Глава 9
Надо бы уйти, но Блэйк так и остался стоять в прихожей. Проклятье, вроде полегчать должно было, а вот ни хрена… Свербело что-то, играло на нервах острыми коготками.
Красная пелена ярости истончилась, освобождая место здравому смыслу. Да, не любил, когда к его вещам прикасались. Прислугу лично выбирал, чтобы запах постороннего не слишком раздражал. Только девчонка в его спальню и не заходила. Ну, немного повертелась в кухне, голодная наверняка была… Впрочем, делиться едой он не собирался. Спросила бы хоть для начала! Что она вообще успела стянуть?
Блэйк все-таки отодрал ноги от пола и пошел обратно. Врубил свет, рассматривая непривычную картину порядка. Гора посуды исчезла, тарелки ровно стояли на сушке, столешница вытерта, плита почищена. И эта кастрюлька… Блэйк принюхался, как будто еще был оборотнем.
И это простое, такое обыденное когда-то действие отозвалось в сердце волной ядовитой горечи. Сколько носом ни тяни, а звериное чутье не вернешь. И можно хоть упиться до зеленых чертей, но пустота с каждым днем все злее. Однажды он просто не найдет в себе сил сползти с кровати. А потом сделать новый вдох. Но пока притупленное обоняние смогло выхватить запах еды. Объедки на плите оставила?
Потакая не к месту проснувшемуся любопытству, Блэйк поднял крышку.
— Мать твою! — выругался от души.
Раздражение исчезло, как будто не было. Запустив пятерню в волосы, он рассматривал полную кастрюльку тушеных бобов с мясом. А во рту слюны — на озеро Мичиган хватит. Девчонка просто жрать приготовила! А он ее за дверь. Да, облажался малость...
Развернувшись, Блэйк направился обратно. Хрен с ней с нелюбовью к гостям. Если малышка побудет у него в роли кухарки, то, так и быть, он найдет в себе силы перетерпеть недельку-другую.
* * *
— Или ты ешь, или ем я, соображаешь? — буркнул мужик, взглядом указывая на ее не тронутую порцию.
Мэл автоматически зачерпнула ложкой бобы, но есть ей не хотелось. Аппетит исчез сразу после того, как благодарный до животного рыка хозяин выставил ее за дверь. Псих-одиночка… Понятно, почему никто с ним не живет — попробуй такого вытерпеть!
— Говоришь, тебя зовут Мэл? Полное имя какое?
— Да… То есть Мэлоди. Но все зовут Мэл.
Если ее намек и поняли, то вида не подали. Мужик продолжил наворачивать бобы прямо из кастрюльки. Проглот какой-то. Все умял в один присест. Но бабушка оказалась права — путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Амбал целеустремленно поглощал то, чего ей бы хватило на три дня. Ложка в огромной руке смотрелась неестественно маленькой, а локти едва помещались на кухонной стойке. Такому надо готовить не кастрюльками, а тазиками.
— Мое имя Блэйк, — опять подал голос.
Мэл чуть не поперхнулась.
— Очень приятно…
— Не ври, — в густом баритоне мелькнуло раздражение, и девушка прикусила язык. — Ни тебе, ни тем более мне неприятно. Я затащил тебя обратно только ради этого, — ткнул ложкой в кастрюлю, — а ты вернулась только потому, что боишься быть пойманной.
И добавить нечего. За все время отсутствия этого Блэйка ей так и не удалось придумать хоть сколько-нибудь связный план. Знакомых к этому делу приплетать опасно, самой пытаться решить проблему — тут Мэл ощущала себя слепым котенком, выброшенным на оживленную трассу. Страшно. Нет, хуже! И только одно ясно, как белый день — в городе ей оставаться нельзя. И все планы по поступлению накрылись медным тазом. Но в квартире и на счету остались деньги… Ей бы добраться хоть до банковской ячейки!
— Сколько тебе лет? — не унимался Блэйк.
— На слово поверите?
Темный янтарь глаз сверкнул золотом.
— Обратно выставлю.
— Двадцать один.
Густые брови чуть дрогнули, будто мужчина удивился ее ответу. Но комментировать не стал, снова занялся едой. Ложка уже чиркала по дну кастрюльки. Даже лестно, в некоторой степени — ее нехитрая стряпня в стиле «что-попалось-под-руку» пришлась по вкусу. И очень странно, что пьяным Блэйк не выглядел. Запах есть, а движения и речь четкие. Его не берет алкоголь? Хотя… Мэл исподлобья оглядела широкие плечи и бычью шею. Этого галлоном виски не свалишь. Боже… как вообще можно вырасти до таких размеров? Еще и сохранить отличную физическую форму при отвратительном образе жизни? Мэл перевела взгляд выше и тут же уткнулась в тарелку, давя в себе желание крепче подвязать халатик — мужчина опять пялился на нее.
