Глава 23

На следующее утро Дрэйма разбудил отдаленный не слишком приятный шум. Медленно открыв глаза, маркиз согнал остатки дремоты, перевёл взгляд на часы и понял, что, на самом деле, уже давно наступил день. Плотные шторы и деликатность камердинера позволили ему проспать достаточно долго, чтобы успеть восстановить силы. Дернув за шнурок, Ринкот дождался появления слуги и задал вопрос:

– Что за шум, Джоул?

– Его Светлость велел открыть запертое крыло и навести там порядок, – сдержанно ответил камердинер, подавая хозяину рубашку.

– Комнаты родителей? – от изумления маркиз промазал мимо рукава, дернул в спешке ткань: скорее одеваться! Я должен поговорить с братом!

Через полчаса свежевыбритый, опрятно одетый Дрэйм отыскал герцога в большой гостиной прежде запертой части дома.

– Вардэн! Что ты тут делаешь?

– Составляю список ремонтных работ, – безмятежно ответил Хэвишшем, записывая что-то в тетрадь.

– Ремонт? – Дрэйм не верил своим ушам.

– Что тебя удивляет? – герцог поднял голову от списка и обвел взглядом большую комнату, оформленную в благородных оттенках синего и золотого. – У меня появилась невеста, светская жизнь приобретает размах, так что нам уже не хватает прежней части дома.

Ринкот догадался, что так будет звучать официальная версия, поэтому сел в соседнее кресло, откинув пыльный чехол, и переспросил:

– А на самом деле?

Брат поднял на него печальный взгляд:

– На самом деле я зашел сюда вчера ночью, увидел, как грязная вода из прохудившейся крыши пятнает обои в мамином будуаре, как плесневеют книги в кабинете отца, как выгорели ленты в комнате Нинель, и мне стало больно. Я понял, что должен всё исправить.

Дрэйм огляделся. Просторная комната, действительно, хранила много воспоминаний. Здесь давали прием по случаю его шестнадцатилетия – возраст первого взросления. Тогда тут горело множество магических ламп и красивых белых свечей, звучала легкая музыка, слышался шорох шелка и звон бокалов. Нарядная мама и гордый отец стояли рядом с ним, представляя свету юного барона Ритау. Тогда ему впервые надели баронскую корону – скромный золотой обруч с гравировкой, отделанный по краю жемчугом. Отец стоял в герцогской короне, брат – в короне маркиза, оба – в мантиях с гербовыми цепями и орденскими лентами… Он запомнил этот момент, но после гибели родных память о радости стерлась.

– Ты прав, брат! – маркиз еще раз оглядел обтянутые тафтой стены, – здесь давно пора навести порядок. Буду рад помочь, чем смогу.

– Давай пообедаем, потом посмотрим каталоги и обсудим, кто из подрядчиков подойдет для деликатной реставрации и отделки.

– Непременно! Иначе подозреваю, ты прикажешь отделать все гостиные в духе твоей берлоги, – ухмыльнулся Ринкот.

– У меня на это оружия не хватит! – рассмеялся в ответ герцог.

* * *

После ночи колдовства Анна вставала трудно: кружилась голова, накатывала слабость, хотелось вернуться в постель и продремать до полудня. Однако бесшумно вошедшая горничная, увидев, что леди не спит, шепотом сообщила:

– Госпожа, модистка прислала Ваш заказ! Вы позволите развесить?

– Да, неси, – девушка внезапно вспомнила, как дед помогал ей прийти в себя после первого сильного колдовства, и решила воспользоваться его рецептом.

Без всякой жалости сдернув себя с постели, Анна на цыпочках подбежала к тазу и умылась холодной водой. Потом намочила полотенце и тщательно обтерлась, чувствуя, как высыхающая на коже влага смывает налет усталости. Тут вернулась горничная с ворохом корзин и свертков. Оказалось, модистка, заботясь о выгодной клиентке, сама забрала ее заказы у обувщика и прислала все сразу, надеясь на своевременную выплату.

Служанка, млея от восторга, открывала пакеты, приговаривая:

– Какая вышивка! Какое кружево! – потом вдруг замолчала словно в недоумении.

