Кушетка для массажа оказалась не слишком удобной для двоих, так что после жарких объятий накинув только домашние бурнусы пара перебралась в спальню Лукаса. За прошедший день здесь тоже произошли большие перемены: широкая постель, усыпанная подушками, осталась на месте, но теперь ее закрывал полог из сетчатого шелка. Похожие пологи были у всех жителей Занира, они защищали от насекомых, от песка, от нескромного взгляда слуг, а еще превращали супружеское ложе в подобие традиционного шатра. Кроме того, в комнате появился столик-подставка для постельной книги. Присмотревшись к открытой странице, Лукреция поняла, что муж таким образом намекает на желаемый вариант их соединения. Восхитившись тонкостью гаремного воспитания, девушка ласково уронила податливое тело на постель, и склонилась, собираясь поцеловать супруга в губы:

- Ты сегодня невероятно соблазнителен, муж мой!

***

Перед рассветом принцессу разбудил аромат кофе. Лукас безмятежно спал, свернувшись калачиком на обширном ложе. Борясь с желанием потискать его, поцеловать, найти самые чувствительные и щекотные места, девушка мягко соскользнула с постели, подобрала свою одежду и вышла в купальню. Десять минут на умывание, одевание и плетение кос. Слуги еще спали, да и нечего им было делать в гареме в этот час. Захотелось вдохнуть утренней свежести. Лукреция подошла к окну, приоткрыла, засмотрелась на белый, мягко сияющие стены дворца: в утреннем полумраке на фоне кустов и деревьев скользили темные фигуры, ей что-то говорили об этом обычае, еще бы вспомнить что?

Прикрыв окно, девушка вышла в гостиную, к столику, накрытому к утреннему кофе. Рядом с мозаичной столешницей сидел Хикмет, и сосредоточенно намазывал медом тонкую лепешку:

- Доброе утро, госпожа!

- Доброе утро, Хикмет! Аромат твоего кофе разбудил меня.

- Рад служить моей прекрасной повелительнице! – хранитель гарема поклонился и посторонился, предлагая завтрак.

-Лукас еще спит, не буди его, - предупредила Лукреция, делая самый первый, самый волшебный глоток обжигающего кофе.

- Как прикажете, госпожа! – Хикмет был немногословен, но взгляды бросал очень выразительные.

Вот сейчас он явно усмехался, сдерживая шуточку про утомленного мужчину, но принцесса не обратила на это внимания, ее интересовали фигуры в темных одеждах, про них она и спросила. Распорядитель гарема почтительно выслушал вопрос, протянул хозяйке блюдце с финиками, и рассказал о традициях своего народа.

На побережье, куда уходят жители Занира весной, шатры стоят рядом, и утреннее возвращение жены к себе или приглашение супруга на личную территорию проходит менее торжественно. Во дворце же введено правило: тех, кто возвращается к себе в темном бурнусе до рассвета не замечают, не здороваются, не заговаривают. Молодой человек с лукавой улыбкой поведал, что в пустынном городе воительницы чаще сами ходят в гаремы, не желая, чтобы их мужчины бродили по дворцу полному чужих сластолюбивых женщин.

-Поэтому и темный бурнус с капюшоном, который раньше надевал избранный супруг, идущий к жене, теперь укрывает от злого глаза и мужчин, и женщин, но как и в старину, лишь до рассвета, - юноша закончил свое поэтичное повествование, полюбовался полупрозрачной чашечкой полной кофе и наконец со вздохом протянул Лукреции темно-фиолетовой, почти черное одеяние из плотной ткани.

Принцесса все поняла: он закуталась в мягкую шерсть и вышла в утреннюю прохладу. Ночь любви закончилась, в силу вступал новый день, а с ним приходили новые заботы.

***

Незаметно пролетел месяц. В саду рядом с шестиугольным павильоном гарема выросло еще одно здание, более просторное и помпезное. Принцесса не могла отдать строительство на откуп смотрителю, ей приходилось лично наблюдать за выбором отделки, распределением комнат и украшением фонтана. Однажды вечером она с тяжелым вздохом сказала Хикмету, что не представляет, как прежде жили ее будущие мужья.

- Нельзя уронить достоинство Матери, - размышляла Лукреция, не замечая, что уже давно называет королеву Апраксиду только так, - но и устроить моих мужей лучше, чем живут супруги сестер Лукаса или самой правительницы тоже плохо.

- Я могу повидаться с юношами, госпожа, - поклонился Хикмет, - передам подарки, узнаю, какие они любят цвета и притирания.

Принцесса перевела взгляд на Лукаса, вспоминая разговоры в приемной, перед Советами с участием королевы. Она догадывалась, что прием и знакомство с женихами это обязанности старшего супруга, особенно в том случае, если он единственный. Принц отвел глаза. Не смотря на гаремное воспитание младший сын королевы оказался жутким собственником и ревнивцем. Вспомнив, как жарко проходили их ночи, принцесса невольно опустила ресницы, пряча взгляд: они вдвоем рьяно осваивали радости супружеского ложа, и постельная книга часто служила лишь началу их бурных ночей. Лукас выматывал себя, стремясь подарить своей супруге наивысшее наслаждение, заставляя то шептать, то кричать его имя.

Один намек, одно воспоминание о том, что где-то в гареме Матери дожидаются свадьбы еще трое мужчин и муж закусывал алые губы, точно строптивый конь удила, и становился еще более ласковым, игривым или дерзким и решительным. Иногда Лукреция опасалась мрачного огня, загорающегося в его взгляде. Ей хотелось отказаться от привилегии пополнить гарем, но нарушить планы королевы девушка не смела. Теперь она живет в этой земле и должна быть ее частью.

Еще в первые недели пребывания в Занире девушка поняла, что отец, мать, родственники и придворные остались где-то там, в далеком прошлом. Она конечно может им писать, но дойдет письмо или нет – воля королевы Апраксиды, да и время, уходящее на доставку новостей, делает бессмысленным любой бунт. Ее охрана сразу после свадьбы разделилась на две половины: часть воинов спешно собрала доспехи, получила оговоренную награду и удалилась через пустыню с ближайшим караваном. Меньшая часть, около дюжины воинов осталась, но большую часть времени они занимались не бессмысленной охраной пустых покоев, а общением с воительницами. Королева привлекала мужчин к тренировкам своих дочерей, чтобы храбрые воительницы освоили иноземные виды оружия и приноровились к тому, что с ними могут сражаться крупные бородатые мужчины.