— Я так понимаю, плана у тебя нет...
Крупные пальцы постукивали по столешнице, а у Мэл вдруг возникло ощущение, что она на каком-то совещании или допросе. Блэйк выпытывал у нее информацию, не стесняясь давить на больные точки.
— Не знаю, — прошептала, все-таки отодвигая тарелку. — Еще позавчера моя жизнь была обычной. Я работала, э-э-э, в клубе. Просто работала и никого не трогала! Не лезла к посетителям на колени, не вертела задницей перед руководством. Так почему я?
— Если речь действительно о похищении, то первых попавшихся не хватают. Выбирают тех, кого не станут искать. И не делай такие глаза — это обычная логика. Я так понимаю, с родителями и друзьями у тебя негусто?
Еще как! Мэл кивнула и все-таки поправила ворот халата. Это шелковое безобразие прямо кричало о доступности владелицы, а ей не хотелось лишний раз провоцировать мужчину.
— На твоем месте я бы сменил документы и штат, — издевательски буднично произнес мужчина. — И не шмыгай носом. Вместо того чтобы распускать сопли, пораскинь мозгами, как можно сохранить жизнь.
Но слезы так и просились на глаза, пряча за плотной дымкой и обезображенное лицо мужчины, и грязь тесной гостиной.
— Я поступать хотела, — утерла ладошками щеки. — Секретарь-делоп... делопроизводитель.
— Секретарь? — хохотнул Блэйк. — И начальника искать будешь с миллионом в штанах и вялым хером?
От вспыхнувшей злости даже плакать перехотелось. Хамло какое!
— По себе меряете? Ой, о чем это я... Среднюю школу хоть закончили?
Но оскал мужчины мигом заставил прикусить язык. Мелкий озноб прогулялся вдоль позвоночника — такой улыбкой только заиканием награждать. Пожизненно.
— Окончил, мелкая, еще как окончил. Знаешь, где пригодится твое красноречие? М?
Пришлось кивнуть. Она опять одной ногой за дверью, и что-то подсказывало — этот кусок льда не будет хуже спать, если ее все-таки найдут, да прямо на пороге этой халупы по кругу пустят.
— Я могу заплатить вам, — пробурчала, натягивая на колени короткий шелковый подол. — У меня есть счет в банке, там сбережения…
В янтарных глазах промелькнуло что-то снисходительно-жалостливое. Примерно так смотрят на больного головой, когда тот начинает нести забавный бред.
— Кроха, тебе точно двадцать один? Не двенадцать? Рассказывать чужому дяде про банковский счет. Мама не учила, что язычок лучше держать за зубами?
Ох, как хотелось ответить каким-нибудь забористым ругательством! Но Мэл взглядом сверлила дырку в столешнице и уговаривала себя молчать. Нельзя провоцировать эту татуированную скотину.
Мужик хмыкнул.
— Понятливая девочка. Значит, так… Ближайшие пару дней тебе действительно лучше переждать. Возможно, — намеренно выделил голосом, — внимание к твоей персоне ослабнет. А, может, и нет. В любом случае сейчас твои похитители получили нагоняй и вдвойне усердно роют носом землю. Как только пройдет некоторое время, можешь попытаться изъять свои сбережения из банка.
— А Джес? — выдавила из себя Мэл. Одна мысль, что подруга тоже у них… Становилось не просто плохо — тошно до головокружения!
— Уверена, что вас двоих забрали?
— Ну… нет, — призналась честно. — Если бы я могла ей позвонить!
— И тем самым подставить. Или самой подставиться.
— Можно быстро!
— Все равно ты дашь понять, что жива. На твоем месте я бы никуда не звонил.
Его слова были логичны и до ужаса бесчеловечны. Но что она могла? Блэйк открыто намекал — его помощь строго ограничена предоставлением убежища. Безвыходная ситуация.
— И что от меня требуется? Не даром же вы мня спрячете…
— Кухня в твоем распоряжении, — поднялся из-за стола Блэйк. — Остальное тоже. Не трогать мою выпивку, не заходить в спальню. Пока этого достаточно. Шмотки возьми в шкафу. Майка и штаны, не больше. Тратиться на одежду не собираюсь.
Роскошное предложение! Но лучше быть кухаркой и уборщицей, чем рабыней в борделе. Мэл кивнула, но мужчину не интересовало ее согласие. Дверь комнаты хлопнула, оставляя ее один на один с грязной посудой.