивающие чувства.

'И только в таком сочетании не погибали ни Виктор с Вероникой, ни сам лорд Хантли.

Возможно, я слишком близко к сердцу принимаю его судьбу, потому что чувствую себя виноватой из-за случившегося с Элеонорой. Но при этом не могу не испытывать досаду на то, что человек настолько далёкий от понимания истоков нашего дара, так тонко чувствует желания и замыслы Ошура, хотя сам не осознаёт этого. В своём роде он сделал для служения нашему богу больше, чем иной признанный последователь. К тому же его руками наш бог наказал предавших его'.

С этим было сложно поспорить. Да и не хотелось. Я оценила, сколько ещё осталось до конца письма, и понадеялась, что не всё там про Эрнета.

'Итак, я связала все ваши нити воедино и закрепила ключевые пересечения силой своего дара, отдав его полностью. За ошибки пришлось дорого расплачиваться, но я ни о чём не жалею — давно на душе у меня не было так спокойно.

Осталось только попросить у тебя прощения за неприятности, которых ты могла бы избежать, если бы я не вмешалась в ход этой истории. Твоя судьба сложилась бы совсем по-другому, но при этом ты не смогла бы принять решение с открытыми глазами, если бы жизнь не столкнула тебя людьми, находящимися выше по положению и способными навязать свою волю. Как это произошло со мной и императором'.

Перед глазами возникло лицо орущего на меня Гудиса Панса. Не думаю, что император кричал или угрожал Тате, но он явно умел настоять на своём. И вряд ли его недовольство было менее опасным, чем немилость мэра Рейвенхилла.

'И сейчас мы подходим к моему предложению, о котором ты просто не могла не догадаться… Амелия, хочешь ли ты стать императорским оракулом?

Подумай об этом хорошенько. Откажешься — и твои новые способности, которые, знаю по себе, уже успели заворожить, уйдут. Но если согласишься, то столкнёшься со сложностями и ответственностью другого порядка, с давлением и необходимостью искать компромиссы, с неизбежностью выбора и соблазнами, которые даст твоё положение'.

* * *

Вопрос застал врасплох, хотя, конечно, всё к тому шло. Я отложила письмо и потёрла лицо. Разом навалилась усталость, заставляя опустить плечи и тяжело вздохнуть. Честно говоря, я совершенно ничего сейчас не хотела, тем более решать. Хотела лечь спать, проснуться и узнать, что всё это просто сумбурное ночное видение. Что не было бала и письма от Таты, что мне не надо уезжать из Рейвенхилла, что мэр сам собой куда-то делся, а Хантли вдруг поверил в существование настоящих гадалок. Но это был не сон.

Я откинулась на подушку и уставилась в потолок. Саюши обвила лодыжку хвостом и едва заметно вибрировала, не вгоняя в сон, но убирая тревогу.

Если я соглашусь, то начну работать с императором, который, судя по всему, достаточно жёсткий и требовательный человек. И если я сегодня отступила перед господином Пансом, смогу ли отстоять свою позицию перед правителем целой страны? Сомневаюсь.

Не зря же Тата жила в Рейвенхилле, а не в Брейвиле. Может, это как раз связано с тем, чтобы избежать лишнего внимания и давления? Или просто так принято у императорских оракулов?

Да и смогу ли я строить такие же планы как тот, что раскрылся на страницах письма? Получается, никто не знал личность заговорщика, только того, кто сможет предотвратить переворот. А потом и этот человек был исключён из схемы…

Я старалась мыслить максимально абстрактно, не погружаясь в историю Элеоноры, Филиппа и Эрнета, и это даже отчасти получалось. План представился системой уравнений с четырьмя неизвестными, которыми нас мучили в старших классах. Было не понятно, как Тате удалось их решить. И я сомневалась, что сама способна сделать что-то подобное. А вот Хантли наверняка смог бы. Ещё лучше он умел отстаивать собственное мнение. И почему я, а не он, должна стать императорским оракулом. О, у Эрнета это вышло бы гораздо лучше.

Представший перед глазами образ Хантли-предсказателя был настолько фантастичен, что я даже забыла обо всех сомнения и захихикала. Но мысли быстро вернулись к задаче, поставленной передо мной Татой.

