Глава 8. Время пришло

— Ри… Ри… — обеспокоенный голос Эля слышался, как через вату. Меня жёстко потянуло назад в тело, связывая крылья и прекращая полёт. Пусть это был только сон, но мне было так хорошо! Я чувствовала Валардрагона. Так близко, так полно и так больно… Дракону было плохо. Он метался в снежной мгле, как неприкаянный раненый зверь. И мне от этого было ещё больней, как если взять и расковырять незажившую рану ещё больше. Как жить с такой болью и тоской? Чем заглушить свои тревоги и мысли? Физически уйти от дракона получилось, но как сбежать от себя?

Первым, что я увидела, когда открыла глаза, это нависавшего надо мной мага, а за ним сидел Хантер и тихо, на одной ноте скулил.

— Что это с вами? — сев на постели, я свесила ноги и подтянула одеяло повыше, прикрывая живот.

— Уже почти обед, а ты не просыпалась, когда я тебя будил. С тобой всё хорошо? Или позвать Морану?

Эль смотрел настороженно и недоверчиво отнёсся к моим заверениям, что всё хорошо.

Нас прервал стук в дверь. Пока я спешно одевалась, маг с молчаливо следовавшим за ним Хантером пошёл открывать дверь. Пёс после встречи с Арахнидами подпустил Эля так же близко, как до этого принял меня. В пространстве небольшого дома собака казалась ещё крупнее.

Гостями оказались староста с сыном. Пока я одевалась, Эль усадил мужчин за стол, гостеприимно предложил чай с пирогом, которым нас угостила Лола, та мелкая рыженькая девчонка, с которой мы познакомились, когда только пришли в Зелёные Холмы. Я эпизодически помогала ей материально. Одежду по размеру покупала или новые ботинки. Это щуплое недоразумение было очень трудолюбиво, но вечно попадало в какие-то передряги. Недремлющий во мне материнский инстинкт хотел защитить это дитя.

— День на дворе, а ты спишь? — увидев меня, Арчи улыбнулся и, провожая взглядом, следил за моими перемещениями по комнате.

— Нужно было отоспаться после вчерашнего. Доброго здоровечка. Что привело тебя в такую погоду?

— Ходили, ловушки проверяли. Мимо шли. Я тут что подумал. Морана сказала, что тебе скоро срок от бремени разрешиться.

— Как Инанна даст, — честно говоря, меня удивил интерес старосты к моему положению. Ещё и с Мораной обсуждали мою беременность. Во дают!

Бьёрн повёл плечом и неспешно огляделся. Мужчины за столом были крупными, и оттого казалось, что пространства в небольшой кухне и не осталось.

— Мало места здесь. И детскую негде сделать. Ещё и пса в доме держите.

На последнее замечание Хантер, который нагло развалился у входа, перегородив его полностью, глухо зарычал. На что староста неопределённо хмыкнул. Эль с Гремом допили чай, и маг увел старшего товарища к себе в комнатку. Чтобы зайти в дверь, парню пришлось склонить голову.

— Есть предложение? — я наконец-то откусила кусок от пирога и запила чаем. По факту это был сбор травок, которые подбирала Морана. Эти придавали бодрости и оставляли на языке послевкусие малины, хотя таких ягод здесь я не встречала.

— Если согласишься. Есть старый дом в лесу на горе. Там когда-то жили мои дед с бабкой и детьми. Дед был кузнецом. А в том месте железная порода выходит на поверхность. Но дом стоит дальше, чем то пастбище, на которое мы тогда с вами ходили, когда овец покрали. Глушь. До Зелёных Холмов четыре часа пёхом.

— Нужно посмотреть, — предложение меня больше чем устраивало.

Были у меня кое-какие опасения насчёт будущего моего ребёнка. Если он всё-таки будет способен оборачиваться, то не хотелось бы, чтобы на первых порах тому были свидетели. Знаний об этом у меня не было. Задавала вопрос Моране, но она толком не ответила. То ли не знает, то ли не время. Отмахнулась, сказав, что рано спешить. Сначала родить нужно. Это настораживало. То ли Верховная жрица не была уверена в благоприятном исходе, то ли суеверия — наперёд лучше не загадывать.

Решили идти завтра с утра, чтобы засветло вернуться в селение.

Вечером я обсудила ситуацию со своими домочадцами. С каждым по отдельности и вместе. Если мы так далеко заберёмся в горы, то Моране нужно или прекращать служение в Храме, или жить отдельно от нас. Потому что дом слишком далеко. Не находишься каждый день. В связи с этим решили, что через каждые три оборота Морана на два дня будет приходить к нам. А три дня будет жить при Храме. Проживание для жрецов было предусмотрено. Эль тоже не расстроился от перспективы бегать за тридевять земель в село. На крайний случай, мог заночевать у старосты.