Лукреция не желала сидеть в своих комнатах или наблюдать за кружевницами, она решила познакомиться ближе со своей новой родиной. И тут Лукас и Хикмет стали для нее незаменимы. Лукас знал родной город как свои пять пальцев, а Хикмет, не уступающий ему в ловкости и силе мог ходить где ему вздумается, пользуясь своей должностью старшего слуги. Благодаря этому принцесса знала все городские новости, видела, где надо поновить стены, навещала стариков, чтобы приобщиться к мудрости пустыни, а однажды даже остановила буйную воительницу яростно накинувшуюся на супруга. Постепенно занирцы привыкли видеть девушку в сопровождении Хикмета и пары младших воительниц, узнали, что к ней можно обратиться с просьбой, или рассказать о проблеме, и постепенно Лукреция стала такой же частью города, как утренние щелчки луков на тренировочной площадке, крики юношей у фонтана и стрекот цикад на заре.

А потом настал день свадьбы. Накануне, по традиции принцесса провела ночь в своих покоях. Зная, что принц не спит, она беспокойно вглядывалась в темноту ночи, туда, где мигал маленький фонарик, по обычаю висящий у входа в гарем. Ее дамы отправились спать, и прежде уютная спальня казалась холодной и бесприютной. Даже странно было, что когда-то она с удовольствием забиралась на эту постель, теперь она предпочитала спать в гареме, в кровати мужа, возвращаясь в свои покои лишь на рассвете.

Устав лежать без сна Лукреция поднялась, подошла к низкому дивану, рассматривая лежащий на нем наряд. На этот раз ткань была золотой. Тонкая рубашка – защита для нежной белой кожи, шальвары, украшенные вышивкой, расшитый жилет и просторный халат – она уже замужняя женщина и может себе позволить носить больше одежды, но кроме этого ее туалет должен сверкать, чтобы показать представителям южного клана, что Мать нашла для них богатую невесту. Серебряные боевые браслеты странно смотрелись рядом с тонкой золотистой тканью, но принцесса надела их, эти украшения придавали ей уверенности.

Вскоре появились дамы, они удивились готовности госпожи, но обсуждать ее нервозность не стали, просто помогли собрать волосы в прическу. Лукреция понимала, что многие из ее фрейлин уже отведали в этих землях любовь мужчины, а две уже попросились замуж, но все же им не полагался второй супруг по крайней мере в первый год брака, ведь иностранки так и не заслужили звание воительниц.

Когда в покоях принцессы появился мальчик с чашкой кофе и сладостями, ее уже потряхивало от волнения, но не за себя, а за Лукаса. Ей хотелось утешить супруга, объяснить, но говорить было нечего – приказ королевы есть приказ королевы. А магия, эта проклятая магия не даст ей принять новых мужей лишь номинально, каждый получит хотя бы одну ночь, да и потом они смогут претендовать на ее внимание не реже раза в месяц. Таков закон!

Позже, когда дворец ожил, подошли воительницы, которым надлежало проводить невесту к алтарю. Брачным шатром должен был стать второй гарем, едва выстроенный, еще не украшенный ничем, кроме витражных окон и мозаики в купальне. Правительница не могла позволит, чтобы южане жаловались на плохой прием, поэтому по ее приказу все стены нового строения, еще пахнущие влажной штукатуркой, были убраны дорогой тканью, полы покрыты войлоком, а вместо диванов всюду насыпаны большие подушки. Все это принцесса знала со слов Хикмета, сама она была занята составлением брачного договора и выбором подарков женихам и перед свадьбой в гарем не заглядывала.

На площадке у крыльца гудели барабаны, возвещая жителям столицы, что настало время свадебной церемонии. Храня на лице невозмутимость Лукреция вышла на крыльцо, и увидела королеву Апраксиду и пару мужчин в синих бурнусах. Рядом с ее величеством стояли три фигуры, закутанные в одинаковые алые покрывала. Оценив богатую вышивку, множество золотых украшений и дорогих подвесок, принцесса порадовалась предусмотрительности Матери – на фоне женихов она имела вполне достойный вид. А еще южане оказались высокими, очень высокими, каждый был выше принцессы на целую голову!

Заметив какое-то движение в стороне, принцесса слегка повернула голову и едва не застонала: знакомая фигура в светло синем тюрбане стояла под раскидистой финиковой пальмой. Лукас все же пришел. По правилам старшие супруги встречают младших после свершения брака, но принц не выдержал, и его тяжелый взгляд перебегал с законной жены на будущих родственников. Если бы Лукреция могла выбирать, она бы отказалась, от брачного союза прямо сейчас, но королева уже подняла руки благословляя, трубы взревели, и даже если бы принцесса начала кричать, ее бы никто не услышал.

Дверь гарема захлопнулась за спиной, как крышка тяжелого сундука. Мужья молча просеменили в гостиную и замерли, не открывая лиц. Лукреция вошла следом и сразу села на диван, с трудом сдерживая желание обхватить руками гудящую голову.

- Садитесь, мужья мои, - принцесса жестом указала на широкий диван, - я хочу увидеть ваши лица, и поговорить с вами, - сказала она, заметив, что южане продолжают изображать статуи.

Два алых покрывала опускались медленно, третье упало сразу. Резкие черты и суровое выражение лица третьего супруга сразу объяснили Лукреции, почему никто из воительниц Занира не пожелал взять этого мужчину в свой гарем.

- Как тебя зовут? – спросила молодая супруга, пристально рассматривая южанина.

Высокий худой и гибкий мужчина был явно старше того возраста, в котором озабоченные отцы начинают подыскивать сыну невесту. На его лице не было косметики, а все украшения кроме пары серег и амулета на кожаном ремешке располагались на покрывале.

- Албаз, - коротко представился супруг и вскинул голову раздувая ноздри.

Он явно ожидал окрика за грубость, а может и тумаков за непослушание, но Лукреция не спешила. Ей нравилась строптивость нового мужа, да и начинать отношения с ругани не имело смысла. Если то, что рассказал ей Хикмет правда, ей потребуется сотрудничество ее мужей.

Придя к такому выводу, принцесса перевела взгляд на два других симпатичных личика. Эти юноши были явно моложе Албаза, и так тщательно накрашены, что казались копиями друг друга. Множество золотых колечек, сережек и цепочек сверкали на их смуглой коже, превращая мужчин в сверкающих птичек.

- Назовите свои имена, - попросила Лукреция.

- Итай.

- Руол.

Пискнули мальчики, и тут же смущенно потупились, а Лукреция слегка нахмурилась. Эти мужья казались ей совсем детьми, хотя она знала, что мальчики могли вступить в брак и в тринадцать лет, но в этом случае супруге приходилось немного подождать и брачный шатер откладывался лет до пятнадцати. Впрочем, видя мучения Лукаса и Лукреции Хикмет подсказал ей, как можно обойти брачную защиту, но для этого придется поговорить с каждым супругом отдельно.

