Глава 26

Погода в субботу едва не сорвала к черту все планы. Дождь лил всю ночь, вызывая в душе щемящую тоску. Если Настя откажется, то будет абсолютно права. Ну кто захочет за город, когда даже не позагорать, не погулять? Зная ее, не уверен, что рискнет сунуться в лес после этого ливня. Настена — птичка теплолюбивая. В доме сидеть два дня? Ну такое себе удовольствие…

Утром позвонил Туманов и предложил подождать до обеда — может, развеется еще. Я согласился, угрюмо глядя на серость и сырость за окном.

Если бы мы поехали вдвоем, я бы точно придумал, чем заняться. Мы бы вместе пережили эти промозглые выходные, не испытывая никакого упадка настроения. Я бы растопил камин, попивали бы вино, расположившись прямо на полу, а потом любили друг друга прямо тут же. Эх мечты… есть ли хоть один шанс, что вы когда-нибудь сбудетесь?..

Кажется, я в этот раз не вынесу отказа… слишком близко подошел к цели, позволил себе надеяться раньше времени… не представляю, что буду делать, если выберет Ника. Не смогу видеть их вместе. Наша дружба на этом оборвется? Боюсь, что да. На некоторое время, по крайней мере… пока я не переболею ею…

Возможно ли, что когда-нибудь забуду ее? Как показывает жизнь, это практически нереально. Это ж сколько лет я ее люблю? Прикинул и усмехнулся. Столько не живут, как говорится.

Конечно, все произошло не сразу после знакомства. Лет так до пятнадцати я реально относился к ней как к сестре. Что стало переломным моментом? Помню тот день совершенно четко. Мы сидели с пацанами на лавочке и ржали над девчонками, да над друг другом. И тут один из них вдруг решил постебаться и объявил, что я втрескался в Наську из младших, что он якобы видел, как мы обнимались.

Мы и правда обнимались часто, но мне никогда в голову не приходило, что нас могут обвинить в чем-то подобном.

И тут из-за поворота появилась она, и я впервые взглянул на нее как на девочку. Такая худенькая, хрупкая, в ситцевом платье в мелкий цветочек, развевающемся на лёгком летнем ветерке. Волосы собраны в две косички. Она шла, не глядя в нашу строну какой-то воздушной походкой, а мое сердце, пропускало удар за ударом.

— Ну, Ромео, что скажешь? Влюблен? — Не получив ответ, тот начал громко хохотать и позвал Настю. — Эй, Ленская! А ты любишь Ваньку?

Настя в ответ покрутила пальцем у виска и пошла дальше своей дорогой, даже не заметив, как вдруг внезапно стала для меня центром Вселенной.

— Дебил, — прошипел я и свалил подальше от гогочущих пацанов, прибывая в некотором шоке от навалившихся словно из неоткуда эмоций.

Дальше становилось хуже и хуже. Мне постоянно хотелось ее видеть и одновременно казалось, что все вокруг знают о моих новых чувствах и смеются в след, в том числе Настя. Еще и гормоны шалили не на шутку, заставляя иногда тупо краснеть. Мне нужно было с кем-то поговорить об этом. Первая любовь нагрянула неожиданно.

Зато Туманов уже вполне был в курсе, что с этим делать — и девчонки у него уже были. Спасибо, Ник меня понял и не стал издеваться. Посоветовал не пороть горячку, а подождать и убедиться, что то реально любовь. А уже потом идти к Настьке и объясняться.

Я долго набирался храбрости. В итоге нарвал букет ромашек, ну как букет, штук пять, тайком, опасаясь, что кто-нибудь засечет, как я порчу клумбу.

Нашел ее и произнёс заветные три слова. Она молчала, сложив руки на груди и абсолютно не понимая, что сейчас творится у меня внутри. Как гулко бьется сердце, трясутся и потеют руки, спрятанные за спину.

— Ваня, я от тебя такого не ожидала! — воскликнула она, наконец. — Тебя Мишка послал надо мной поиздеваться, да? Так вот передай — он дурак!

— Нет, Насть! — от удивления я даже не сразу нашел, что ответить. Мишка это тот самый пацан, благодаря которому я "прозрел". А Настя уже убежала, подозрительно вытирая рукой лицо. Обиделась.

Мое первое признание потерпело мучительное фиаско, но в недавнем разговоре я даже о нем не упомянул. Достаточно тех двух о которых зашла речь — валентинка в одиннадцатом классе, которую я с большим трудом решился отправить через подругу Насти, и мои слова на ее выпускном. Валентинка, как выяснилось, до нее даже не дошла. А ведь я, дурак такой, поверил Женьке. Она так живописно рассказывала, как Настя смеялась, с такими подробностями описывала, как она плевалась. Я долго потом просто не мог подойти к подруге и с дуру завел роман с самой Женькой. А после нее с Дианой, Мариной, Викой… но ничего хорошего из этого не выходило. Никогда. Я просто пытался выбить из головы Настю, единственную и неповторимую. Получалось, но ненадолго. Рано или поздно я все равно понимал, что замена неполноценная.

Звонок вернул меня в реальность. Голос Туманова сообщил, что он готов к труду и обороне. Пора ехать на штурм, то бишь уговаривать Настену.

— С ума сошли? — первое, что она спросила, когда Ник безапелляционно сообщил ей, что мы втроем едем на дачу. И где его обещанная деликатность?

Я смотрел на нее и сердце сжималось. Она действительно изменилась за эти три дня. Бледная, почти прозрачная, под глазами тени, губы покусаны, кутается в какую-то бесформенную водолазку.

— Настен, мы торжественно клянемся, что за два дня ни разу не вспомним ни о каких соревнованиях. Не предложим тебе выбор и не поставим в двусмысленную ситуацию. Два дня, как раньше, только дружеские посиделки. Никаких намеков, ничего.

Она долго смотрела на нас, словно никак не могла решится… или поверить. Буду разговаривать с Ником, найду этого Игоря и с ним тоже поговорю. Что за хрень? За две недели довели жизнерадостную девочку до состояния вот этого загнанного маленького воробышка. Не согласятся действовать мягче, будем решать кардинально.

— Хорошо. Если обещаете не давить, — твердо посмотрела в глаза Туманову, дождавшись его утвердительного кивка, обернулась ко мне, но не выдержала и почему-то отвела взгляд. — Ждите, мне надо собраться.

— Насть, да что там собирать?

— Туманов, я еще не успела из дома выйти, ты уже давишь.

— Молчу, молчу…

Собиралась она недолго, но выбор одежды несколько смущал — джинсы, водолазка и спортивная кофта, с длинными рукавами, закрывающими даже кончики пальцев. Да и с собой, похоже, взяла нечто похожее.

— Насть, с тобой все в порядке? — высказался как всегда Туманов.

— Что тебя не устраивает?

Он молча обвел рукой ее фигура, одним жестом давая понять — всё, но увидев ее приподнятые брови и упрямо поджатые губы, махнул рукой, выхватил сумку и пошел на выход.

— Идем, — я взял ее за руку и потянул следом. С удовольствием ощутил, как ее пальчики доверчиво утонули в моей ладони, и она не пытается вырваться. Хороший знак? Надеюсь…