Глава 15
Этот день начинался замечательно: меня никто не будил спозаранку, не толкал в плечо, требуя выпить гадкий отвар, не стягивал на пол одеяло, не лез под рубаху, проверяя ожог… короче, кайф. Просто потому, что я мудро встала на рассвете и на цыпочках прокралась на кухню, собираясь сделать парням грандиозный сюрприз.
С тестом сегодня возилась особенно долго – больно уж мука тут была необычной, так что оно получалось тугим и всегда отвратительно раскатывалось. Зато с кремом проблем никаких не возникло – вернувшийся с обязательного дежурства Бер… а ему выпала очередь караулить как раз под утро… вовремя услышал шум и с радостным удивлением обнаружил, что сегодня их ждет обещанный торт. Его любимый. Самый-самый… короче, тот самый – «бабушкин», от которого он был без ума.
Ради такого случая братик даже плюнул на сон и, глотая слюнки, охотно взялся мне помогать, собственноручно взбивая сливочный крем неудобной мешалкой. Но я на это не повелась и все два часа, пока он активно молотил ею в кастрюле, зорко следила, чтобы этот сластена не вздумал лопать. Вернее, «пробовать», как он всегда это называл. Потому что уже отлично знала – после таких «проб» от крема ничего не останется, как в мультике про Винни Пуха и день рождения Иа. Как он там пел? «Мед ведь такой это странный предмет: если он есть… ням… то его сразу нет».
Это – совершенно точно сказано именно про моего зеленоглазого братика. Сажать его поблизости от сладкого – все равно что пустить сумасшедшего пироманта в сарай с сухим сеном. Или посадить голодного кахгара перед большим куском парующего мяса.
Одним словом – опасно.
Но он избавил меня от утомительной ручной работы, с которой я бы сама возилась неизвестно сколько времени, так что я решила, что игра стоит свеч, и предпочла время от времени на него сурово покрикивать, чем заниматься нежным кремом сама.
Выглядело это примерно так:
– Вот скажи, Бер, что ты думаешь насчет… ну-ка убрал ложку ото рта!
– Прости, я задумался.
– Так вот, что ты думаешь… я сказала: убрал ложку!
– Прости. Я снова задумался.
– Бер! Ты его съел!!!
– Э… ну… я случайно.
– ОПЯТЬ?!
– Ну да. Он же вкусный…
И вот так все утро. Когда же наконец крем был готов, а я достала из печи горячие коржи, стало совсем тяжело, потому что мне пришлось на какое-то время отвлечься, а наглый братец в это время молниеносно таскал пальцем крем из кастрюли. Причем я догадалась об этом только через полчаса, когда увидела крохотный сливочный комочек на его смуглом носу. Представляете, что я испытала, когда в страшном подозрении заглянула в изрядно полегчавшую емкость и обнаружила, что он умудрился слопать почти треть?
Достаточно сказать, что на кухне случился небольшой ураган.
Честное слово, я гонялась за ним вокруг стола с огромной скалкой. Я грозила ему побоями. Обещала воткнуть в него все острые предметы, которые имелись под рукой… а он только хохотал и уклонялся, из-за чего очень скоро все стены (а дом у нас, напомню, изнутри обшит деревом) оказались утыканы всевозможными орудиями убийства, из-за чего стало казаться, что это – и не кухня вовсе, а пыточная.
А потом Беру убегать надоело.
Потом я все-таки засветила ему в лоб каким-то горшком, и брат возмутился. После чего уже мне пришлось носиться от него по всей кухне, попутно швыряясь всем, чем только можно, чтобы избежать надругательства над своим личиком, которое пообещали щедро вывозить в остатках крема.
Затем на шум сбежались остальные.