- Албаз, пойдем со мной в купальню, а вы пока угоститесь сладостями! – велела принцесса.

Самый высокий муж сразу поднялся, готовясь последовать за женой, а вот на милых личиках младших мужей промелькнуло удивление: как это им предпочли такого грубияна? Итай сразу потянулся к пиалам с фруктами, а вот Руол провожал Албаза и Лукрецию пристальным взглядом.

Закрыв за собой двери купальни, принцесса прошла к традиционному пуфику у зеркала, села и жестом пригласила сесть мужа:

- Присядь, Албаз, не хочу задирать голову, чтобы поговорить с тобой. Скажи мне, почему ты согласился на брак в Занире, да еще с чужестранкой?

Молодой мужчина упорно смотрел в пол, и на вопрос лишь неопределенно пожал плечами.

- Тогда скажи мне, чем ты любил заниматься у себя на родине? Мой старший супруг тренирует ловчих соколов, смотритель гарема упражняется с оружием, а ты?

Вот оружие супруга зацепило! Он удивленно вскинул глаза:

- Вы позволяете хранителю гарема воевать?

- Если на город нападут, нам будет нужен каждый клинок, уклончиво ответила принцесса, - а тренироваться для крепости тела в Занире никому не запрещено.

- И вы позволите? Своему супругу?

- Конечно, -кивнула Лукреция, - только расскажи, что ты уже умеешь и что тебе понадобится для тренировок. С кинжалами Хикмет упражняется в зале, а для выездки конец и стрельбы из лука выезжает в пустыню.

Албаз внезапно опустился на колени, уткнувшись лбом в сандалии жены:

- Сама богиня послала вас мне, госпожа моя!

Короткая беседа показала принцессе, что у ее мужа и хранителя гарема много общего: обоих воспитали матери, оставшиеся без помощи супругов, оба с детства жили при казарме, играли с кинжалами вместо кукол. Только матери Хикмета повезло очаровать принца и в итоге пристроить сына в гарем, а мать Албаза так любила его отца, что замуж больше не вышла, а брак сына устроила старейшина Южного клана, вынув его имя по жребию.

- Что ж значит наш брак действительно воля богини, - подвела итог разговору Лукреция.

А потом перешла на тему, которая волновала ее саму:

- Я уже говорила тебе, что у меня есть старший супруг. Он сын королевы Апраксиды, принц Лукас. Он любит меня и очень ревнует, а я люблю его и не хочу огорчать. Сегодняшняя свадьба лишь дань уважения ее величеству. Кроме того я считаю неправильным ложиться в постель с человеком, с которым нет общих чувств, мыслей, хотя бы интересов.

Албаз слушал внимательно, но лицо его выражало скепсис: всем было известно, что выйти из брачного шатра без соединения супругов нельзя.

- Я знаю, как можно обойти брачную защиту и сохранить свою скромность, - сказала принцесса.

- Я сделаю все, что вы прикажете, госпожа моя, - склонил голову супруг.

Объяснить желаемое было сложно, но Лукреция подготовилась, она просто попросила Хикмета принести в спальню нового гарема «постельную книгу» и после разговора потянула мужа в спальню. Какими глазами их провожали Руол и Итай, это надо было видеть. Особенно большими их глаза стали, когда принцесса указала рукой на три приоткрытые двери:

- Выбирай для себя спальню Албаз, ты можешь принять ванну и переодеться, пока я поговорю с твоими будущими родственниками.

Южанин низко поклонился, заглянул в ближайшую дверь и вошел туда, вероятно определившись, а Лукреции предстоял разговор с Руолом. Получив приглашение пойти поговорить в купальню, юноша манерно хихикнул, затем встал выгибаясь, привлекая внимание к своему телу. И хотя согласно обычаю его ресницы были опущены, кокетливая улыбка на пухлых губах наводила на размышления.

В купальне за закрытой дверью молодой муж вел себя нарочито скромно, но принцесса видела – ему не понравилось наличие старшего супруга. Юнец счел, что Албаз ему не конкурент, а Итай вероятно был слишком тихим,так что с первых слов Руол начал рассказывать, какое прекрасное образование он получил и как достоин татуировки первого супруга:

- Отцы растили из меня жемчужину гарема, - потупив глазки вещал он, не забывая красиво жестикулировать тонкими пальцами и периодически облизывать пухлые губы.

Лукреция попросила прояснить вопросы образования и покраснела сама, когда мальчишка с придыханием скзаал, что знает пятнадцать способов удовлетворить женщину ртом и еще восемь пальцами,

- Я хранил себя для вас, госпожа, но умею доставить удовольствие женщине.

- Ты изучал «постельную книгу», - уточнила принцесса, - или учился у опытной наставницы?

- Мои отцы приглашали ко мне самых лучших наставниц, - невнятно ответил юноша.

- Что ты умеешь делать и чем ты хочешь заниматься гареме? – поинтересовалась Лукреция, уже понимая, что практической пользы от этого мужа будет не много.

- Мое предназначение служить для вашего удовольствия, госпожа, - поклонился Руол.

- Ты умеешь делать прически, ухаживать за телом, шить или вышивать?

- Зачем? – вытаращил глаза мальчишка, - прически делает парикмахер, за телом ухаживает банщик, а шитье дело портных!

Лукреция с трудом удержалась тягостного вздоха, но предприняла вторую попытку:

- Так может ты умеешь петь, танцевать, играть на музыкальных инструментах?

- Я умею ласкать свою супругу, и сохранять свою красоту для нее, - хлопнул ресницами парень.

- Понятно, - на этот раз вздох принцесса не удержала. – Что ж иди выбирай себе комнату, и пришли мне Итая.

Третий супруг вошел в купальню осторожно, едва ли не боком. Сел нервно кутаясь в свое покрывало, и наконец осмелился поднять на жену глаза. Лукреция чуть не вскрикнула от неожиданности: она привыкла, что жители Занира практически все темноволосые и темноглазые, а у этого юноши волосы были несколько светлее, а глаза прозрачно-зеленые, словно листья под водой подсвеченной солнцем.

- Скажи мне Итай, ты рад, что стал моим мужем? – ласково спросила принцесса, понимая, что перед ней совсем юный мальчик.

Его щеки и руки еще не избавились от юношеской пухлости, а голос был звонким, словно колокольчик:

- Я рад, госпожа моя, чтимая супруга,

А вот воспитали этого мальчика гораздо лучше, чем Руола. Скорее всего воительницы отказались от него не желая возиться с полуребенком.

- Сколько тебе лет, Итай? – Лукреция по-прежнему разговаривала с мальчиком ласково, видя, что материнский тон его успокаивает.

- Двенадцать, - прошептал супруг, и девушка едва удержалась, чтобы не выругаться.

