Глава 68

Я вышла на крыльцо и огляделась, жалея, что рядом нет рыжего паршивца, который всегда точно знал, где находился Хантли. В пределах видимости вообще не было ни одного мальчишки, зато мимо прошли несколько мужчин, в руках которых были газеты. Только тут я вспомнила про спецвыпуск и похолодела.

Страх так внезапно скрутил внутренности, что я пошатнулась. За всеми новостями утра, я совершенно забыла, что мне предстоит пережить. «Вестник» уже вышел? Или ещё нет? Трясущимися руками я толкнула дверь и скользнула внутрь дома.

Так, Амелия, успокойся. Момент неприятный, но не смертельный. Хотя тут, конечно, как посмотреть. Если Хантли расшифровал и опубликовал все мои записи, то там были и семейные тайны, которые тщательно скрывали годами, и прогнозы сделок, и планы на браки, и даже решения некоторых назначенных судебных заседаний. Клиенты будут в ярости.

Перед глазами мелькнула сцена из давно прочитанного романа, где дом ведьмы закидывали камнями. В Рейвенхилле такого, конечно, произойти не могло — толпу быстро разгонят, — но какое-то время лучше посидеть дома и подождать, пока всё успокоится.

«Надо сходить в банк! — мелькнула паническая мысль. — Причём прямо сейчас!»

Если всё будет хуже, чем я ожидаю, то уехать из города всё же придётся, и лучше иметь при себе письмо к императору. А если всё обойдётся, то через неделю я просто верну его обратно в ячейку. Ну, или не верну, если решу принять предложение. Какая же всё-таки ты трусиха, Амелия. Но сталкиваться с волной людской злости лицом к лицу отчаянно не хотелось.

Я отряхнула платье, как будто за утро оно могло испачкаться или помяться, взялась дрожащими пальцами за ручку, открыла дверь и, задержав дыхание, вышла наружу.

До банка было недалеко, но путь всё равно виделся бесконечным. Хотелось бежать, но я старалась идти спокойно, чтобы не выдавать свою нервозность, и всё равно то и дело вздрагивала, когда ловила на себе заинтересованные взгляды. Казалось, или на меня обращали внимание чаще, чем обычно? Или это я обращала на людей больше внимания, ожидая подвоха.

Несмотря на всю настороженность, ничего страшного не происходило. Смотрели на меня без осуждения, скорее с симпатией, иногда здоровались, желали всего хорошего, а один раз с чем-то поздравили. От внезапно прозвучавших слов, я шарахнулась в сторону, ударилась о стену дома и только в этот момент осознала, насколько глупо себя веду.

Так, хватит! Я ничего плохого не сделала. Разве что была слишком небрежна в хранении записей. Но кто же знал, что Джейк так со мной поступит? И что мэр отдаст записи Хантли — вряд ли кто-то другой справился бы с расшифровкой так быстро. В конце концов, я виновата только в том, что не променяла свой дар на деньги и покровительство мэра, а раз так, то и прятаться я не буду. Во всяком случае, пока в меня не кидают камнями.

Плечи сами собой расправились, шаг стал увереннее, и в здание банка я вошла, уже вполне овладев собой.

— Добрый день. Мне нужен доступ к ячейке на имя Таты Мадини.

— Конечно, госпожа Ковальд, — улыбнулся мне клерк, — пройдёмте.

Мы зашли в одну из дверей, прошли по коридору и оказались в небольшом помещении, где служащий оставил меня одну, перед уходом тоже с чем-то поздравив.

Может, сегодня какой-то городской праздник? Я довольно плохо знала традиции Рейвенхилла, но в Фаренли соседи часто поздравляли друг друга с днём основания города, с наступлением середины зимы, со сбором урожая и другими значимыми датами. Но в большом городе было слишком много людей, чтобы поздравлять всех и каждого. Да и в утреннем «Вестнике» про праздник ничего не было.

Ладно, не ругают и хорошо. Сейчас надо забрать письмо и идти домой. Потом попросить курьера найти Хантли и передать просьбу зайти ко мне. Он же не откажет?