К тому моменту я уже носилась вокруг стола босиком, так как тапки стали первыми боевыми снарядами, которые полетели в разохотившегося братца. Более того, носилась я уже без заколки, потому что швырнула ее следующей, сразу за тапками, надеясь его напугать. Там у нее шпилечка была такая, острая… но Бер ловко избежал возмездия, и теперь заколка возмущенно дрожала в двери, войдя туда шпилькой почти до упора. Мой длинный халат, увы, остался валяться где-то в гостиной, потому что в какой-то момент Бер меня почти поймал и успел цапнуть за подол. Я вывернулась, конечно, но халат остался у него в руках, а теперь мирно почивал на полу, потому что Бера как добыча он совсем не устраивал. В итоге на мне осталась только шелковая комбинация, едва доходящая до середины бедер. Ну, знаете – тоненькие бретельки, свободный покрой, мягко и деликатно подчеркивающий силуэт… струящаяся серебром ткань… я себе специально такую сшила по старой памяти.
Братья одобрили. Поначалу. А теперь эти негодяи ржали в три голоса, пока я с воплями улепетывала от Бера, попутно пытаясь отбиться от его грязных (потому что по локоть в креме) рук и всеми силами избежать очередного дня «маркиза де Сада».
Когда же стало ясно, что дело с тортом затягивается, меня все-таки поймали и вернули обратно. Бера перехватили, настучали по репе и потребовали оставить «кухарку» в покое. Хотя бы до того момента, пока лакомство не будет готово. Он подумал и ради торта, естественно, отставил планы страшной мести в сторону. Потом мы помазали ему синяк «синькой», пообещали дать торт первому, и все ненадолго успокоилось. Более того: совместными усилиями мы все-таки разрезали коржи, намазали их кремом (благо я сделала его в два раза больше, чем надо, потому что знала, что иначе останусь вообще без начинки), потом сложили эту красоту на трехуровневую подставку и…
Заметив жадные взгляды со всех сторон, я решительно возмутилась и погнала всех на фиг. То есть на тренировку. Заявив, что торт еще надо украсить, а им я такое важное дело не доверю.
Братья тяжело повздыхали, но все-таки ушли, бросая на вожделенный торт плотоядные взгляды: он сегодня у меня вышел большой, просто огромный – в целых три этажа, как на свадьбу. Ровный, красивый, как у королевского повара… мм-м… даже у меня слюнки потекли. Воспользовавшись тем, что никто не видит, я тоже украдкой попробовала крем и довольно улыбнулась: наконец-то то, что надо! Не зря Бера от него пришлось отрывать по живому. А скоро они закончат с упражнениями, разомнутся, помоются, и тогда я им настоящий пир устрою. Когда еще такая возможность будет?
Я почти час провозилась с бумажным кулечком, выписывая на коржах красивые розочки. Никогда раньше такого не делала, потому что времени было жалко, да и ребята у меня непривередливые, но сегодня почему-то захотелось совершенства. Вот я и старалась, чуть не высунув от усердия язык и напрочь позабыв, что вся эта красота – лишь на пару минут. До того, как братики вернутся с заднего двора, и до того, как к ним присоединятся такие же взмыленные Родан и Эррей.
Закончив наконец с тортом, я отошла и с гордостью оглядела творение рук своих.
– Красота! – довольно признала, придирчиво оценив результат.
– Еще какая, – зачарованно согласились со мной от двери.
Я обернулась и вздрогнула, перехватив влюбленный взгляд Бера. Полный такой диковатой страсти и неподдельного вожделения, что я невольно попятилась и закрыла свое сокровище спиной.
Как всегда после тренировки, братик был обнажен по пояс, мокрый от пота, с растрепавшейся черной косой, которую заколол на затылке, чтобы не мешалась. Возбужденный до зеленых искр в глазах. С крохотными царапинами на голом торсе, на которых еще не успела высохнуть кровь. Кажется, опять с боевыми клинками развлекались, негодники. Вон снаружи еще звенят. Кажется, Бера просто вышибли из схватки, наставив условленное количество царапин и тем самым обозначив его проигрыш.
Я машинально подсчитала: семнадцать. А потом подняла взгляд и со справедливым подозрением спросила:
– Бе-ер… ты что тут делаешь?
– Помочь пришел, – непроизвольно облизнулся Изумруд, откладывая в сторону меч. – Вдруг тебе помощь нужна? Я зашел узнать.
– Не нужна, – настороженно отозвалась я, неотрывно следя за разгоряченным скароном. – Все готово.
– Точно?
– Да. Но пока остальные не придут, не дам. Даже не надейся.
– А может, чуточку?