- Чем ты любишь заниматься? Каким делам научили тебя отцы? - продолжила она расспросы, как только отдышалась.

- Я люблю петь, - признался мальчик, - танцую плохо, зато я вкусно готовлю, хорошо играю с малышами.

Принцесса задумалась – звонкий голос может сломаться, когда мальчик вырастет, а вот умение готовить это неплохо. С дворцовой кухни для принцессы и ее семьи доставляли необходимые блюда, но ее величество уедет, дворец опустеет и будет неплохо иметь собственного повара.

- Это замечательно, - сказала Лукреция, - значит тебе понравится готовить для нашей семьи? Я попрошу повара ее величества научить тебя местным блюдам, а Хикмет устроит в гареме просторную кухню.

Итай зарделся от удовольствия и вновь поднял на жену свои необычные глаза.

- Я буду счастлив, госпожа моя, - пробормотал он робко улыбаясь.

- Ну вот и договорились! – вздохнула принцесса, размышляя над тем, как ей пройти брачный обряд с этим ребенком. -Иди выбирай себе комнату и скажи мне, если тебе чего-то будет не хватать.

Мальчик просияв умчался, а принцесса устало потерла висок: разговоры растянулись до обеда, пора бы перекусить, и посмотреть, как устроились ее мужья. Албаз уже перенес свои тюки и корзины из задних пустых комнат в свою спальню и теперь развлекался, сидя на кровати, крутя между пальцев небольшой нож. Увидев супругу спокойно поднялся и замер, ожидая приказа.

- Время обедать, - сказала Лукреция, оценивая аккуратность и военный порядок в помещении, - предлагаю перекусить всем вместе в гостиной.

Мужчина молча двинулся к двери, а принцесса заглянула в следующую комнату. Здесь обитал Руол. Комната оказалась большой и очень богато убранной. Если у Албаза все было в темных сдержанных тонах, то здесь даже подушки сверкали блестками, бисером и драгоценной вышивкой. Жеманный юноша сидел у зеркала, поправляя стрелки на веках, из принесенных в гарем вещей рядом стояла только коробка с косметикой, да постель походила на гнездо из-за собранных на ней подушек и покрывал.

Лукреции стало интересно, откуда муж набрал столько спальных принадлежностей, но когда она заглянула в третью комнату вопросы отпали, Руол просто ограбил Итая. Мальчик старательно пыхтя тянул по комнате тяжелую корзину, и не сразу заметил, что к нему заглянула супруга. Эта комната была такого же размера и обставлена так же, как и соседняя, но на кровати не нашлось ничего кроме простого одеяла, зеркало было очень маленьким, зато багаж Итая оказался весьма большим, и мальчик изнемогал стараясь убрать все в большие сундуки встроенные вдоль стен.

Принцессе пришлось вмешаться. Строгим голосом она кликнула Албаза и велела ему помочь Итаю перенести багаж. Южанин пожал плечами и в два счета передвинул все плетенки на нужное место. Вторым возгласом Лукреция призвала Руола и приказала отдать подушки и покрывала, пригрозив в противном случае отобрать все. Юнец капризно надул губы и протяжно сказал:

- Госпожа моя, вы же не станете нарушать брачный контракт? В нем написано, что я могу устраивать свою кровать так, как мне захочется!

Лукреция прищурилась:

- Но ты ведь не захочешь, Руол, переехать вместе со своей красивой постелью в каморку под лестницей? Там живут те, кто ссорится со своими товарищами по гарему!

Скорчив презрительную мину парнишка бросил Итаю пару подушек и покрывало, а принцесса искренне пожелала провалиться тому, кто подкинул ей этот «подарочек», предчувствуя многие проблемы от норовистого жеребенка.

После коротких разборок все проголодались и все же вышли в гостиную, чтобы пообедать. У стола кроме чая и сладостей обнаружились корзинки с фруктами. Разбирая припасы Лукреция с удивлением обнаружила две корзинки, заполненные кусками мяса в пальмовых листьях. Первая находка явно говорила о стараниях Хикмета – мясо было приготовлено так, как ей нравилось и щедро посыпано семечками кунжута. Во второй корзинке мясо маскировалось куда лучше, но приготовлено было иначе – в виде колбасок и сдобрено орехами и гранатовыми зернами. Увидев находку Албаз сжал губы, и принцесса тут же задала ему вопрос. Отвечал мужчина нехотя:

- Госпожа, мужчинам запрещено есть много мяса, но я рос в казарме и привык есть мясо, хотя бы раз в день, вот и попросил повара припрятать для меня немного.

Супруг отвернулся, очевидно ожидая выволочки за свое самоуправство, но Лукреция только плечами пожала:

- Если ты хочешь есть мясо, просто скажи об этом распорядителю гарема, он передаст заказ на кухню.

Изумленные взгляды всех троих стали ей ответом. Пришлось пояснять еще раз:

- Я выросла в другой стране, у нас иные правила жизни, поэтому я понимаю, что вам непросто. Если я могу сделать вашу жизнь приятнее, я сделаю это, но и от вас кое-что потребуется.

Мужья слушали внимательно, а принцесса всеми силами старалась ничего не забыть, понимая, что вот в данный момент закладывается фундамент ее будущей семьи.

- Принц Лукас, мой старший супруг. Он занимается разведением и тренировкой охотничьих птиц. Уважение к нему, это уважение ко мне. Хикмет распорядитель моего гарема, он живет рядом с принцем, у него много обязанностей, поэтому прошу вас не дергать его по пустякам. Каждый из вас должен выбрать, чем вы будете помогать семье. Если вам нравится рукоделие, я покажу вам нашу мастерскую, если вы предпочтете домашние дела, я так же порадуюсь, главное не бездельничать, не устраивать дрязги, не порочить имя семьи и супруги.

Мужчины синхронно склонили головы, показывая, что услышали.

- А теперь давайте есть! – закончила разговор Лукреция.

Ели мужья тоже в своем стиле: Албаз взял лепешку, набил ее мясом, добавил немного зелени, полил все острым «женским» соусом и принялся жевать, активно двигая челюстью. Примерно с таким же видом перекусывали стражницы охраняющие стены Занира. Руол копался в чашках выбирая самые вкусные кусочки, брезгливо сдирая шкурку с фруктов, недовольно косясь на неделикатного и шумного сотрапезника. Итай набил свою плошку всем понемногу и пробовал, прикрыв глаза от удовольствия. Самой принцессе есть не хотелось, но ее задумка требовала сил, поэтому она съела кусок мяса, запивая его чаем, а после ждала, пока мужчины закончат трапезу.

- Итай, прошу тебя сегодня убрать со стола, - мягко сказал она, когда все поели. – Албаз, я хочу навестить твою спальню.