Сомнения снова охватили меня. Убедительных аргументов как не было, так и не появилось, и просьба к Эрнету уничтожить труды многих месяцев просто потому, что я так сказала, выглядела безумно наивной.

Так, всё! Подумаю об этом, когда он придёт, а сейчас просто заберу письмо, чтобы было под рукой на всякий случай.

Но это оказалось не так-то просто — по паролю ячейка не открылась.

* * *

— Да что ж такое! — Я хлопнула рукой по холодному металлу, когда на пятый раз выставления нужных цифр, замок так и не щёлкнул. — Что тебе не нравится?

Я точно помнила, что код доступа — мой день рождения. Но двадцать пятое апреля дирхов железный ящик упорно не принимал. И если Тата просто ошиблась, выставляя код, то я могу подбирать его до конца года, но так и не угадать.

Попробовав ещё два раза, я разочарованно вздохнула и пошла на выход. Придётся перечитать дома послание. Правда, я никогда не страдала забывчивостью, так что была уверена в своей правоте.

— Добрый день, госпожа Ковальд!

Я вскинула взгляд и не поверила в то, что вижу. В холле меня ждал улыбающийся до ушей, крайне довольный жизнью Джейк, в руках у которого была газета.

— Держите, только отпечатали.

Он стоял и улыбался. После того как стащил мои тетради! С газетой, в которой напечатали информацию из них! Злость вспыхнула так резко, что даже в глазах потемнело. Ноги сами понесли меня к пацану, а пальцы схватили рыжего поганца за ухо.

— Ах ты маленький паршивец! Уши тебе надрать надо! — заорала я, но тут же спохватилась, что, вообще-то, мы в банке, а вокруг довольно много людей. Пришлось отпустить жертву, и сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Я тебя убью, но не тут. А ну иди на выход, — прошипела я не хуже Саюши.

— И шагу не сделаю, пока не прочитаете, — упёрся Джейк. — Иначе буду кричать на всю Книжную. Тогда вам станет неловко, и вы всё равно меня отпустите.

Я злобно сверкнула глазами, выхватила свернутую трубочкой газету, но вовсе не для того, чтобы читать, а чтобы врезать наглому шантажисту. Но взгляд зацепился за рисунок, и я сама не заметила, как развернула спецвыпуск и начала рассматривать страницу. Ярость сменилась изумлением, а в горле встал ком, который мешал дышать. И почему-то думать.

Это оказался мой портрет, и я совершенно точно знала, чьего он авторства. Впрочем, там был не один рисунок, а целая галерея. На страницах спецвыпуска я улыбалась, хмурилась, злилась, задумчиво смотрела на карты, выбрасывала камушки, кидала монетку, пила кофе, подставляла под свет блюдце, чтобы рассмотреть что-то в кофейной гуще.

Но не это было главным, а короткие заметки, которые и составляли основную часть газеты, и на которые я обратила внимание только после того, как рассмотрела себя во всех ракурсах, задаваясь вопросом, когда Эрнет успел всё это нарисовать.

«Ни одна моя сделка не проходит без одобрения лучшей гадалки страны. Всего самого хорошего. Роцци Леонс».

«Моя дочь могла пострадать, если бы не предупреждение Амелии. Мирдана».

«А я нашла своего светлого рыцаря! Спасибо за подсказку! Леди Джейн Холл».

«Амелия, вы, наверное, не знаете, но ваше предсказание для Грейс помогло нам поймать опасного преступника. Лорд Эдвард Осборн».

«Мне дали шанс, который я упустила, но теперь я внимательнее к открывающимся возможностям. Шалия Эванс».

«Амелия спасла меня от разочарования, ведь я симпатизировала тому, кто искал расположения из корысти. Олри Холдер».

«Спасибо, что увидели во мне человека, когда я им ещё не был. И отдельно благодарю за совет. Из-за него вечер после бала оказался весьма насыщенным. Одеус Вольс (волк)».

«Сотрудничество действительно оказалось лучше, чем конкуренция. Настолько лучше, что скоро мы объединим не только бизнесы, но и свяжем свои жизни в храме Ины. Мистерия Райс и Кристиан Лэмфорт».

«Ваше предсказание помогло мне решиться и сделать важный шаг. Цветы из лавки леди Дафны всегда к вашим услугам».

