Глава 9

На следующий день созваниваемся с Лаевским по видеосвязи.

Он оказывается моложе, чем я представляла — лет тридцати семи. Мощный, плечистый, как боксер. В строгом темно-сером костюме, с внимательным взглядом из-под очков в тонкой оправе.

С виду совсем не бумажный червь, как все мои знакомые юристы. Скорее — акула.

Стараясь спрятать эмоции, я коротко описываю свою ситуацию. Рассказываю о том, как попала в компанию, сколько лет проработала и чем именно занималась. Затем говорю о личном: о доме, об общих финансах и очень коротко — об измене Игоря и его беременной любовнице.

Лаевский слушает, не перебивая. Изредка кивает и что-то записывает в большом блокноте. Лишь в самом конце он задает несколько уточняющих вопросов.

— У вас сохранились какие-нибудь доказательства вашего участия в бизнесе? Переписки с клиентами, подписанные вами договоры, приказы или счета?

— Часть переписок есть на рабочей почте. Доступ у меня остался. Папки с договорами хранятся в бухгалтерии. Но большую часть подписывал муж.

— А как насчет сотрудников? Есть те, кому вы доверяете?

— Светлане. Она главный бухгалтер.

— Как думаете, она сможет дать свидетельские показания?

— Света... — вспоминаю, как она упрашивала меня подписать приказ об отпуске. — Не знаю. Не уверена.

— Понятно, — Лаевский откладывает ручку в сторону и, хмурясь, смотрит в камеру. — Маргарита, сразу скажу — дело не безнадежное. Думаю, мы сможем отсудить половину стоимости дома и получить приличную компенсацию за ваш вклад в развитие компании. Возможно даже что-то еще. Во время судебных процессов у супругов часто всплывает имущество, о котором не знала вторая половина.

— Я чувствую по вашему тону, что есть какое-то «но».

— К сожалению, — кивает адвокат. — Я должен вас предупредить. Нам придется запастись терпением. Такие процессы длятся долго.

Мысленно прикидываю, сколько еще смогу жить у дочки и на сколько консультаций у нас хватит денег.

— А «долго» — это сколько? Хотя бы примерно.

— Когда спорного имущества мало — год. В вашем случае все гораздо сложнее. Так что может быть и два, и пять.

— Пять... — повторяю я, и внутри все холодеет.

— Да. Нужно собрать доказательную базу. Убедить свидетелей. Запросить документы из банков и налоговой службы. К тому же ваш супруг тоже может усложнить задачу.

— Игорь вообще не хочет разводиться, — закрываю лицо руками.

— Если так, то он наверняка будет все оспаривать, затягивать каждое слушание, подавать встречные иски. Измотает вас финансово и морально.

— У меня нет денег на такое затягивание, — говорю, как есть.

— Маргарита, я готов взяться за ваше дело с отсрочкой оплаты. Это не проблема. На госпошлину мы тоже сможем выбить отсрочку. Но стоимость экспертиз по оценке бизнеса и недвижимости придется оплачивать сразу. А это...

–... шестизначные суммы, — завершаю я вместо Лаевского.

— Все верно.

***

После разговора с юристом я сижу полчаса, уставившись в противоположную стену. Лиза была права — этот Лаевский настоящий профи. Он сможет вытянуть из Игоря все, что тот мне должен, и пустить мерзавца по миру с голым задом.

Проблема в другом.

Я ни за что не раздобуду деньги на все экспертизы и услуги юриста. Моя беременная девочка тоже не потянет такие расходы. А сама, без помощи Лаевского, я не выдержу долгую борьбу с человеком, который знает все мои слабые места.

Как ни крути — замкнутый круг. Петля. И я сама, своей верой в Игоря, позволила ему устроить ловушку.

Смириться с таким исходом безумно трудно. Я словно отрываю себя от себя. Теряюсь в пространстве и во времени.

Без работы, без денег, без моих вечных важных дел жизнь незаметно превращается в череду одинаковых серых дней.

Утром я готовлю Лизе завтрак — всегда что-то легкое и питательное. Днем обиваю пороги кадровых агентств и хожу с дочкой по врачам.

Как Лиза ни храбрится, беременность протекает совсем не так, как нам хотелось бы.

— Ферритин очень низкий для вашего срока. Давление тоже упало, — качает головой Градская, наш гинеколог, на очередном осмотре.

— Она будет лучше питаться, — вмешиваюсь я. — Я прямо сегодня куплю говяжью печень и гранаты. А в институте Лиза уже взяла академический отпуск, так что будет отдыхать.

— У вас замечательная мама, — улыбается доктор, — Только питания вам уже мало. Нужен курс железа. Рецепт я выпишу. Также продолжайте пить фолиевую кислоту. И добавьте витамин «С». Можно киви, ягоды или зелень.