Мужья поклонились, но Руол недовольно фыркнул, поняв, что его обошли и постельное искусство сначала продемонстрирует другой. Уже в дверях Лукреция обернулась и коротко велела красавчику идти к себе:

- Я загляну к тебе сегодня же, меня ждут дела.

Такая грубоватая спешка считалась обычным делом для воительниц, так что супруге никто возразить не посмел, а принцесса понадеялась, что у нее получится сделать все, как она задумала.

В спальне супруг как пристало в первую совместную ночь опустился на колени, собираясь снять с ног жены сандалии, но принцесса остановила его:

- Албаз, скажи мне, ты уже спал с женщинами?

К удивлению Лукреции кровь бросилась мужчине в лицо:

- Нет, госпожа моя, чтимая супруга.

- Но ты рос в казарме, неужели женщины не обращали на тебя внимание?

- Нет, ровесницы моей матери считали меня ребенком, а те кто был моложе брезговали, считая, что я сплю со всеми кто живет в казарме.

- И ты не проходил обучения у достойной женщины, берущей за это плату?

- Нет, госпожа моя.

Мужчина краснел, не то от гордости, не то от смущения, а принцессе предстояло решить еще одну проблему. Хорошо, что Хикмет принес сюда постельную книгу! В голове принцессы созрела идея!

- Тогда мы не будем спешить, - сказала она, - иди сюда Албаз, помоги мне снять сандалии, и сбрось свои одежды, наука любви требует терпения…

Обнаженный южанин впечатлял. Лукреция подошла ближе, положила ладонь на часто вздымающуюся грудь мужчины, прислушалась к биению сердца, потом провела руками по гладкой коже – гаремные слуги хорошо приготовили жениха к брачной ночи, все волоски с тела супруга были удалены, мышцы подчеркнуты душистым маслом, а неприлично короткие для юноши волосы заплетены в косы, удлиненные конскими хвостами.

Закрыв глаза, принцесса позволила своим рукам скользить так, как им нравилось, и неожиданно ощутила прилив желания. Но ведь это не Лукас! У этого мужчины другой рост, другой запах, и руки иные – более шершавые, и они уже гуляли по ее телу, поглаживая плечи, шею, не то расслабляющий массаж, не то неловкая ласка…

Перехватив мужские руки, принцесса переложила их себе на талию, и в свою очередь опустила ладони ниже, намекая, что ее интересует. Албаз вздрогнул от столь откровенного прикосновения к его горячей твердости, но не отстранился, а напротив стиснул талию супруги, так, что она слегка вскрикнула. Тянуться наверх с поцелуем было высоко, и Лукреция отомстила по-женски – прикусила темный бронзовый сосок мужчины, а потом уделила внимание второму. Муж стонал и толкался в ее руку, а она всячески поощряла его вольность, пока он не дернулся, проливаясь на светлый плиточный пол.

Албаз сразу отпрянул, с явным испугом глядя на жену, но Лукреция спокойно подошла к серебряному тазу и ополоснула руки:

- Подойди ко мне, муж мой, - попросила она, - я должна позаботиться о тебе!

Недоверчиво поглядывая на женщину, южанин подошел и вытерпел омовение чресел. Принцесса знала, что волновало Албаза, в той же постельной книге было много записей о том, что семя мужчины принадлежит женщине, и потому он не может им распоряжаться, проливать на землю, или тратить напрасно. Нарушение этих правил влекло за собой наказание от супруги, а воительницы, как уже убедилась Лукреция были весьма изобретательны.

- Ты красив и силен, Албаз, возможно когда-нибудь я разделю с тобой ложе, но сейчас я хочу понести дитя от своего старшего супруга, и потому берегу свое лоно от семени. А эта игра позволит нам считать брак свершенным, - пояснила принцесса, и притянув к себе голову мужа, коснулась губами его губ.

Вместо спокойствия, мужчина вновь напрягся, а потом ответил на поцелуй с такой страстью, что Лукреция едва устояла на ногах.

- Где ты этому научился? – удивилась она.

- Воительницы не скрывали своих похождений, - пожал плечами южанин, - если спрятаться за углом казармы, можно многое увидеть.

- Ты полон сюрпризов, муж мой, и мне нравится твоя сила и страсть, - сказала принцесса, проводя рукой по все еще обнаженному торсу мужчины. – А теперь тебе нужно отдохнуть, а я навещу других моих супругов, - добавила она, выскальзывая из таких приятных объятий.

В гостиной ей пришлось подойти к столу, выпить немного розовой воды, чтобы привести себя в чувство. Все же красивый, сильный, желанный мужчина рядом, это испытание для женщины, не желающей терять голову.

Теперь следовало выбрать, кого навестить первым: Итай потребует времени, а Руол наверняка приготовил нечто необычное. Подумав немного Лукреция шагнула к двери Итая. Мальчик сидел на широком ложе и перебирал какие-то мелочи, увидев женщину испуганно вздохнул.

- Не пугайся, Итай, - принцесса подошла ближе, - скажи мне, ты уже проходил обучение у почтенной женщины в своем племени?

Парень покраснел, как маков цвет и отрицательно покачал головой.

- А утром на твоих простынях случаются пятна? – заставила себя поддерживать ровный тот Лукреция.

Мальчик побагровел еще пуще, но все же кивнул, подтверждая свое взросление. Принцесса вздохнула с облегчением, но вида не подала, прошла в комнату, расспросила, как юноше нравится отделка и что бы он хотел добавить, потом посоветовала навестить кухню, и решить, чего там не хватает для успешной готовки, и наконец наклонилась поцеловать супруга в лоб, покрутив у него перед глазами грудью обтянутой тонкой рубашкой. Когда Лукреция закрывала за собой дверь парень все еще сидел в ступоре, судорожно сглатывая. Девушка искренне пожелала, чтобы младший супруг ринулся к тазу для умывания, снять напряжение, ждать утренних поллюций юнца. Чтобы покинуть гарем не хотелось.

Идти в Руолу не хотелось совсем. Почему-то этот сахарный красавчик с подрумяненными щеками вызывал неосознанную настороженность, но делать было нечего. Легонько стукнув в дверь, принцесса вошла и поняла – к ее приходу готовились. Ставни на окнах были прикрыты, плотные занавеси задернуты, на полу в бронзовой курильнице наполненной песком дымились ароматические палочки, рядом плясали огоньки свечей. Серебряный таз для умывания был наполнен ароматной водой в которой плавали цветы. На низком столике стояли блюдечки со сладостями, рядом на большой подушке сидел Руол в одних коротеньких штанишках и полупрозрачном покрывале.