– Нет, – твердо сказала я, настойчиво загораживая торт собой и непроизвольно оглядываясь в поисках скалки.
– Только попробовать, – жалобно попросил брат, но я решительно мотнула головой.
– Ни за что. Терпи до завтрака.
– Ну, Гайдэ… ну, пожалуйста…
– Никаких «пожалуйста». Кыш отсюда, пока я не рассердилась.
Бер посмотрел нам меня совсем несчастными глазами. Красивыми, зелеными, умоляющими…
Я тряхнула головой, сбрасывая наваждение, и, нащупав наконец орудие защиты, грозно посмотрела на брата:
– Пошел вон из кухни. На меня твоя магия не действует, поэтому даже не пытайся.
Он сник. А потом покосился в окно и радостно брякнул:
– А у нас гости!
– Вон, – недобрым голосом повторила я, даже не обернувшись. – И нечего мне зубы заговаривать. Даже если гости, Ас их сразу вытурит. Так что не надейся, что я отвлекусь и ты успеешь цапнуть кусок.
– Злая ты, – упрекнул меня братец, жадно поглядывая на торчащую у меня из-за плеча верхушку торта. – И вредная. Ты меня совсем не любишь.
– Люблю. Но все равно не дам.
В гостиной послышались шаги и скрип открывающейся двери. Кажется, кто-то действительно нарушил сигналки Лина, и Ас пошел выяснять, кого к нам опять принесло. Наверное, Эррей с утра пораньше заявился. Или Родан почуял, что сегодня его ждет отменное угощение. Они все такие… всегда знают, где можно поживиться. Сейчас у меня была лишь одна задача – уберечь торт от голодного брата, который определенно забыл о своем обещании и снова нацелился на мое сокровище.
– Бе-ер… – угрожающе протянула я, когда этот маньяк сделал еще один шаг в нашу с тортом сторону. – Не смей… не подходи…
– Я немножко, – нежно пообещал Бер, продолжая подкрадываться к столу, как голодный лев к затаившейся лани. – Я только чуть-чуть… никто не узнает…
– А ну, назад! Я все Асу расскажу!
– Зачем? – томно промурлыкал оголодавший Изумруд. – Разве я делаю что-то плохое? Ты же все равно дашь?
– Дам. Но позже.
– Так в чем же дело? Я ведь уже свободен… – Взгляд Бера упал на виднеющуюся розочку и тут же замаслился. – Мр-р… какая красивая… какая аппетитная… вкусная, наверное… Гайдэ, не мешай. Почему ты пятишься? Не надо… я же ничего плохого не хочу…
В гостиной снова хлопнула дверь.
– Народ, у нас гости! – громко предупредил Ас, чем-то шурша и отодвигая в сторону, судя по шуму, первое попавшееся кресло. – Эгей! Вы слышали?!
– На фиг гостей, – довольно громко отозвался Бер, не отрывая от торта горящего взгляда. – Порежь их по-тихому, и все.
Я вздрогнула, когда распаленный Изумруд придвинулся ближе, и, заглянув на миг в его расширенные зрачки, отчетливо поняла: торт придется спасать. И, наверное, ценой собственной жизни. Потому что братика уже понесло. Вон какие прожекторы вместо глаз сияют. Кажется, мне его уже не остановить: говорят, сумасшедшим нельзя перечить.
Молниеносно просчитав все варианты и поняв, что одной мне не справиться, я проворно развернулась, цапнула подставку с тортом и метнулась в сторону гостиной.
– Ас! Спасай меня от этого чудовища! Он опять взялся за старое!
– Ку-уда? – Бер неуловимо быстро сдвинулся и загородил мне дорогу. – Никуда ты не сбежишь, дорогая. Тем более с таким сокровищем. Поставь. Поставь на место и не мешай мне радоваться жизни.
– Фигушки! – Я проворно отскочила, прижимая к себе тяжелое блюдо. – Ас, спасай нас обоих! А то съедят!
– Кто съест? – растерянно спросил из гостиной брат. – И кого именно?
– Кто-кто?! Чудовище это зеленоглазое! Меня и мою главную ценность!
– Что-о?!