«Благодаря помощи Амелии я раскрыла тайну, нашла завещание и обрела новый дом. Элла Фостер».

«Девеник не спас бы меня с родителями, если бы Амелии не сказала, что рейхан — это ключ. А мне самой очень помогло предсказание и слова поддержки. Лейралия Шейронская».

«Знаю точно, что без Амелии мы бы не выжили. Ника сказала бы лучше, но она сейчас спит, так что придётся ограничиться моей горячей благодарностью и пожеланиями всего самого хорошего. В. Б.»

— Но… что это?

Я подняла взгляд на Джейка, хотя перед глазами всё ещё стояли слова из газеты. Десятки и сотни благодарностей и пожеланий от каждого из тех, кто когда-либо заходил в мой салон. Ну, или почти всех. Как и обещал Хантли мэру, вся информация из тетрадей была здесь, причём совершенно добровольно.

— С днём рождения, госпожа Ковальд, — хихикнул Джейк и отогнул страницу так, чтобы я видела текст на первой полосе.

«Сегодня весь Рейвенхилл поздравляет нашу замечательную гадалку Амелию Ковальд с днем рождения и благодарит за всё, что она сделала для его жителей! А что может быть лучше, чем слова тех, кто получил совет, предсказание или возможность изменить будущее. Сегодня в спецвыпуске только благодарности и пожелания от её клиентов».

— Но у меня в апреле, — ошарашенно произнесла я, перечитывая снова и снова то, что не могла до конца осознать.

— Август, апрель… Эт сам… Просто попросить людей высказаться без повода, было бы гораздо сложнее. Так что у вас теперь два дня рождения. Поздравляю. — Паренёк сверкнул улыбкой, но быстро нахмурился и добавил: — Вы же больше не хотите драть мне уши?

* * *

— Погоди, — я помотала головой. — Никак не могу сообразить. Надо бы, конечно, но я сейчас плохо понимаю, как на всё это реагировать.

Внутри царила неразбериха. Хотелось то ли нервно ходить из угла в угол, то ли обнять весь мир, то ли запереться где-то в одиночестве, чтобы никто не дёргал. Как раз третье я и выбрала — взяла выпуск и пошла обратно в помещение, где меня ждала банковская ячейка. Теперь стало понятно, почему Тата так настаивала на том, чтобы я прочитала спецвыпуска.

Стоило набрать сегодняшнее число, и ящик тут же открылся, показав пустое нутро с единственным белым квадратом — конверт с императорской печатью. Я взяла его и спрятала между страниц газеты. Что делать с ним дальше было непонятно.

Что делать дальше вообще было непонятно. Я села возле стены — стульев в помещении не было — и взяла «Вестник» в руки. Ещё раз, уже медленно, прочитала всё, что там было написано. И каждое слово оставляло отметку в моём сердце. Каждое «спасибо», «благодарю», «помогла», «если бы не она», «спасла», «лучший совет», «подарила надежду» окутывало такой любовью и сердечностью, что внутри не осталось ничего, кроме трепетной радости, а на глаза навернулись слёзы.

До этого я не осознавала, насколько нужна, и как много делаю. Среди бесконечного круга рабочих и бытовых забот, среди волнений и тревог последнего времени, было не видно, как капля по капле меняется жизнь горожан. И сейчас на меня обрушился целый водопад признательности и расположения. Нет, я совершенно точно не смогу покинуть Рейвенхилл и бросить этих людей. А то, что часть способностей пропадёт… Что ж, передо мной свидетельство того, сколько добра можно сделать с тем даром, который был у меня изначально. Я точно справлюсь.

Оставалось только понять, что делать с чувствами, которые рождали во мне рисунки в газете. Я провела пальцем по контуру, обрисовала овал своего лица, линию шеи, плечо и руку со стаканчиком кофе. Что думать насчёт Хантли? Почему он это сделал? И как мне относиться к такому поступку?

Сердце то начинало быстрее биться от мысли, что, может быть, это признание, то замирало, когда я вспоминала все наши разногласия, которые так и остались неразрешёнными. А, может, этот выпуск — какой-то очередной ход в сложной игре Хантли против мэра? Один из узелков в той сети, которую я видела в хрустальном шаре? Или всё-таки нет?