Вот так и получилось, что через три дня мы переехали в новый большой дом на пять комнат. С просторной кухней, кладовой, баней и даже внутренним туалетом! Конечно, не в привычном для Земли понимании, но на улицу теперь не нужно было бегать. Была и кузня, и сарай для скота. Если первая мне была без надобности, то сарай мы использовали по назначению. Обзавелись курами и козой. Ни я, ни Эль ухаживать за скотиной не умели. Поэтому у нас поселилась помощница — Лола. Хантер облюбовал помещение кузни. Там ему было комфортнее, чем в доме. Топили мы в доме хорошо, а псу с его густой шерстью было жарко. С дровами помогали староста с сыном. Раз в неделю приходил старший Бьёрн. А Грем чаще. Его с Элем я усиленно учила языку Арахнидов.

Соблюдая договорённости, я пару раз ходила к меже, обозначенной между паучьей территорией и Зелёными Холмами, делала заказ от лица общины. Торговля налаживалась. Арахнидам взамен нужны были железные наконечники для стрел, металлические изделия, ножи, выделанная кожа, меха.

За мелкими хлопотами проходили дни. Через день я сама или с Хантером ходила на охоту. Это была прямо болезненная тяга. Выследить, загнать. В крови от этого не бурлил адреналин. Нет. Скорее, это было похоже на инстинкт. Безусловная необходимость.

Лола, как я и предполагала, оказалась хорошим ребёнком. Недолюбленным. Она тянулась за малейшей лаской. И отдача не заставляла себя ждать. В доме было чисто, пахло вкусной едой, животные были накормлены. На меня порой накатывал стыд, что я эксплуатирую детский труд, но помощницу постарше я не нашла. Ещё и пришлось успокаивать истерику девчонки. Она подумала, что мне не нравится, как она смотрит за домом, и поэтому я хочу от неё избавиться.

Шел пятый месяц беременности. Как я предполагала, живот был большим. Кожа на нём натянулась, но благодаря пластичности не появилось ни одной растяжки. Я ещё больше чувствовала малыша. Могла точно сказать, когда он спит или бодрствует. Что ему нравится есть, с кем он разрешает мне общаться, а с кем нет. Вот последнее — это не мои фантазии. Сама в шоке была, когда поняла, что малыш ревностно относится, если я разговариваю с мужчинами. Особенно, если мужчина проявляет ко мне какие-то знаки внимания. Ребёнок начинал больно пинаться, и эмпатически я чувствовала его недовольство. Хотя было с моей беременностью что-то не так. Иногда я чувствовала ребёнка с каким-то эхом. Вот я точно ощущаю, что он недоволен, и в этот же момент он как бы извиняется. Это было странно и тревожно.

В это же время мы с моими домочадцами стали наполнять будущую детскую. На чердаке Эль разыскал детскую люльку. Портниха сшила на заказ постельное, одежду по моим эскизам. И мы сами даже сделали несколько погремушек. Хотя ни Эль, ни Лола не понимали их назначения. Лола вообще сказала, что это глупости. Главное, чтобы ребёнок был сыт и сух. Её рассуждения напоминали речь старушки, пожившей и видевшей достаточно, но в рамках своего ограниченного мирка. Чтобы как-то увлечь Лолу, я стала рассказывать сказки, которые ещё могла вспомнить, легенды, что-то из истории Истреи. И начала учить её читать. С образованием у людей были проблемы.

Так прошло ещё несколько недель. Пока я активно что-то делала в течение дня, всё было терпимо. Мысли не бродили по замкнутому кругу, в отличии от ночи. Меня преследовала бессонница от того, что я хотела снова увидеть во сне Валардрагона, но только нервничала и не засыпала. А если Морана замечала, что я не сплю, то поила меня очередным своим зельем, и я засыпала без снов.

Утро началось, как обычно. Чего нельзя сказать о прошлой ночи. Я спала, то погружаясь в зыбкий полусон, то подрываясь с места. В доме я была одна, все остальные остались ночевать в Зелёных Холмах. В своей комнате сразу после переезда я стала делать подобие гнезда из одеял и шерстяных ковриков, как мастерила в покоях Лаарда, когда мы были в замке Ашхов. В свою комнату я никого не впускала. И Лоле запретила что-либо в ней трогать, кроме пыли.

Я была рада тому, что сегодня была одна. По прошествию пары месяцев я снова увидела Валардрагона во сне. Но это было больно. В небе он был не один. С драконицей Кариссы. Их полёт был танцем. Крупный льдисто-голубой дракон Валарда вился вокруг более мелкой самочки.

Забыл обо мне? Вычеркнул из своего сердца? И ведь молодец, что смог переступить через прошлые отношения, вытравил меня из своего сердца… Но собственное сердце разрывалось от самой мысли, что всё кончено.

Не быть нам больше вместе. Все эти месяцы в глубине души я ждала, что Валард найдёт меня и откажется от драконицы в пользу меня и нашего малыша. Где-то в мечтах лелеяла надежду, что ему будет плевать на то, что ребёнок рожден от мары. Ведь я видела, как мой дар-дракон страдал, и как ему было плохо без меня. Так же плохо, как и мне. Кто бы знал, каких усилий мне стоило вставать утром, улыбаться, разговаривать, жить без него. Без моего дракона. Связь между нами — она глубже и крепче обычной человеческой любви и даже безумной страсти. Эта ненасытная жажда, утолить которую я могла только в объятиях моего мужчины.