– Стой! – громко возмутился Бер, когда я юркнула обратно и отгородилась от него столом. – Стой! Отдай немедленно!
– Только через мой труп!
– Гайдэ, не смей! Я тебе отомщу!
Я только расхохоталась, а потом вскрикнула, потому что брат, отбросив всякие сомнения, перешел в решительное наступление. А мгновением спустя, поняв, что иного выхода нет, ласточкой взлетела на стол. Как была – босая, но с невредимым тортом, который еще и подняла под самый потолок, чтобы Бер не дотянулся руками.
Однако этот негодяй не растерялся и, сообразив, что с пола уже не допрыгнет, потянулся к моим пяткам.
– Господи! – возопила я, обращаясь к молчаливым небесам. – Как ты мог создать скаронов почти совершенными, но оставить у них один-единственный и такой чудовищный изъян?!
– Ах вот ты как заговорила? – внезапно промурлыкал Бер голосом, от которого мое сердце ухнуло куда-то вниз. – Зря-я, Гайдэ. Очень и очень зря. Потому что ножки-то твои, вот они… пяточки голенькие… розовые… даже тянуться не надо…
– Бер! – взвыла я уже всерьез. – Не трогай меня, чудовище! Только попробуй! Я тебя прибью! Я тебя четвертую! Я тебя… А-А-АС!!! Спасите-помогите! У нас в доме завелся маньяк-щекотун!
Наконец дверь с грохотом распахнулась, и в проеме показался долгожданный спаситель – Ас, в панике оглядывающий похожую на место бойни кухню. Он замер, едва не схватившись за меч. Мгновенно увидел подкрадывающегося к моим пяткам Бера, на лице которого застыло кровожадное выражение, по достоинству оценил его вытянутые пальцы, уже почти коснувшиеся моих ног. В шоке увидел меня с тортом на столе и растерянно спросил:
– Гайдэ, ты что там делаешь?!
– Спасаюсь, – облегченно вздохнула я, уже с трудом держа тяжелое блюдо над головой. – И спасаю ваш завтрак от этого зверя. Знаешь, что он хотел со мной сделать?!
Ас опустил руки и покачал головой.
– Сумасшедшие… вы что, не слышали? Я же сказал, что у нас гости!
– Да какие, на фиг, гости?! – возмутилась я, с трудом отпихнувшись от Бера. – Не видишь – я в осаде?! Этот негодяй меня все утро мучает! Проходу не дает!
– Слезай, – вздохнул Ас.
– Сперва убери отсюда это чудовище!
– Бер – вон. И умойся наконец. На тебя смотреть страшно.
– Ладно, – проворчал Бер, со вздохом сожаления отодвигаясь от меня подальше. Правда, потом его взгляд коснулся большой кастрюли, в которой еще осталось немного крема, и быстро посветлел. Изумруд торжествующе усмехнулся, мгновенно цапнул добычу и быстрее молнии ринулся прочь, унося ее, как любимую девушку – крепко прижатой к груди.
– Бер, нет! – ахнула я со стола. – Поставь на место! Я его Гору обещала!
Бер только зловеще расхохотался и метнулся вон, унося с собой остатки крема. Я возмущенно выдохнула, мигом спрыгнула на пол и, понимая, что времени у меня буквально пара секунд, опрометью ринулась следом, всерьез разозлившись и больше не намереваясь давать эту гаду фору.
– Гайдэ! – почему-то дернулся навстречу Ас, но я только всунула ему в руки торт и пулей вылетела наружу, горя жаждой мести и не отрывая мстительного взгляда от спины улепетывающего братца.
– Стой, мерзавец! Стой, а то ударю!
Мы ураганом выскочили из кухни, на одном дыхании пролетели гостиную, потом ворвались в узкий коридор, едва не снесли вторую дверь, почти одновременно вывалились на задний двор, где продолжали тренироваться Гор и Ван. И вот тут-то я наконец настигла мерзкого вора, а потом с силой поддала ему пониже спины.
От такой подлости Бер возмущенно охнул и кубарем слетел со ступенек, каким-то чудом не выпустив из рук добычу. Но поздно – я уже прыгнула следом, вцепилась в него дикой кошкой и, намереваясь отстоять свое кровное, громко крикнула:
– Гор! Ван! У меня для вас пренеприятнейшее известие!