Анна повернулась к девушке, увидела, ЧТО та держит в руках, и радостно улыбнулась – ее костюм для фехтования прибыл вовремя!

– Отложи это на кровать. Еще рубашку, черный галстук, и сапожки без каблука, – распорядилась она.

После омовения жизнь заиграла новыми красками, так что Анна, не дожидаясь служанки, сама надела сорочку, рубашку, брюки, плотный жилет и галстук, потом позволила горничной расчесать ей волосы, распорядившись уложить их в самый простой узел. Полюбовавшись собою в зеркале, девушка спустилась вниз, собираясь позавтракать. В буфетной она увидела герцога Хэвишшема, деловито наполняющего тарелку горячим омлетом, беконом и тартинками с копченой рыбой.

– Милорд, – реверанс в брюках выглядел глупо, поэтому Анна слегка поклонилась, имитируя приветствие соперников перед боем. – Вы обещали мне одолжить рапиру или шпагу для тренировки.

Вардэн коротким взглядом оценил костюм, глотнул кофе, затем неторопливо кивнул:

– Непременно. Предлагаю только сначала перекусить, омлет сегодня превосходный. После завтрака я с удовольствием покажу Вам дворик, удобный для занятий и свою оружейную.

– Буду благодарна! – Анна не стала спорить, аромат горячего шоколада, жареного бекона и булочек раздразнили аппетит.

Не стесняясь, девушка взяла чистую тарелку и принялась энергично ее наполнять. В это время вниз спустилась Мелисса. «Воспитанница» была свежа, как майская роза. Ее светлое утреннее платье, чистое и на диво опрятное, подчеркивало девичью хрупкую юность. Даже Анна на миг отвлеклась от перепелиных яиц, фаршированных паштетом, и залюбовалась подругой. К ее удивлению, герцог бросил на подопечную брата короткий вежливый взгляд и снова сосредоточился на тарелке. Нет, мужчина не отрицал привлекательности юной блондинки, он просто думал о чем-то другом.

Когда подали кофе, Хэвишшем велел лакею пригласить в его кабинет экономку и дворецкого:

– Леди Анна, Вы меня простите, если я попрошу Вас поторопиться? – отстраненно спросил он.

О, девушка знала этот взгляд! Так смотрят мужчины, глубоко погруженные в свое дело, поэтому она и не подумала обижаться:

– Я готова, милорд! – она грациозно встала из-за стола и улыбнулась Мелиссе.

Подруга робела перед герцогом и потому, как полагается юной леди, лишь крошила булочку на тарелку.

Вардэн проводил Анну к своему крылу, открыл несколько дверей и показал просторную комнату, полную самого разнообразного оружия. Мечи, копья, сабли, палаши, рапиры и шпаги, а также их дворцовые варианты были аккуратно развешены и разложены вдоль стен. На манекенах крепилась разнообразная защита – от кожаного жилета, обшитого тонкими металлическими пластинами, до костяного нагрудника, сделанного для какого-то степного воина.

– Рапиры и шпаги – вот здесь, – герцог подвел девушку к нужной стойке, – тренировочное оружие отмечено зеленой лентой на темляке или рукояти, щитки и нагрудники – в этом шкафу.

– Ваша защита мне не подойдет, милорд, – вежливо отказалась Анна.

– Моя – нет, – Хэвишшем кивнул на манекен в тяжелом глянцевом доспехе из плотной кожи и металлических колец, – но в этом шкафу хранится много комплектов для детей и подростков. Думаю, что старый колет Дрэйма Вам подойдет.

С этими словами хозяин дома открыл шкаф и вынул несколько простых кожаных нагрудников, закрывающих тело от горла до паха.

– Прошу, выбирайте, примерьте, а потом загляните ко мне в кабинет, я же пока переговорю с мистером Бригсом.

Анна не возражала. Ее заворожил знакомый запах, стоящий в оружейне – кожи, металла, минерального масла и пасты для чистки клинков. Едва мужчина ушел, она прикрыла глаза и, едва касаясь кончиками пальцев, пробежала по ряду клинков, выбирая себе пару для тренировки. Нашла! Одна полоса стали отозвалась на ее прикосновение. Девушка медленно открыла глаза и, глубоко вздохнув, всмотрелась в оружие. Перед ней была легкая шпага в потертых, ничем не украшенных ножнах. Шершавая рукоять, граненый клинок с тонким узором возле гарды – достойное оружие для молодого дворянина, не отличающегося ростом или шириною плеч.

