Глава 11

На пороге в запорошенной снегом черной шапке, в голубом пуховике, с колючим взглядом и впервые без фирменной нахальной улыбки стоит Артем.

— И сколько Лиза собиралась молчать? — спрашивает он вместо приветствия.

От неожиданности я не знаю, что ответить. В голове мутится, перед глазами темнеет.

— Она планировала рассказать... — начинаю невнятно оправдываться, но моя болезнь и шок быстро ставят точку на этом коротком разговоре.

Все так же прижимая Софию к себе, я медленно опускаюсь на пол и теряю сознание.

Прихожу в себя спустя несколько минут — на кровати, укрытая пледом. Без домашних тапочек, зато с подушкой под головой.

Первым делом прислушиваюсь. Моя девочка просто обязана кричать! Она и минуты без меня не выдерживает. Но плача почему-то не слышно. В квартире тихо, словно никого нет.

— София, боже... — хватаясь за спинку дивана, я кое-как встаю.

На ослабших ногах спешу к двери. От паники слегка подташнивает, но это неважно! Гораздо страшнее другое — что делать, если Артем забрал нашу малышку?

Я точно не смогу его догнать или насильно отобрать ребенка. Я даже не знаю, где он живет!

— Стойте! — кричу в сторону лестничной площадки и лишь после этого запоздало слышу шаги.

— Можно как-нибудь потише? — раздается за спиной. — Она только уснула.

Все еще не соображая, я разворачиваюсь и вижу... Передо мной, сложив на груди руки, стоит Артем. Уже без пуховика — в серой футболке, со спокойным, слегка настороженным выражением лица.

— Где она? — шепчу, приваливаясь к стене.

— Отдыхает. Я накормил, поменял подгузник и укачал.

— Вы... накормили? — не верю своим ушам.

— На «ты», — перебивает он.

Киваю, сглатывая.

— Ты накормил ее?

— А что тут такого? Сделал смесь по инструкции на банке.

Он жмет широкими плечами и усмехается, будто я спросила какую-то глупость.

Не веря в такое чудо, я протискиваюсь мимо него на кухню и чуть снова не падаю в обморок. На этот раз — от удивления.

— Как ты... это сделал? — смотрю на свою привередливую девочку, которая сладко спит на жестком кухонном диванчике, который Артем для безопасности подпер стулом. — И шторы не закрывал... При свете...

Медленно оборачиваюсь к организатору чуда.

— Я младших братьев помогал растить. Папа работал на двух работах, маме было трудно одной с двойней. — Он протягивает вперед свои мускулистые длинные руки. — Вот они все помнят.

Не зная, что сказать, я опускаюсь на стул.

Может, это температура, и у меня уже галлюцинации? Разве бывают мужчины, способные приготовить смесь маленькому ребенку и уложить его спать?

Игорь не умел даже бутылочку подогреть. А уж чтобы накормить...

Нет!

Точно нет!

Мне все это кажется. Сон, и когда проснусь, его здесь не будет.

Пока я раздумываю, Артем достает с полки стакан, наливает в него воду и ставит передо мной.

— Пей. У тебя температура. Нужно больше жидкости и парацетамол. Если его нет, я сейчас сбегаю в аптеку.

— Нет, все нормально. Есть, — дрожащими руками беру стакан и делаю пару глотков.

— Я в начале зимы переболел гриппом. Гадкая штука.

— Как ты узнал? — спрашиваю тихо. И тут же уточняю: — О Софии.

— Встретил Лизкиного однокурсника на улице, — Артем откидывается на спинку стула. — Никиту. Мы с ним пару раз виделись, когда я заезжал к Лизе в институт. Разговорились, он сказал, что она взяла академический, родила кого-то и уехала покорять мир. Фото на телефоне показал с последней фотосессии — настоящая звезда.

Он замолкает, сжимая челюсти.

— А дальше было просто, — продолжает жестко. — Посчитал до девяти. Вспомнил, когда мы расстались. Когда она перестала отвечать на звонки. Прикинул сроки. И все сошлось.

— Артем...

— Почему она не сказала? — перебивает он, и в голосе впервые слышится не злость, а боль. — Почему скрывала? Я что, такой ублюдок, что даже не заслужил знать о собственном ребенке?

Молчу, подбирая слова.

— Лиза хотела рассказать, — говорю наконец. — Как только вернется из Милана. Она... она боялась, что ты заберешь малышку.

Артем медленно сощуривается, изучая мое лицо.

— У твоей дочки больная фантазия, — говорит холодно. — Или слишком хреновый жизненный опыт.

Я вздрагиваю от его слов.

— У нее... — начинаю, но голос срывается. Вспоминаю Игоря, который несколько дней назад стоял на этом же месте и требовал от меня сочувствия. — Она испугалась. Мы обе испугались.

— Испугались, — повторяет он, качая головой. — Настолько, что не дали мне шанса доказать обратное.

Будто чувствует боль своего отца, София вскрикивает во сне. Мы оба замираем, прислушиваясь. Я с тревогой жду, что сейчас начнется «веселье». Но ничего не происходит. Поцокав губками, она зевает и снова засыпает.

— Она на меня похожа, — склонившись над диваном, шепчет Артем. — Глаза. Губы. И морщится, как моя старшая сестра.

Я перевожу взгляд с девочки на ее папу и замираю. На его лице сейчас столько гордости и счастья, что хочется смотреть и смотреть. Впитывать эту теплоту и радость. Как чудо!

— Да. Очень похожа, — хриплю севшим голосом.

Поправив плед, которым укрыл малышку, Артем поворачивается ко мне.

— И как София будет сейчас?.. Ей три месяца, и она без матери.

— У нее есть я, — говорю упрямо.

— А должен быть еще и я.

На секунду я вижу в его взгляде что-то кроме злости. Что-то горькое. Но он тут же отводит глаза.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю устало.

— Быть отцом своей дочери, — отвечает, не задумываясь. — Участвовать в ее жизни. Помогать... — на его губах мелькает тень прежней дерзкой улыбки. — Помогать тебе, — завершает Артем, и мне становится так жарко, как не было при самой высокой температуре.