Звон клинков тут же прекратился.
– Что такое? Гайдэ! Бер, вы что творите?!
– Я задержала злостного нарушителя! – гордо заявила я, вися на спине брата тяжелым мешком. – Вот это чудовище украло с кухни важный питательный артефакт и собиралось его нагло присвоить! Но я была на страже, и он не успел далеко уйти!
Братья слаженно хохотнули, когда Бер попытался меня стряхнуть, но не смог, потому что я вцепилась уже клещом и, перегнувшись через его голову, почти вырвала полупустую кастрюлю. Брат, правда, не растерялся и, изловчившись, тут же вернул себе добычу. Но кастрюлю наконец заметили остальные, и вот уже при виде нее Гор неожиданно осекся, а потом очень недобрым голосом спросил:
– Бе-е-ер, что это у тебя в руках?
Зеленоглазый демон впервые дрогнул, напрягся и под пристальными, нехорошо изменившимися взглядами братьев опасливо отступил.
– Крем! – торжествующе сдала его я с потрохами, и Гор с Ваном выразительно переглянулись.
– Тот, который ты обещала нам?
– Он все утро на него покушался, соблазнить меня пытался, обманом вкрадывался в доверие, подлым змеем подлизывался, но я не поддалась и отвоевала его для вас! Вот!
– Бер, ты что, пытался сожрать наш крем?! – Гор аж в лице переменился, когда понял, что происходит. Ван потемнел, как грозовая туча. Над ним тут же скопилось как-то нехорошее облачко, в синих глазах заискрились самые настоящие молнии, а руки очень выразительно приподняли острый клинок.
– Бер… брат мой…
– Пока, Гайдэ! – поспешил вывернуться Бер и стремглав кинулся обратно в дом, пока его не убили на месте. – Прости, но я должен тебя покинуть.
Я ойкнула, внезапно попав босыми пятками на холодную землю, но быстро опомнилась и прокричала вдогонку:
– Кастрюля! Брось ее, дурак! Не жадничай!
– Ничего… авось не догонят…
– И не надейся! – пропела я ехидненько. – Догонят и так дадут, что ты в жизни больше никакого крема не захочешь!
– Еще как… захочу… вот только этот доем…
– А ну, стой! – взревели на два голоса обманутые братья и, забыв про тренировку, рванули следом – мстить. Прямо так, как были: мокрые от пота, полуголые, босые и покрытые мелкими капельками крови, выступившей из многочисленных царапин. Страшное, надо сказать, зрелище. Неудивительно, что Бер даже не попытался сопротивляться, а тут же задал стрекача: за мой крем эти звери могли растерзать кого угодно. Тем более когда уже считали его своей собственностью и терпеливо ждали законных остатков, в отличие от некоторых, которые трескали их два дня подряд до этого.
Удовлетворенно вздохнув, я отряхнула ноги и тоже пошла к дому. Причем доносящийся со второго этажа шум услышала еще издалека. А пока шла по полутемному коридору, он стал настолько сильным, что я огорченно вздохнула: ну вот, опять что-нибудь разнесут вдребезги. Неугомонные. В прошлый раз это были перила, которые «случайно» изрубили в куски. Потом пробили одну из ступенек, слегка не угадав с ударом. На одном углу дома у нас с некоторых пор тоже была глубокая выбоина. Но если они мне еще и окна разобьют…
– Эй вы! – сердито рявкнула я по пути в гостиную. – Если рассадите там хоть одно стекло, уши откручу!
Возня на втором этаже стала чуть потише, потом громко хлопнула створка раскрывшегося окна. На заднем дворе что-то стукнуло, а потом уже оттуда зазвенела сталь, красноречиво доказывая, что неугомонные братики еще не остыли.
Ну и ладно. Сами разберутся. Небось не маленькие.
– Гайдэ, – со вздохом встретил меня в конце коридора Ас. – Ну что ты творишь, а? Я же сказал: у нас гости. А ты в таком виде!
– Мой дом – моя крепость, – фыркнула я. – В каком виде хочу, в таком и хожу. И никто мне тут не указ.