- Госпожа моя, чтимая супруга, - прошелестел он и кокетливо повел подведенными глазами, потом медленно встал, звякнув колокольчиками на запястьях и лодыжках и склонился в традиционном поклоне.

Лукреция оценила и обстановку, и внешний вид супруга, но с тоской подумала о том, что Лукаса она готова была прижать к стенке в любом углу гарема, а вот Руолу не помогали даже традиционные ухищрения. Однако лицо принцессы не дрогнуло: сохраняя благожелательное выражение лица девушка подошла к столику, присела, и сказала несколько одобрительных слов:

- Мне приятно, что ты так постарался украсить себя для нашей первой ночи, Руол, тебе очень к лицу это покрывало…

Говоря комплименты Лукреция прикрыла глаза, надеясь, что муж примет это за истому, а она сможет представить на его месте Лукаса и справится с ситуацией, но юноша вошел в раж и начал танцевать, позвякивая бубенчиками и украшениями. Двигался он красиво и чувственно, и будь он просто танцором, принцесса наверное, наслаждалась бы приятным видом, но необходимость лечь с этим красавцем в постель напрягала. Между тем звон бубенчиков достиг пика и стих. Руол опустился на колени, приглашая супругу воспользоваться силами мужа. Лукреция не стала медлить, тут же обхватила ладонью небольшой, умащенный маслом член младшего супруга и быстро помогла ему достичь пика.

- Но почему, госпожа моя? – горестный стон Руола разнесся по комнате.

- Мой старший супруг принц, - напомнила Лукреция, - и первая дочь должна быть плодом его семени.

Красавец совершенно расстроился, чуть не до слез и принцесса поспешила уйти, но уже в общей гостиной обнаружила, что ей негде ночевать: во всем гареме были приготовлены только три спальни! Подумав над возможными вариантами, девушка устроилась на диване, а утром поняла, что защитный полог с гарема спал.

Новобрачных встречали традиционно: шумным восхвалением и подарками. Закутанный в синее одеяние Албаз стоял, как скала, невозмутимо разглядывая врученные ему рукодельные корзинки, кулинарные трактаты и украшения. Руол кокетливо опускал глаза, но не сумел скрыть жадного блеска, когда Мать вручила принцессе и ее младшим мужьям богатые ожерелья из золота и ляпис-лазури. Итай ожидаемо вел себя тише всех и вообще порывался спрятаться за жену.

Лукас тоже встречал молодоженов, и старательно отводил глаза. Принц ревновал, и Лукреции хотелось прямо от тяжелых узорчатых дверей подбежать к нему, обнять, заглянуть в темные, блестящие словно чернослив глаза и уверить в своей любви, но вокруг шумели поздравления и остаться вдвоем не было никакой возможности. Только через час принцессе удалось вырваться из крепких рук других воительниц, и сославшись на необходимость отдать распоряжения подозвать к себе Хикмета. Распорядитель гарема блюл внешнее спокойствие, но стоило им уединиться в уголке гостиной как молодой мужчина откинул покрывало и с усилием потер лицо:

- Простите меня, госпожа, не спал всю ночь, сидел рядом с Лукасом.

- Все было так плохо? – огорченно спросила Лукреция.

Хикмет медленно кивнул:

- Мне пришлось напоить его маковым отваром, чтобы он не искрошил зубы, стискивая челюсти.

Принцесса закусила губу. Она не имела права объяснять или что-то доказывать управляющему гаремом, но как же хотелось! Тяжело вздохнув, девушка переключилась на хозяйственные заботы:

- Я попросила младших мужей написать списки того, чего им не хватает, - начала она.

В итоге они проговорили с Хикметом целый час, а потом принцессе пришлось идти с управляющим в и решать вопросы на месте. Хорошо еще, что сразу после свадьбы воительнице давалось время на устройство личных дел! Албаз легко расстался с ненужными ему дарами, в обмен на пару хороших клинков и возможность тренироваться с Хикметом. Управляющий по достоинству оценил силу и ловкость новенького и заверил Лукрецию, что еще один меч на стенах Занира непременно будет. А вот стажировка Итая на дворцовой кухне осталась под вопросом, но Хикмет пообещал в кратчайшие сроки устроить удобную кухню в гареме, уверяя, что это будет правильнее, ведь госпоже Лукреции нужно будет навещать своих мужей, а так у нее будет повод зайти в гарем днем.

Больше всего хлопот доставил снова Руол. Мальчишка написал список, длинной в две его руки, долго жаловался на то, что ему не предоставили кармина и сурьмы, мало подарили подарков и вообще – где его личный слуга? Кажется даже Хикмет растерялся от такой наглости, но заметив, как страдальчески изогнулись брови принцессы управляющий нашел в себе силы и пообещал сегодня же со всем разобраться.

Личного слугу Лукреция для Руола все же позволила, но лишь потому, что заподозрила – наглый красавчик заставит заниматься уборкой Итая. Но под видом заботы о скромности «самого прекрасного из мужей» выбрала из дворцовой прислуги хмурого неразговорчивого дядьку, отвела в сторонку и покусывая губы высказала свои опасения:

- Уважаемый Домбо! Я совсем недавно приняла прекрасного Руола в свой гарем, и счастлива, что мне досталась такая звезда красоты. Но вы же понимаете, Руол еще юн, и заглядывается на других сильных воительниц, а я по своему положению и заботам не всегда могу быть рядом с ним. Прошу вас, стать этому хрупкому цветку заботливым отцом.

Мужчина польщенный ответственностью и повышением в дворцовой табели о рангах обещал искренне заботиться о нравственности юного мужа гордой воительницы, а Лукреция завершив дела наконец смогла навестить Лукаса.

Принц, как обычно в часы тревоги был среди своих птиц. Увидев жену он и бровью не повел, продолжая кормить белую соколицу. Принцесса тоже молча взяла палочку, кусок мяса и отправилась кормить других птиц. Некоторое время они молча занимались делами, потом Лукас отряхнул руки, потер их мелким белым песком подошел к супруге, обнял, утыкаясь лицом в ее плечо и виновато проговорил:

- Простите меня госпожа, я не должен был винить вас и ревновать. Я знаю, что вы не своей волей увеличили гарем, и хороший муж должен принять других супругов как братьев, - голос принца затихал, зато объятие становилось все крепче.

Лукреция в свою очередь приникла к нему, обняла, наслаждаясь теплом и знакомым пряным запахом, потом подняла голову мужчины и прижалась губами к губам, делясь своим желанием. С точки зрения дворцовых нравов они конечно нарушали все правила целуясь днем, да еще в загоне для птиц. Супругам полагается уединение гаремной спальни, а уж принцу позволять отбрасывать тюрбан, чтобы жена могла запустить пальцы в длинные черные волосы, и самому оттягивать ее голову назад, чтобы поцеловать чувствительную шею- верх непристойности!

