Глава 4

— Две недели назад я почувствовала себя плохо. Страшно было так сильно, что без записи поехала к нашему с тобой гинекологу в «Еву» и уговорила Градскую принять меня между пациентками. Пока ждала приема, я сдала анализы и почти успокоилась. А потом...

Она делает паузу.

— Потом вдруг увидела папу. Он шел по коридору с какой-то женщиной. Блондинкой, молодой... лет двадцать пять, может, моложе.

— И что? — закрываю руками губы.

— Сначала я подумала, что показалось. Ну что ему делать в женской консультации, тем более у твоего врача? — Лиза горько усмехается. — И тут они вместе зашли в кабинет УЗИ...

Дочка напряженно смотрит на меня. Похоже, ждет какой-то реакции. Но я даже не дышу.

Игорь в «Еве»?

Чушь какая-то. Он даже со мной туда не ходит. Муж патологически боится любых врачей. Неважно — мужских или женских. Ему достаточно увидеть белый халат, как становится плохо. А уж чтобы добровольно отвести кого-то в женскую консультацию — это за гранью фантастики!

— Мам, я тоже не поверила своим глазам, — Лиза словно мысли читает. — Чтобы убедиться, подошла поближе к кабинету и села напротив двери. А через пятнадцать минут оттуда вышли блондинка и папа. За руки. Как пара.

— Нет... нет! — поднявшись, начинаю ходить по гостиной. — Нет!

— Папа, конечно же, все отрицал, — продолжает Лиза. — Только... ты бы видела глаза той женщины. Она словно уже поселилась в этом доме, расставила здесь мебель, перекрасила стены и выбросила твои вещи.

Я, пошатываясь, поворачиваюсь к столику. Флаконы с туалетной водой сияют стеклянными боками на солнышке, а серебристая крышка «Инвиктуса» пускает солнечных зайчиков по всей комнате. Будто помечает каждую поверхность яркими пятнами.

— Детка, тебе показалось, — пытаюсь улыбнуться. — Скорее всего, это была папина работница, клиентка или кто-то еще.

— Мам, ты всерьез в это веришь?

Дочка тянется к столику и берет в руки тест на беременность.

— Конечно! У нас много клиентов. С некоторыми приходится возиться, — нервно передергиваю плечами. — Я сама пару раз возила арендодателей к врачам. А однажды забирала владельца крупного торгового центра из ночного клуба.

Лиза горько улыбается.

— А это, по-твоему, кто принес? — трясет проклятый тест. — Откуда он взялся? Санта-Клаус подложил? Или Зубная Фея? Где ты его вообще нашла?

— Неважно, где нашла, — обхватываю себя за плечи.

— Мам? — голос Лизы дрожит. — Он тебе изменяет!

— Лиза, замолчи!

— У папы есть любовница! Она старше меня всего на два-три года! И уже ждет от него ребенка.

— У тебя просто разыгралась фантазия, — качаю головой. — Нужно было выслушать отца. Уверена, он бы все тебе объяснил.

— Ты не хочешь в это верить... — Лиза встает. — Думаешь, он святой?

— Лиза!

— Я тоже так думала до той встречи! — голос моей малышки срывается. — Проклятие, я считала своего папу лучшим в мире! Даже представляла, что когда-нибудь найду такого же. Успешного, красивого и умного. А сейчас не хочу!

На негнущихся ногах я поворачиваюсь к ней. Смотрю в заплаканные глаза.

— Уходи, — показываю на дверь.

— Мамулечка... — Лиза делает шаг ко мне, пытается обнять.

— Пожалуйста. Уйди.

Она замирает. Вытирает слезы рукой.

— Прости, что сделала тебе больно. Клянусь, я не хотела.

Киваю, не глядя на нее. Мало того что моя беременная дочка хочет, чтобы я растила ее ребенка — позволила ей строить карьеру модели, так еще и выдумала это... любовницу Игоря.

— Мамочка, ты только не верь ему. Так?

Лиза медленно пятится к двери. Не отрывая от меня взгляда, надевает туфли. Открывает дверь — и застывает на пороге.

— Лизонька! — с улицы доносится радостный голос Игоря. — Какая встреча!

Он пытается обнять дочь, но она отстраняется.

— Я рассказала матери, — бросает холодно. — Она теперь знает.

Толкнув отца в грудь, Лиза просачивается за дверь. И муж медленно, с самым задумчивым видом пересекает порог нашего дома.

***

Повесив пиджак на крючок в прихожей, Игорь идет ко мне в гостиную.

Он такой, как обычно — уверенный, большой и сильный. Лишь слегка подрагивают ладони, и глаза... они смотрят на что угодно, только не на меня.

— Как прошла встреча? — спрашиваю, стараясь чтобы голос звучал ровно.

— Ничего серьезного, — комкано отвечает. — Зря вообще катался.

Подходит вплотную. Кладет руки на талию. А меня будто парализует. Не могу ответить на объятие. Руки висят плетьми, ноги каменеют.

Игорь ведет носом вдоль моей шеи, шумно вдыхает.

— От тебя пахнет лавандой. Пробовала новую соль?

Киваю, закрыв глаза.

— И как она тебе? Не хуже той французской, что дарили Сабуровы?

— Замечательная, — сиплю сквозь ком в горле.

— А с голосом что? — отстранившись, Игорь рассматривает мое лицо. Ведет дрожащими пальцами по щекам. Словно хочет узнать ответы на самые страшные вопросы, с тревогой заглядывает в глаза.

Нужно срочно чем-то себя занять, иначе сорвусь.

— Хочешь, я испеку твое любимое миндальное печенье? — предлагаю первое, что приходит в голову.

— О, да! Очень хочу, — оживляется Игорь. — Как и тебя...

Снова пытается обнять, но я не выдерживаю. Мягко отстраняюсь и тут же ухожу на кухню.

Суетливо достаю из шкафов и холодильника все, что хоть как-то связано с выпечкой: три пачки разной муки, сливочное масло, упаковку с разрыхлителем, силиконовые формы и мерные стаканчики.

Расставляю все это богатство на столе. И в зеркальной поверхности духовки вижу, как Игорь подходит к журнальному столику.

Останавливается.

Берет один флакон. Покрутив в руках, ставит обратно.

Берет второй. Рассматривает и тоже ставит.

Потом — тест.

Вижу, как меняется его лицо. Как бледнеют идеально выбритые щеки. Как темнеют желваки на скулах.

Последним муж берет кольцо. Долго смотрит на него. Сжимает в кулаке.

Но не надевает.

Так, с ним в руке, идет ко мне на кухню. И, опершись о косяк, останавливается в дверном проеме.

— Марго... — хрипит. — Клянусь, если бы я мог вернуться в прошлое, ничего бы не случилось.