– Где твой халат?
– Откуда я знаю?! Я им в Бера кинула, а куда он дел – понятия не имею!
– Стой, – придержал меня брат, когда я дернулась зайти в гостиную. – Стой тут. Я сам найду.
Я удивленно проводила его глазами, следя за тем, как Ас вернулся к кухне и выразительно заозирался, действительно ища мой нескромный халат, как будто делать больше нечего.
– Ас, ты чего? Мы же договорились!
– Я помню. А еще мы договорились… Бер тебе живот намазал?
– Э-э… нет. Не успел. Когда бы он намазал, если все утро охотился за сладостями?
Ас замер на середине комнаты и, резво подняв голову, уставился на меня во все глаза.
– Что?
– Он не успел, – со вздохом призналась я и, разведя руками, все-таки шагнула на свет. – Я с ним все утро воюю и никак угомонить не могу. То ложку изо рта вынимать приходится, то следить, чтобы в крем пальцами не лез, то с носа у него этот крем снимать. Хуже, чем в детском саду, прямо…
Я неожиданно заметила в одном из кресел постороннюю фигуру, с величайшим изумлением уставившуюся на меня снизу вверх, и споткнулась. А потом разглядела ее в деталях, увидела красивое холеное лицо, расширенные серые глаза, слегка взъерошенные золотистые волосы, и вздрогнула.
– Твою ж мать… картина Репина «Не ждали»…
Ас метнул в ту сторону крайне напряженный взгляд, а я вдруг почувствовала, что начинаю самым настоящим образом краснеть. Потому что внезапно поняла, что насчет «гостя» Ас вовсе не шутил. Что им оказался не Эррей или уже начинающий привыкать к моим выходкам Родан. Не внезапно вернувшийся из эрха господин Дагон. И даже не заботливый лекарь, уже успевший утомить меня своим назойливым вниманием. Нет, этот человек был совсем… совсем неожиданным гостем. Я с некоторых пор вообще не чаяла его увидеть. Но он пришел. Бесцеремонно уселся в первое попавшееся кресло, наверняка слышал всю нашу перебранку, начиная с кухни и заканчивая моими воплями на заднем дворе. Более того, мог самолично наблюдать нашу недолгую схватку с Бером. А теперь с изрядной долей растерянности изучал меня… трепаную, с разметавшими по спине волосами, в одной только тоненькой комбинашке, которых тут еще не знали, с голыми ногами, босую, бледнокожую, как Белоснежку… а рядом со мной – большую кастрюлю с остатками крема, которую Бер все-таки выпустил из рук, а кто-то другой бережно поставил на подоконник.
Я растерянно моргнула, не зная, как реагировать на такое вторжение, а потом разом осознала, как именно сейчас выгляжу, и с неслышным стоном прикрыла глаза.
Боже мой. Король…
И я опять стою перед ним, как дура. Сперва немощной барышней сникла, потом умирать надумала, теперь в полуголом виде щеголяю… Все. Моя несуществующая репутация окончательно скатилась к абсолютному нулю. Но что ж он так не вовремя всегда припирается, а?!
Вот гадство. И что мне сказать? Мол, ой, извините, вы все не так поняли? Или: «Простите, ваше величество, я сейчас вернусь? Накину только что-нибудь и приведу себя в порядок…»
Я сглотнула, мысленно отвешивая себе подзатыльник, но потом решила, что терять уже нечего, небрежным движением поправила растрепавшиеся волосы и, вернув на лицо привычную бесстрастную маску, как можно спокойнее сказала:
– Доброе утро, ваше величество. Судя по всему, вы любите заглядывать в гости без приглашения?
– Вы не рады меня видеть, леди? – с убийственной вежливостью осведомился король, по-прежнему не двигаясь с места. Хорошо, хоть на ноги мои не таращился. И не пялился во все глаза на все остальное. Ошарашила я его, конечно, но он умел держать марку. И теперь вел разговор как ни в чем не бывало. Но я боюсь даже представить, какие при этом мысли бродили в его светлой голове.
– Ас? – вежливо оскалилась я в сторону брата.