Когда длинные мужские пальцы проникли под широкий пояс воительницы, женские ладони уже ритмично сжимали нечто горячее и твердое. Идти в гарем или хотя бы в покои принцессы не было никакой возможности, от нетерпения и страсти Лукреция готова была застонать в голос, но спасалась крепкими поцелуями, оставляющими следы на гладкой коже супруга. Зацелованный, заласканный Лукас позабыл о скромности и готов был на все! К счастью никому не пришло в голову поискать принца и принцессу среди птичьих вольеров, а широкий халат, который теперь полагался к ежедневному костюму принцессы стал неплохой заменой одеяла.

После бурного примирения супруги неспешно помогли друг другу привести одеяния в порядок, и вышли, соблюдая правила: Лукреция шла впереди, муж семенил сзади, отступая на положенные три шага. Вдвоем они отправились во второй гарем, чтобы пообедать вместе с младшими мужьями.

Новый гаремный слуга накрыл стол в общей гостиной, а смущенный Итай принес на него собственноручно приготовленное блюдо из жареных овощей. Остальные яства были с дворцовой кухни, но принцесса старательно похвалила инициативу юного повара. Албаз и Лукас поладили сразу, и общались как равные, и так же одинаково взялись опекать немного неуклюжего от смущения Итая. А вот Руола оба воспринимали слегка брезгливо, при том, что выглядел юноша безупречно, двигался изящно и во всем соблюдал этикет.

После плотной трапезы Лукреция попросила Хикмета передать отцам Лукаса, что ее супруг заслуживает татуировки старшего мужа. И хотя эта весть была ожидаемой, хранитель гарема просиял и поспешил уведомить всех заинтересованных лиц. Королева Апраксида нахмурила было черные брови, размышляя не примут ли южане за обиду столь скорый выбор, неужели принцесса так недовольна молодыми мужьями? Но через минуту Мать согласилась с младшим супругом: сыну повезло привлечь особое внимание жены так не стоит затягивать с праздником.

Здесь в песках Занира шатер для торжественной церемонии ставили в саду королевского дворца. Едва женщины натянули крепкие веревки, удерживающие парусиновый полог, как мужчины устремились внутрь, торопясь приготовить все для веселья, которым каждый раз сопровождался выбор воительницы. С кухни доставили целые подносы сладостей, кувшины щербета, корзинки фруктов и печенья. Музыканты настраивали свои инструменты, танцовщики проверяли ленты и бубенчики, а воительницы бродили вокруг, наблюдая за суматохой и потихоньку ворчали, ведь праздник занимал всю ночь. К утру разгоряченные танцами и забродившим соком мужчины становились ненасытными, а потом долго приходили в себя, жалуясь на головную боль, забывая о детях и домашних делах.

Лукреция наблюдала за подготовкой из окна своего кабинета. Ее не оставляли дела кружевной артели, да и подготовка к отъезду большей части жителей требовала внимания. Но Хикмет уже предупредил ее, что по традиции ей следует проводить Лукаса и младших супругов к шатру, а на рассвете забрать их оттуда. Волнение нарастало, бумагу украсили кляксы. Отбросив перо девушка решила, что лучший выход – спуститься в зал, помахать кинжалами. К ее удивлению в зале было шумно. Осторожно заглянув Лукреция постаралась не выдать своего появления: Лукас и Албаз под руководством Хикмета отрабатывали связку с короткими мечами. Длинные руки высокого южанина помогали ему держать принца на расстоянии, но эта же разница в росте позволяла Лукасу нырять и бить снизу. Хикмет кружил вокруг, подправляя стойки, дополняя советы ехидными комментариями.

Принцесса любовалась мужчинами, понимая, что в этот момент они куда больше напоминают ей кавалеров ее родины, чем жеманных местных юношей. В это время бой остановился, мужья встали рядом, обсуждая нюансы схватки, девушка собралась уйти, чтобы не мешать, но Лукас среагировал на движение, увидел, улыбнулся, открыто и радостно:

- Госпожа моя, чтимая супруга!

Албаз поворачивался медленно и неловко, словно ждал выволочки, зато Хикмет просиял и поклонился:

- Повелительница! Вы хотите потанцевать?

Отступать было некуда. Лукреция вошла в зал, скинула халат, и выбрав в сундуке учебные кинжалы не удержалась – повторила шуточку, которую обожали устраивать мужчины во дворце, подошла к Лукасу, и крепко поцеловала, шепнув:

- На удачу!

Супруг залился краской, Албаз и Хикмет дружно отвели глаза, словно увидели нечто неприличное, а девушка отодвинулась, вскинула руки и улыбнулась Хикмету:

- Начнем?

***

Когда на улице стемнело, настало время вести мужей в шатер. Перед тем Лукреция смыла пот после тренировки, надела новый нарядный халат, отделанный узкими полосками кружева, и такой же кружевной лентой повязала волосы собранные в высокий хвост. Лукас ждал ее у себя, так что сначала девушка зашла за младшими мужьями. Албаз уже ждал ее в гостиной, южанин был одет как всегда скромно, без украшений и был занят тем, что помогал намотать тюрбан Итаю.

- А где Руол? – улыбнулась Лукреция и выправила длинный подол бурнуса, который мальчик умудрился прижать поясом.

- Одевается, - пожал плечами Албаз.

Принцесса решительно подошла к двери, собираясь постучать и поторопить младшего мужа, но створка распахнулась, пропуская слугу, а следом вышел Руол. Лукреция уже привыкла, что юноши Занира напоминают разноцветных птичек, одетых в яркие ткани, звенящих украшениями и побрякушками, но от женатых мужчин ждали большей солидности и скромности. Да и единообразный синий цвет оставлял меньше возможностей для кокетства, но Руол умудрился даже в полностью закрытом одеянии выглядеть привлекательно и маняще.

Принцессе очень хотелось возвести глаза к небу, но она сдержалась, понимала, чем вызван такой вид. После заключения брака, несколько дней принцесса каждый день обедала с новыми супругами, уделяла внимание, дарила им маленькие подарки, отвлекая от того факта, что ночует она в гареме Лукаса и не собирается ничего менять. Руол сначала старался соблазнить госпожу, потом обижался, а вот сегодня видимо решил, что настало время показать себя другим воительницам и вызвать ревность супруги.

Вызвать столь низменное чувство красавцу не удалось, а вот привлечь внимание других воительниц получилось. Пока принцесса с мужьями шла к праздничному шатру, несколько завзятых сплетников уже разнесли весть о том, какой красавец живет за стенами нового гарема. Несколько воительниц даже подошли ближе, чтобы полюбоваться, и Руол воспользовался моментом, играя скромника с потупленными глазками и одновременно чувственно покачивая бедрами.