В дверь постучали, и я вскочила на ноги, поспешно вытирая глаза тыльной стороной ладони.

— Госпожа Ковальд, вы закончили? — заглянул в дверь клерк. — Хочу пригласить другого клиента.

— Да-да, уже ухожу, — ответила я и последовала за сотрудником.

Джейк всё ещё ждал, с любопытством оглядывая входящих и выходящих людей. Хотя я не так уж долго отсутствовала, чтобы он успел заскучать и уйти.

— Мои уши в безопасности? — встрепенулся он, когда заметил меня. И хотя мальчишка смотрел настороженно, но я всё равно видела, что ему весело. В этом был весь Джейк.

— Будут в безопасности, если ты объяснишь мне, что это вообще значит. Ты зачем стащил мои тетради?

Паренёк отшатнулся от промелькнувшей перед лицом газеты, которой я грозно трясла перед его носом.

— Но госпожа Ковальд. — Джейк поднырнул под моей рукой и оказался сзади. Пришлось поворачиваться, осознавая, что в угол его теперь не загонишь. — Помните, к вам приходила та дамочка — блондинка с антимагическим ошейником — и предупреждала, что мэр хочет украсть ваши документы?

Грейс? Естественно, я это помнила, а позже решила, что Гудиса Панса интересовало завещание леди Фостер. Теперь-то стало понятно, что не только оно, а ещё и мои тетради. Хотя если бы он знал, что эти записи собой представляют, то вряд ли бы просил их украсть. Но на вопрос Джейка я только кивнула.

— Потом подручные мэра пришли и ко мне. Сказали, эт са… Сказали, денег дадут, если я принесу документы. Ну, я и ответил, что подумаю, поищу, где что у вас спрятано…

— Подумаю⁈ Поищу⁈

— Да не кричите вы так, — поморщился мальчишка. — Я отвечал им, что ещё не нашёл. Что пытаюсь подсмотреть код от сейфа. Ну и другое. Откажись я, они бы, мож, надавили на Анну, а потом всё-таки пошли ломать дом. Вам оно надо?

— Но почему ты не сказал мне⁈ — Возмущение захлестнуло так сильно, что уши Джейка снова оказались под угрозой. То есть мой секретарь действовал за моей спиной и скрывал настолько важные факты!

— Простите, конечно… — Мальчишка ещё раз поморщился. — Но толку от вас в таких делах никакого. Вы б испереживались, сделали какую-нибудь глупость, а мне бы господин Хантли потом голову оторвал. Оно мне надо?

— Глупость⁈

— Ну а что вы сделали после предупреждения дамочки с ошейником? Сейф купили? Помог он вам? Чесслово, вы б могли додуматься и к мэру пойти спросить, что ему нужно. И я б не смог вас остановить!

— Ну, знаешь! — Больше слов в ответ на это заявление не нашлось. Но то, что меня отчитывает десятилетний мальчишка, было просто абсурдно, хотя я действительно не могла с ходу сообразить, что стала бы делать, расскажи мне Джейк о предложении мэра.

— А потом приехал господин Хантли, и всё решил, — быстро закончил паренёк и отступил. Кажется, в моих глазах он увидел все кары мира. И, видит пресветлая Лейна, они там были!

— Всё решил? Всё решил⁈ Да я чуть не умерла, когда мэр начал угрожать на балу! Да я чуть из Рейвенхилла не уехала! Это значит, всё решил⁈ — Я наступала на Джейка, а он отходил, нервно озираясь по сторонам.

— Вы б потише, госпожа Ковальд. Люди, эт самое, смотрят.

Но меня это уже не могло остановить.

— Да ты хоть знаешь, что я пережила⁈

Джейк внезапно встал, набычился и буркнул в ответ:

— Да вы всё время переживаете! Не по одному, так по другому поводу. Вам какая разница вообще? Ну, побеспокоились за тетради и мэра… А хотели за что? Что меня поколотили? Или что мою маму уволили? Ну, поволновались немножко, делов-то. Зуб тоже неприятно вырывать, зато потом не болит! — С этими словами Джейк оттянул щеку, показывая дыру в ровном ряду зубов. — Вот господин Хантли и занялся, уж простите, что вам неприятно было, так зато мэр скоро насовсем от вас отстанет, все живы, и никто не пострадал! Ну, почти никто.