— Да, мы все купим, — бледнеет дочь.

— И не забывайте об активности, — строго говорит Градская. — Гуляйте, сколько сможете. Бассейн, фитнес для беременных или что-то еще. Это важно и для физического здоровья, и для психологического.

Она участливо гладит Лизу по руке. И я невольно вздрагиваю от воспоминания о себе в восемнадцать. Такой же бледной, потерянной. Но без железа, без прогулок, зато с кипой договоров и огромным списком номеров клиентов, которых приходилось регулярно обзванивать.

***

Каким-то удивительным образом поход к гинекологу возвращает мою голову на место. Вместо мыслей о разводе я полностью погружаюсь в проблемы дочки. Становлюсь настоящей мамой-наседкой.

Запретив себе думать о своей боли, окружаю Лизу заботой и любовью. Бегаю по магазинам в поисках свежего мяса. Обзавожусь знакомствами на местном рынке, чтобы покупать лучшие гранаты и самую сочную зелень.

Свыкаюсь со своим диванчиком, безденежьем и молчанием мобильного телефона.

Почти забываю, что мне всего тридцать девять, и еще совсем недавно я собиралась жить яркой жизнью и наверстывать упущенное.

Однако за месяц до родов все внезапно меняется.

Утром в воскресенье к нам приезжает агент Лизы — Костя.

— А где моя звездная девочка? — радостно кричит он с порога. — Лиза, мне срочно нужно тебе кое-что показать!

Кивнув мне вместо «здравствуйте», он влетает в квартиру и обнимает дочку.

— Что-то случилось? — бледнеет она.

— Случилось! — Костя торжественно достает из портфеля толстую папку с документами и победно кладет ее на журнальный столик перед Лизой. — Контракт в Милане! Целый год! Один из топовых домов моды! Они увидели твое портфолио и обалдели.

— Кость, ты серьезно? — робко улыбается моя девочка. — Они же почти полгода молчали.

— А теперь не молчат. Теперь требуют! Хотят именно тебя. Сумма... — он делает драматическую паузу и называет цифру, от которой у меня округляются глаза.

— Костя, ты... ты серьезно сейчас? Это не шутка? — Лиза хватается за подлокотник дивана.

— Абсолютно! Единственное... долго ждать они не могут.

— Мне через месяц рожать. А потом еще нужно восстановиться, — Лиза растерянно смотрит то на меня, то на агента.

— Придется как-то быстро с этим... кхм, справиться, — жмет плечами Костя, пялясь на огромный живот дочки.

— Быстро? — нервно прыскает она.

— Я выбил тебе два месяца. Потом сразу с головой в работу. Недели моды в Милане и Париже, съемки для глянца, рекламные кампании. Понимаю, что трудно, но оплата... — Он закатывает глаза. — Это самый дорогой контракт, какой я держал в руках за всю свою карьеру!

Лиза садится на диван и обхватывает живот.

— Мам... это же... — ее голос срывается от волнения. — Этого хватит и на адвоката, и на все экспертизы, и на декрет!

— Милая, нет! Даже не думай об этом!

В груди поднимается тревога. Я так надеялась, что эта ее мечта в прошлом. Так верила в это.

— Это мой шанс, мам! Наш шанс! — дочь протягивает ко мне руку. — Ты же понимаешь?

— Солнышко, не такой ценой, — глотаю подступивший к горлу ком.

— Мам, ты же останешься с малышкой? — спрашивает она тихо. — Всего на год.

— Лиза, а как же ребенок без тебя?

Хочется взять этого Костю за шиворот и выставить за дверь. Навсегда!

— У моей девочки будет самая лучшая на свете бабушка! Ты будешь показывать мне ее по видеосвязи каждый вечер. Каждый день! Я буду видеть, как она растет. Буду с ней разговаривать.

— Это не то, родная, — качаю головой, чувствуя, как наворачиваются слезы. — Совсем не то...

— Зато ты сможешь вернуть себе свою жизнь. Обдерешь папу до нитки, — в глазах моей малышки сверкает ярость. — А потом, мам... С таким портфолио я смогу вернуться на подиум в любой стране мира. Выбирать контракты. Обеспечивать малышку. И ни один мужчина не сможет обобрать меня и выставить на улицу.

— Девочка моя...

Смотрю на дочь. На ее умоляющий взгляд. И чувствую, как по щекам катятся слезы.

— Это наша единственная возможность выбраться, — произносит дочь уже совсем другим тоном, уверенно. Будто билеты на самолет у нее в кармане.

— Ты столько раз пожалеешь.

Сажусь рядом на диван и крепко обнимаю.

— Если мы не решимся, пожалеем вместе и намного сильнее, — чеканит Лиза. И Костя шустро, словно боится упустить шанс, сует ей ручку.