Анна вынула клинок из ножен, примерила к руке, подняла, взвешивая, ловя баланс, и восхитилась – настолько все удачно соответствовало ее возможностям и желаниям. Похоже, клинок ковал истинный мастер, умеющий вложить в оружие частичку души. Девушка ласково провела ладонью по лезвию, позволяя ему слегка оцарапать кожу. Капелька крови набухла на пальце, чтобы через миг впитаться в сизую сталь. Напившись крови новой хозяйки, шпага слегка завибрировала, признавая ее. Оставалось лишь порадоваться тому, что барон Бра обучил свою внучку всем ритуалам, связанным с оружием. Если бы герцог не дал Анне свое разрешение выбрать здесь оружие, этот клинок мог отрезать ей пальцы, а без привязки на крови остался бы холодным куском железа, неудобным и даже опасным в бою.

После шпаги настал черед защиты. За нагрудником пришлось подпрыгнуть. Для женщины леди Анна была довольно высока, но все же, не могла соревноваться с мужчинами семьи Хэвишшемов в росте и длине рук. Табурет же в этой комнате был только один – совершенно неподъемное сооружение из каменного дуба. Приложив к себе защиту, девушка убедилась, что размер ей подойдет, затем изучила застежки и завязки на предмет целости. Все оказалось вполне рабочим, так что она быстро отыскала в том же шкафу фехтовальные перчатки с широкими отворотами, защищающими руки. Дополнительные манжеты, помогающие запутать противника брать не стала, тренировка – не бой, а значит, и лишняя экипировка ни к чему. Закончив выбирать снаряжение, девушка со всей своей добычей отправилась в кабинет лорда Вардэна.

Там отчего-то пахло свежим ветром и лимоном. У стола переминался дворецкий, в коридоре слышались шаги, плеск воды, шелест юбок: горничные под руководством экономки уже начали борьбу с пылью и паутиной. Увидев Анну, герцог с прежним суровым видом отпустил дворецкого:

– Можете идти, мистер Бригс. Жду мастеров, как можно скорее и обязательно пригласите реставраторов!

– Реставраторов? – девушка вопросительно посмотрела на мужчину.

– Так называют магов, умеющих возвращать прежний вид предметам искусства или вообще материальным объектам. Очень тонкое и дорогое колдовство. К сожалению, я обнаружил, что часть памятных мне портретов пострадала от сырости.

– Надеюсь, все будет хорошо, – Анна неловко отвела глаза.

Она помнила, что среди портретов был один особенный, украшенный веточкой флёрдоранжа, – изображение первой невесты герцога Хэвишемма. Девушка была написана в то время, когда наследник титула носил «титул учтивости» маркиза Ринкота, потому рядом с ней на подставке стояла корона маркизы, в остальном она выглядела как все невесты – очаровательно, нежно, воздушно. Платье из чудесного голубого глазета очень шло к ее голубым глазам.

– Вы уже подобрали оружие и защиту? – герцог мастерски перевел разговор.

– Да, мне понравилась эта шпага. Очевидно, она сделана для ребенка? Но мне очень подходят ее длина и вес, – улыбнулась Анна.

Хэвишшем взял в руки простые потертые ножны, погладил их словно старых знакомых:

– Да, это первое оружие, которое отец вручает сыну после принесения вассальных клятв. Мне было двенадцать, когда я получил ее. Потом, конечно, вырос…

– Если это Ваша фамильная реликвия, я подберу себе что-нибудь другое, – закусила губу Анна, не желая будить горькие воспоминания.

– Пустяки, – отмахнулся Вардэн, – она Вам нравится, она Вам подходит, значит, Вы занимаетесь с этой шпагой! Идемте, покажу Вам дворик.