На этих словах мальчишка сдулся. То ли воздух в легких закончился, то ли запал на ругань. Он затравленно обернулся, пытаясь найти, куда скрыться от разъярённой меня. Но люди старались держаться от нас подальше, спасибо, что кружком не обступили.

А во мне закипала злость. Немножко поволновалась⁈ Неприятно⁈ Вырвать зуб⁈

Впрочем, остаткам здравого смысла удалось взять под контроль эмоции, и я не стала вываливать на мальчишку всё, что думала. В конце концов, Джейку было всего десять, на него давили, его мать могли уволить. Он, как мог, защищал и её, и меня. И я, правда, ничем не смогла бы помочь, лишись она работы. А вот вопросов к Хантли становилось всё больше. Хотя нет. Вопросов больше не становилось, в целом было понятно — не такой уж сложный план. Зато в мотивах Эрнета я запуталась окончательно.

— Я очень на тебя злюсь, — почти спокойно сказала я, но Джейк сразу же расцвёл, как будто я пообещала повысить ему зарплату. — Но если ты объяснишь, откуда взялось вот это, — газета снова оказалась под носом у мальчишки, — я подумаю, чтобы тебя простить.

— Да, чесслово, я сам не очень понял… — Паренёк отвёл глаза и пожал плечами. — Господин Хантли сказал, это напомнит вам, как все вас любят, а то вы можете расстроиться и уехать. А ещё это его способ извиниться… — Тут Джейк снова поднял на меня взгляд, сглотнул и замахал руками: — Я-а-а просто сделал, что мне поручили. Не надо на меня так смотреть!

Ну, всё! Это была последняя капля! Не обращая внимания на собравшихся вокруг людей, я закричала:

— Извиниться⁈ Это разве похоже на извинения⁈ Я себе это как-то иначе представляла!

Стоило мне это сказать, как от «Вестника», которым я продолжала размахивать, разбежались золотистые нити вероятного будущего. Я задела одну из них, и перед внутренним взором появился Эрнет.

* * *

«Я очень виноват…»

Рука дёрнулась, и изображение пропало, но пальцы дотронулись до соседней линии, показывая новую сцену.

«Мне нет оправдания, но всё же я надеюсь…»

Я испуганно отступила, пытаясь избавиться от настырных образов. Но то и дело задевала то одну, то другую нить, каждая из которых показывала мне Хантли.

«…загладить непросто…»

«Сможете ли вы когда-нибудь…»

«Приму любое выше…»

Нет, конечно, гадание на газетах, было ничем не хуже, чем гадание на картах или камушках, и дар тоже изредка начинал работать непроизвольно… но, честно, когда я кричала, что не так представляю себе извинения, то не имела в виду, что мне надо показать все возможные варианты. Вовсе нет!

Я замерла, пытаясь не двигаться, чтобы на меня снова не нахлынули хаотичные образы. А потом решительно взялась за ближайшую нить, желая посмотреть, что этот невыносимый человек собирается мне сказать. И если уж он приготовил нормальные извинения, которые хотел принести лично, то почему он до сих пор не здесь? Я, вообще-то, не только выслушать их хочу, а ещё и кое-что от себя добавить!

Кажется, при этом я что-то злобно шипела под нос.

«Амелия, мне больно думать, насколько мои слова в отношении вас были далеки от истины. И я никогда не смогу оправдать себя за то, что так долго отрицал очевидное. Сейчас я понимаю, что уже давно был готов поверить в ваш дар, но упорно цеплялся за убеждения…»

— Мой дар?

Голова закружилась, образ Хантли исчез, а мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что я сейчас услышала. Я думала, что Эрнет будет извиняться, что не посвятил меня в свой план с мэром, но при чём тут мой дар? Неужели…

Сердце забилось где-то в горле, воздух в легких закончился, а душа встрепенулась в робкой надежде, на смену которой тут же пришёл страх.