Корить Валарда не за что. Он, наконец-то, сделал то, о чём я его просила в прощальном послании: отпустить и начать жить без меня. Найти себе пару. Исполнить долг перед родом.

Всё так, как я просила. Он сумел, а я нет…

Сегодня был день охоты. Идти никуда не хотелось. Но есть такое слово «надо». Если не я, то кто?

После тяжёлой ночи нездоровилось. В душе было гадко, в животе как-то подозрительно тихо. Малыш даже есть не просил. А у меня и аппетита не было. Зачерпнув резным ковшиком воду из деревянной бадьи, напилась холодной воды. Дом к утру выстыл. Некому было подбросить поленьев, а я не могла ночью встать. Ведомая своими страхами и болью, тихо скулила, зажав угол одеяла зубами. Снова остро переживала моменты из собственных воспоминаний. Знакомство. Ухаживания. Взаимность. Такая правильная и всепоглощающая.

— Моя дара.

Мужской шёпот из прошлого вызывал мурашки на коже и дрожь в теле и тогда, и сейчас.

Как же хочется услышать его голос! Почувствовать прикосновение. Такое крепкое и заявляющее право.

Обув на ноги снегоступы, я накинула короткую накидку, подбитую мехом, поверх шерстяного кафтана. Штаны на поясе давно не сходились, и я вспомнила, как на Земле для беременных шьют специальную одежду в виде комбинезонов или делают широкие мягкие тряпичные пояса на брюках. Здесь женщины ходили в платьях. Брюки носили только наёмницы и магессы. Но глубоко беременных представительниц этих когорт я ни разу не видела, поэтому сама придумывала модели. Местная портниха отлично справлялась с заказами.

Хантер, нюхая следы на снегу, помчался вперёд. В гору подниматься не стала, а пошла по поросшему лесом склону параллельно подножию горы. Ходить было тяжело. Но, во-первых, движение — это жизнь, а во-вторых, не поохочусь — готовить еду будет не из чего. Первым делом я прошлась и проверила силки на мелких зверят. Зайцы здесь водились в изобилии. По словам местных охотников, они в этом году особенно расплодились. Думаю, что связано это как раз с тем, что крупные хищники покинули эти места из-за Арахнидов. Это и хорошо, и плохо. Природный баланс был нарушен. А следом за неконтролируемым ростом мелких зверей могли прийти болезни.

Я уже проверяла последний силок, когда почувствовала, что не одна на поляне. Скоростью похвастаться я не могла, поэтому пока выпрямилась с поднятым луком в руках со вставленной стрелой, уже могла бы быть съедена приближающимся хищником.

— Дракса!

Ко мне подбежала здоровая туша и облизала шершавым языком лицо и уши.

Я мысленно показывала, как рада её видеть. Старалась объяснить, что я о ней вспоминала. И думала о её малышах.

Дракса шикнула резко и отошла в сторону, открывая мне обзор. За ней стояло шестеро мелких, юрких малышей совершенно потрясающих цветов. Фиолетово-жёлтые, изумрудные, ядовито-зелёные. Они вразнобой перемигивались и возбуждённо попискивали. На хвостах красовались острые ядовитые жала — свидетельство их неодомашненности.

Мать-дракса познакомила меня со своим выводком и потыкалась носом в мой живот. Ребёнок тут же ответил энергичным пинком, резким и болезненным настолько, что внизу живота появились рези и тянущая боль. Мышцы на животе судорожно сократились и я застонала, падая на подгибающихся ногах на колени.

Стоило отдышаться и подняться на ноги, как схватка повторилась. Ребёнок забился. Так больно и активно. И я не могла понять, где ручка выпинается, где ножка. И сколько их вообще. Боль была сверхинтенсивной и жгучей.

— Хантер, найди Морану! — всё что пришло мне на ум — послать пса за Верховной жрицей.

Схватка отступила. И я попыталась идти домой. Но в голове плыл туман. Зрение подводило. Всё снова распадалось на фрагменты, и из горла вместо стона вырывался какой-то рёв.

Дракса тревожно посвистывала возле меня, и в какой-то момент я поняла, что не достаю ногами до земли. Она крепко ухватила меня за шиворот, приподняла в воздух, как мать котёнка, и стремительно побежала по склону горы.

Ворот рубашки и фибула на плаще больно впились под подбородком. Я скребла по ним пальцами, но толком ничего не соображала. Мир вокруг менялся так быстро. Он то делался объёмнее, ярче за счёт усилившихся запахов, звуков, то становился просто серым с красным пульсирующим пятном перед глазами. А дракса не отпускала меня, сколько бы я не брыкалась. Наоборот, откуда-то выскочил самец, и самочка закинула меня ему на спину.

Периодически боль опоясывала, отдавая в копчик. И снова схватки отступали. Перерывы между ними становились всё короче.

Сомнений не осталось. Малыш решил показаться миру!