Тот неопределенно мотнул головой, потом наконец отыскал мой халат. Поднял, встряхнул, словно никого рядом больше не было, и заботливо накинул мне на плечи. На короля не смотрел. Словно бы вообще его не видел. А вот на меня уставился очень внимательно и так пристально, что я едва не нахмурилась.
– Как твой живот?
– Нормально.
– Бер и повязку не сменил? – очень ровно осведомился брат, и вот тут-то до меня дошло, что он, мягко говоря, сердится. А когда я подняла глаза и увидела гневные отсветы в заалевших зрачках, то внезапно осознала, что Бера ждут крупные неприятности.
Поняв по моему молчанию правильный ответ, Ас нехорошо улыбнулся. После чего коснулся губами моего лба, ласково погладил волосы и тихо сказал:
– Прости, милая. Я ненадолго. Только убью эту зеленоглазую сволочь и сразу вернусь. Ты без меня справишься?
Справлюсь ли я с королем?!
– Конечно, – обреченно вздохнула я. – Только ты Бера немножко убей. А то как же я потом буду без этого наглого Изумруда? Хоть и вредный, но все-таки брат… пожалей его напоследок. Ладно?
– Напоследок, – зловеще согласился Ас, потом скинул с плеч куртку, подхватил ножны и отвесил короткий поклон королю. – Прошу прощения, ваше величество.
А затем бесшумно испарился в сторону заднего двора, откуда почти сразу донесся его хрипловатый голос:
– Гор, Ван, не убивайте этого мерзавца… я сам. Бер, ты знаешь, что сейчас с тобой будет?!
Я тяжело вздохнула, когда снаружи загрохотало и зазвенело еще сильнее, чем минуту назад, и, запахнув халат, все-таки повернулась к королю.
– Извините, ваше величество. У нас тут небольшая семейная война.
– Я вижу. – Тонкие губы короля плавно сложились в лукавую улыбку. Он медленно поднялся, выразительно покосился на кастрюлю с остатками крема, из-за которой, собственно, случилась наша разборка, а потом с добродушной усмешкой снова меня оглядел. На этот раз – как-то по-новому. С гораздо большим интересом, чем мгновение назад. – Значит, брат?
Покаянно вздохнув, я развела руками.
– Вы же сами видели… и слышали к тому же. Так что бесполезно отрицать очевидное. Они действительно – не только моя охрана. И действительно приходятся мне братьями. Названными.
– И они все так считают? – зачем-то уточнил он.
Я снова кивнула, откровенно не зная, чего от него ждать, поэтому здорово удивилась, когда вместо фырканья и недовольного сопения услышала тихий смех.
Я настороженно покосилась, но король действительно смеялся – долго, с удовольствием, с непонятным мне облегчением. Он даже холодность свою привычную где-то растерял и на какое-то мгновение перестал казаться бесчувственной ледышкой. Просто мужчина. Красивый. Не лишенный определенной доли обаяния. И, кажется, ненадолго решивший приподнять свою непроницаемую маску, впервые, наверное, рискнув показать мне самый краешек своего настоящего лица.
Заметив мой изучающий взгляд, король покачал головой и, все еще посмеиваясь, признался:
– Гайдэ, вы опять поразили меня до глубины души. Я многое видел в этой жизни, но чтобы старшие кланы вдруг называли «сестрой» женщину не своего народа…
– Они сами так решили, ваше величество, – неуверенно помялась я.
– Вот именно, – добродушно усмехнулся он. – Для этого надо обладать особыми талантами. Но у вас, как мне кажется, они есть. Не зря эта дикая четверка отдала вам свою верность.
Я кашлянула.
– Они у меня те еще бандиты… но вы, кажется, хотели о чем-то поговорить, ваше величество? Вы же не просто так приехали нас навестить, да еще в такую рань?
– А вы в состоянии уделить мне немного внимания? – деликатно поинтересовался моим самочувствием король.
– Да, сир. Только, наверное, лучше беседу вести не здесь. – Я поморщилась, когда с улицы зазвенело особенно громко. – Пойдемте в кабинет. Там потише.
– Как скажете, леди, – подозрительно покладисто ответил он и первым двинулся к уже знакомой двери.