«Я не желал видеть правду, которую ты мне предлагала. Только теперь я понял, как много значат твои слова, и как сильно я ошибался, не принимая их всерьёз».

Страх превратился сначала в злость, потом в мрачную удовлетворённость и, наконец, в тёмное торжество. Нити в руках сменяли одна другую.

«Жизнь поставила меня перед фактами, которые невозможно игнорировать. Фактами, которые перевернули моё представление о мире…»

«Я был слеп и пытался убедить всех в том, что именно моё видение самое правильное, не понимая…»

«Я знаю, что тяжело меняюсь, но, поверьте, сделаю всё для того, чтобы доказать, насколько раскаиваюсь в своих заблуждениях».

Пять, десять, двадцать разных вариантов, слыша каждый из которых, я чувствовала, как ослабевает напряжение, копившееся во мне несколько месяцев, и тают сомнения. То, чего я так хотела, наконец, сбылось! Хантли поверил в мои способности!

Нить, ещё одна, десяток. Отмщение. Я жаждала его, впитывая каждое слово, но чего-то всё время не хватало. Наверное, того, что не могу высказаться в ответ. А может, взгляда, обращенного ко мне. Ведь все извиняющиеся Эрнеты смотрели на других Амелий. И я искала, искала ту нить, которая даст мне почувствовать абсолютный триумф… Но это всё было не то!

Пресветлая Лейна, Ина и Ошур простите мне то торжество на грани с исступлением, которые я испытала, пользуясь своими возможностями в личных целях, а не на благо других.

— Госпожа Ковальд, эт самое… — От просмотра очередного извинения меня оторвали тихие слова и аккуратное подёргивание за рукав. Газета упала на пол, а нити Ошура исчезли. — Вы опять рехнулись?

Я заморгала, возвращаясь к привычному миру, и наткнулась на обеспокоенный взгляд Джейка.

— Стоите, смотрите в одну точку и скрюченными пальцами медленно шевелите в воздухе. И улыбка такая страшная, что аж мороз по коже.

— Кхм, — поперхнулась ответом я. Опустила руки и нервно отряхнула юбку, пытаясь побороть смущение. Неужели я так ужасно выглядела? Какой кошмар!

Щеки залила краска смущения, и стоило больших усилий сделать вид, что ничего такого со мной не происходило.

— Так вы это… — Мальчишка шмыгнул носом, а потом осторожно поднял с пола газету. — Если больше скандалить не собираетесь, то пойдёмте домой.

— Вообще-то, собираюсь, — решительно ответила я и забрала спецвыпуск. — Но не с тобой. Веди меня к господину Хантли.

Да, я хотела получить свою порцию извинений лично! И всё во мне было возмущено тем, что Эрнет до сих пор меня не нашёл и не сказал ничего из того, что я сейчас услышала! В конце концов, почему я сама должна бегать за ним, чтобы вынудить признаться в своей неправоте! Но я не гордая! Я приду! И выскажусь!

Джейк собрался возразить, но выражение моего лица, видимо, было таким красноречивым, что он только кивнул, засунул руки в карманы и пошёл на выход из банка. Сотрудники провожали нас взглядами, в которых читалось явное облегчение.

Жил Эрнет не на Книжной. Поэтому нам пришлось минут десять-пятнадцать плутать по закоулкам, которые так хорошо знал мой секретарь, и в которых совершенно не ориентировалась я. Наконец, мальчишка остановился возле большого двухэтажного дома, первый этаж которого занимал магазинчик с книгами и товарами для письма, а второй, видимо, был жилым.

— Весь верхний этаж снимает господин Хантли, вход там. — Джейк показал на тёмную дверь, совершенно теряющуюся на фоне витрин и входа в магазин. — Ну, я пошёл. Тут вы точно не заблудитесь.

Не успела я возразить, как секретарь уже испарился, и ничего не оставалось, как пойти туда, куда он указал. Впрочем, никаких сомнений у меня не было. Изнутри подталкивали возмущение, негодование, злость, обида и ещё целый букет эмоций, которые я попросту не могла назвать.

Но все они мгновенно улетучились в тот момент, когда после короткого стука дверь распахнулась.