Положа руку на сердце, я не хотела. Хотя, возможно, это говорили усталость и разочарование. Уроки жизни, полученные за последние месяцы, не то чтобы заставили сдаться, но показали, что я действительно слишком мало разбираюсь в интригах, политике и стремлениях власть имущих. Что сама того не понимая, перехожу дорогу людям, с которыми не стоит связываться. И если всё обобщить, то получалось — большой город не для меня. Надо было остаться в Фаренли, разменять дар на гадание о хорошем муже и посвятить жизнь семье. Может, нити Ошура предсказали бы мне встречу с Хантли, не зря же нас предназначила друг для друга Ина? И тогда между нами не стоял бы мой дар. Разве это не было бы идеальным решением всех проблем?

Нет! Я резко села и снова взяла письмо в руки. Вспомнилось, как тесно было в родном городе, как хотелось размаха, как я радовалась тому, что могу использовать дар с гораздо большим размахом. И я что, серьёзно сейчас думаю о том, чтобы вернуться? Не могла я тогда остаться в Фаренли и отказаться от своего предназначения. И сейчас не смогу. Ни ради спокойствия, ни ради любви, ни тем более в поисках лёгкой жизни. И вернуться домой не смогу, особенно если это приведёт к потере части способностей.

Я снова вспомнила чувство, которое испытала, рассматривая нить нерождённого ребёнка Леры и Девеника. Я заглянула так далеко, ощутила такую безбрежность и сложность жизни, что лишиться этого было сопоставимо с добровольной слепотой.

Определённо, вернуться в Фаренли — посадить себя в клетку, познав настоящую свободу. Ещё и лишившись зрения.

Неужели Тата (или Ошур) специально поставила меня в ситуацию, когда надо бежать из Рейвенхилла, но путь назад отрезан? Когда единственный возможный вариант — согласиться на предложение и уехать в Брейвиль? До бала я бы точно отказалась и осталась здесь, побоявшись ответственности и лишних проблем. Но сейчас…

Сейчас я всё ещё боялась её, прекрасно осознавала все сложности, понимала, насколько жёсткой придётся стать, чтобы не наделать ошибок самой и не дать наделать их другим, но… Но я со всей очевидностью поняла, что и назад не вернусь. Это попросту не моя судьба.

Я перевернула страницу, решив дочитать письмо, а потом ещё раз подумать о предложении. Но на следующем листе оказалась всего пара фраз.

'Я знала, что ты примешь правильное решение. Письмо, которое надо отправить в Брейвиль, лежит в ячейке на имя Таты Мадини в том же банке, где поверенный открыл для тебя счёт в июне. Код доступа — твой день рождения. Кстати, я присоединяюсь ко всем пожеланиям, которые ты скоро получишь.

Спасибо тебе, Амелия. И прости, что пришлось впутать тебя в свои проблемы'.

Я недовольно фыркнула. Не очень приятно, когда тобой управляют. Даже захотелось назло сделать всё иначе, но я подавила раздражение, решив, что подумаю об этом завтра.

'П. С: Совсем забыла напомнить, что предсказатель только видит поступки людей, но не определяет их. Каждый действует по собственной воле и может изменить будущее, совершив всего один нетипичный для него поступок. Ты всё ещё можешь отказаться. И я буду рада любому твоему решению

П. П. С.: не забудь прочитать спецвыпуск «Вестника»'.

Спецвыпуск читать совершенно не хотелось. Чтобы увидеть там что? Миг моего позора? Я отлично помнила, как все газеты трезвонили, что я шарлатанка, опираясь всего на один фальшивый документ, а сейчас… Сейчас лавина обвинений в раскрытии личной информации грозила захлестнуть целиком, не оставив от моей репутации камня на камне. Почему Тата хочет, чтобы я это прочитала? Ещё один урок, который надо усвоить на пути к должности императорского оракула? Необходимость принять последствия сделанного выбора? Что ж… Наверное, я к этому готова. Или нет?

Я убрала листы в конверт и пошла умываться. Всё завтра. Последняя мысль перед тем, как провалиться в спасительный сон, навеянный коббарой, была о том, что прочитать гадости в газете, всё-таки лучше, чем пожар, в котором могла пострадать Саюши.