Мужчина, прихрамывая, двинулся по коридору, и девушка отметила, что он довольно свободно передвигается без трости, значит, повреждение не такое серьезное, вероятно, его даже можно залечить? Жаль, она мало внимания уделяла врачеванию. Научилась останавливать кровь, стягивать простые порезы и все… Сюда бы специалиста, хорошего мага-медика. Неужели, за четыре года герцог не мог найти хорошего лекаря?

Анна задумалась и вспомнила, что и дед, и отец всячески отрицали медицину. Если удавалось встать после молодецкого удара или колотой раны, они считали себя здоровыми. Зато вот банальная простуда приводила их в уныние, так что маме стоило много хлопот напоить их лекарствами, заставить соблюдать режим и не выполнять предписания врача. Может и здесь получилось также? Герцог поторопился встать, не долечив рану, а потом просто не дал ноге второго шанса?

Пока девушка размышляла, Вардэн привел ее к тяжелой двери, оббитой железом, оглянулся и вынул ключ:

– Мы с Дрэймом никого сюда не пускаем, безопасность…

При этом Хэвишшем так ненатурально пожал плечами, что Анна догадалась – дело в чем-то другом, но сделала вид, что верит. Дверь открылась совершенно бесшумно, за ней явно следили, регулярно смазывая петли и замок. За нею оказался внутренний дворик. Девушка подняла голову и удивленно распахнула глаза: двор был полностью окружен стенами! На самой дальней висели мишени, слева стоял длинный деревянный стол, заполненный учебным оружием, справа красовались соломенные чучела. В центре была вымощена площадка, больше всего напоминающая дуэльный круг, дальше шла полоса крупного песка и щебенки.

– Если сделать стеклянную крышу, здесь можно тренироваться круглый год, – зачарованно произнесла Анна, проводя рукой по красной кирпичной стене.

– Мы и так тренируемся тут круглый год, – насмешливо глянул на нее Вардэн, – стены защищают от ветра, а все остальное делает бой максимально настоящим.

– Понимаю, – девушка взяла в руки шпагу и начала делать разминку, – дедушка тоже тренировался на улице, в зал уходил только во время метели или грозы, да и то по настоянию мамы.

– Ваш дед был великим мастером, – признал Хэвишшем, скидывая камзол.

Анна отвернулась, блюдя приличия. Несмотря на вольности воспитания, она не привыкла смотреть на мужчин в одних рубашках и штанах для верховой езды. Вардэн взял со стола пару «меч-кинжал», сработанную из тяжелого мореного дуба и тоже начал разминку.

Девушка выполняла стойки, финты и пассы, но при этом краем глаза наблюдала за лордом. Он работал с оружием по-мужски, рассчитывая на длину рук, силу плеч, добавляя ударам силы с помощью инерции массы. Такая техника движений Анне не подходила. Для нее барон Бра давно разработал собственный стиль: легкое подпрыгивание на месте, скупые движения, не напрягающие тонкое запястье, а потом внезапный разворот, и – стремительный укол!

– Ты ниже ростом, гибче, а, значит, быстрее – и это твои преимущества! – уверял внучку старый фехтовальщик. – Маленькая горошина закатится туда, куда не проберется громила, и укусить горошина тоже может… Если в нее вставить иголку. – тут темные глаза барона окружались сетью мелких морщинок от смеха.

Именно горошиной с иглой боярышника деревенский мальчишка однажды плюнул в Анну, когда она выходила из церкви. Острый шип увяз в плотной ткани, не причинив вреда, но, испугавшись, девочка едва не свалилась с лестницы. Удержав равновесие, она забыла о своей важности и первом длинном платьице. Вилланы потом долго вспоминали, как маленькая леди, подобрав юбки, бегала за парнишкой с первой попавшейся хворостиной, требуя остановиться и принять вызов на дуэль!

Размявшись, Анна пошла «поработать» с манекенами. Дело было привычным, хоть и скучноватым, но вскоре она увлеклась, решительно и резко нанося удары по ключевым точкам, и оттого не сразу заметила, что герцог уже некоторое время стоит и смотрит на нее.

– Ваша светлость? – убрав выбившуюся из прически прядь, спросила девушка.

– Не хотите размяться со мной, пока лорд Дрэйм спит? Мне тяжело работать только с тенью.

– Боюсь одного удара Вашего меча хватит, чтобы отправить меня на тот свет, – покачала головой девушка, останавливаясь.

– Возьмем рапиры? Здесь есть учебные с защищенным кончиком. – предложил герцог.

– Три укола? – уточнила условия поединка Анна.

– Согласен! – Вардэн улыбнулся, солнечный луч упал на его лицо, словно подсвечивая такую редкую улыбку.

Девушка ощутила вдруг, как у неё сжалось сердце.

– Ан гард! – не давая себе времени на размышления, Анна встала в позицию, вспомнила деда и позволила рапире порхать в своих руках.

– Легче, легче! – сквозь звон железа ей слышался голос барона Бра, – не стоит так напирать, Горошина, уступи, поддайся, замани, а теперь бей!

Выпад неожиданно закончился не провалом в пустоту, а упором в жесткий нагрудник герцога.

– Укол! – констатировал он. – Знаете, если бы не защита, Вы бы проткнули меня насквозь, прямо в сердце!

Девушка выпрямилась, чуть пожала плечами, мол, с кем не бывает, и вернулась на позицию:

– Ан гард!

На этот раз она старалась не давать сознанию рассеиваться, не позволяя соскользнуть в «боевой режим», поэтому ее первые выпады были безуспешны. Вардэн начал подтрунивать над нею, намереваясь разозлить, чтобы заставить делать ошибки. Разозлил, только девушка была научена обращать гнев в холод и уже с холодной головой внезапно атаковала из совершенно невозможного положения. Шаг, второй, поднырнуть под его оружие и… укол в печень! Мужчина присвистнул, останавливаясь:

– Вы способны удивить, прекрасная леди!

Вот это было сложнее. Не поддаваться похвалам, лести, не расслабляться от восхищенных взглядов. Помнится, дед лечил гордыню и самолюбование шлепком по мягкому месту, причем шлепал своей шпагой, что было вдвойне обиднее. Позже, мама научила девочку реагировать на похвалы иначе, так что Анна решила использовать старый мамин совет. Она безмятежно улыбнулась, взмахнула ресницами и выдохнула восторженное:

– Ваша светлость! – словно была глупенькой дебютанткой на первом балу.

Хэвишшем удивленно нахмурился, а девушка тут же отступила, подняла руку:

– Ан гард!

Третья схватка была самой длинной и сложной. Герцог учел свои ошибки, он просто не подпускал Анну ближе, пользуясь длинной рук и высоким ростом. Девушка уже запыхалась и почти отчаялась, когда в голову пришла одна шутка, которую она однажды проделала с дедом. Барон Бра был невысок ростом для мужчины, но десятилетней девочке казался великаном. Шаг вперед, назад, разворот и… проскользнув под рукой мужчины отражающей атаку, девушка оказалась за его спиной. Но рапира – не кинжал, ее к горлу не приставишь, поэтому она просто подпрыгнула, обхватила его шею руками, вцепилась покрепче и шепнула в ухо:

– Укол?

Герцог вздрогнул всем телом, двинул плечами, словно собрался скинуть ее, но удержался и согласился:

– Укол, но с кинжалом было бы надежнее!

Анна разжала руки, медленно сползла на землю и опустила глаза, делая вид, что поправляет сбившуюся защиту:

– Да, кинжал мог помочь, но я не взяла его на тренировку.

– В следующий раз берите, – серьезно сказал герцог, – моя мать и сестра были совершенно безоружны во время нападения. Сейчас мне больно вспоминать об этом.

Анна отсалютовала Вардэну рапирой, затем вернула ее на стол, обнаружив, что он закрывается плотной кожаной крышкой, словно сундук. Герцог тоже вернул оружие на место, щелкнул запорами, затем вежливо открыл девушке тяжелую дверь, помогая вернуться в дом.

Особняк уже не был тихим – всюду сновали слуги. Поденные работницы в огромных серых передниках и чепцах, подоткнув юбки, мыли полы, драили подсвечники, начищали люстры и каминные решетки. Мужчины сновали с ведрами и корзинами, двигали мебель, снимали картины с пропыленных стен. За всем этим зорко приглядывали экономка и дворецкий. Скрипя и охая, дом Хэвишшемов оживал.