У шатра Лукаса торжественно встретили отцы. В этот день он был единственным новобрачным, получившим высокое звание старшего мужа, так что у входа в шатер собрались все мужья Матери, супруги его сестер и вообще женатые родственники королевской семьи. Женщины оставались за барьером и развлекались как умели. Юношей в шатер не пускали, поэтому множество фигур в ярких покрывалах внезапно «вышли погулять» в королевский сад, а воительницы с удовольствием на этот цветник любовались.

Лукреция чувствовала себя неуютно: ее дамы отвлеклись, обучая сестер принца крокету, и принцесса чувствоваала себя одинокой. В этот момент к ней подошла незнакомая рослая воительница и коротко представилась:

- Воительница Ирисса.

- Принцесса Лукреция.

- Я вижу богиня облагодетельствовала принцессу красивыми мужьями.

- Да, мой гарем радует взор и тешит сердце, - вежливо отвечала принцесса.

- Я слышала, что Мать позволила принцессе выбрать пятерых мужей…

Следующие полчаса Лукреции пришлось отбиваться от настойчивого желания воительницы пристроить в гарем принцессы младшего брата. Потом подошла другая дама и сходу предложила в гарем юного сына, третья готова была поделиться мужем. Последняя заинтересовала принцессу, и она предложила даме выпить кофе, чтобы за разговором узнать подробности.

Оказалось, в Занире существовали обычаи, позволяющие мужьям переходить из гарема в гарем. Во-первых, воительницы могли сразиться за красивую «игрушку», если мужчина не имел статуса старшего мужа или вообще был наложником или родичем. Во-вторых, мужчины тоже имели право выбора и могли сменить супругу подав жалобу на «плохое обращение». Причем если в простых семьях к «плохому обращению» относились побои, недоедание или ущемление в деньгах, то в семьях, приближенных ко двору причиной могло стать отсутствие кармина на туалетном столике, или пропущенный визит супруги. Впрочем, женщины тоже могли указать на безалаберность, лень или болтливость мужа, но тут закон был суров: проштрафившийся получал наказание, а жена – штраф, за ненадлежащее воспитание супруга и только после третьего обращения его признавали «неисправимым» и возвращали родителям.

Узнав множество нюансов и подробностей Лукреция уяснила, что она может предложить Руола в супруги менее высокопоставленной воительнице, сказав, например, что такого красавца ей содержать не по карману, но это будет уроном ее репутации, как и все другие варианты развода.

В общем ночь прошла вполне продуктивно, а на рассвете полы шатра распахнулись, и отцы вывели утомленного Лукаса, лицо которого было прикрыто белой тканью. Принцесса тотчас подхватила мужа под руку, велев Албазу поддержать старшего супруга, с другой стороны. Вдвоем они довели принца до гарема, уложили в постель и Лукреция осталась рядом с ним, велев Хикмету проводить младших супругов в их жилище.

Это была странная ночь: принцу нельзя было напрягаться и беспокоить тонкую ткань закрывающую лицо, а принцессе хотелось прижаться к нему и высказать все волнение, которое она пережила, пока Лукас был в шатре. Сначала они стискивали руки друг друга, иногда позволяя пальцам оплести запястье, потом Лукреция принялась целовать ладонь мужа, покусывать пальцы, для удобства распахнула домашнюю накидку и потерялась в желании потрогать и поцеловать все, до чего успела дотянуться!

Утром чутко спящую девушку разбудил Хикмет. Скромно опуская глаза хранитель гарема доложил, что в гареме все в порядке, и младшие супруги готовы помогать госпоже во всем. Принцесса вначале не поняла, о чем идет речь, а потом сообразила: начинаются сборы уезжающих, церемония была последним торжественным мероприятием в этом году! Теперь у нее будет куда больше хлопот и помощь мужей понадобиться безо всякого сомнения.

Следующие несколько дней слились в череду забот, и принцесса совсем позабыла про младших мужей. Вечерами она приходила в гарем Лукаса, падала на постель и засыпала, не тратя время даже на легкие ласки. Случалось, что муж раздевал ее и обтирал влажной тканью, а утром поил кофе с печеньем, ведь позавтракать в кругу своих дам Лукреция совершенно не успевала.

Между тем Руол затаил обиду. Сначала он просто ворчал, стенал и жаловался на недостаток внимания. Потом начал требовать украшений и подарков, присылая своего слугу даже в совет королевы. Лукреция жестко ответила ему, и тогда южанин всыпал пригоршню жгучего перца в сундук с бельем. Уснув на этих простынях, принцесса проснулась только, расцарапав себя до крови. К счастью лекарка быстро нашла выход – девушку искупали в молоке, а простыни положили в фонтан, чтобы смыть незаметную перцовую пудру. Доказательств не было, но такой способ наказания ослушников практиковали как раз на юге, где жгучий перец рос в изобилии. Потом перец очутился в еде, принесенной с кухни, бедолага Итай кашлял и чихал полдня.

Устав от всего этого принцесса пригрозила выпороть непослушного мужа, и на некоторое время пакости прекратились. Правда поползли слухи о том, что принцесса ни на что не способна, как женщина, и вообще в постели бревно-бревном. Это было неприятно, дошло до того, что ее величество пожелала видеть Лукаса для приватной беседы. Принц честно признался, что супруга устает на службе короне, но еженощно навещает его и дарит свои ласки. Недоверчивая Апраксида пригласила в покои парочку симпатичных воительниц, кидающих на принца смущающие взгляды, но сын, не обращая внимания на посторонних, продолжил хвалить свою жену.

В итоге Лукрецию стали нагружать значительно меньше, и она вспомнила, что обещала навещать второй гарем. Волею богини принцесса вошла в гостиную, когда ее не ждали. Руол стоял посреди гостиной и гневно тыкая в Лукас карминовым ноготком вопил:

- Ты думаешь принцесса только твоя? Она приходит к нам на обед, и я ублажаю ее так, как тебе и не снилось! – Лукреция замерла, стараясь понять реакцию Лукаса на это заявление. А южанин не унимался: скоро наша госпожа понесет мою дочь, и тебя вышвырнут прочь, стерев татуировку!

Больше слушать этот бред принцесса не могла, она шагнула вперед и строго посмотрела на смутьяна:

- Хикмет, - спокойным холодным голосом спросила Лукреция, - как у вас принято наказывать мужей за клевету и ссоры в гареме.

- Наказание выбирает супруга, - сразу отозвался хранитель, - самое мягкое, лишение своей милости или сладостей, самое жесткое это вывести на площадь и рассказать всем.

- Какой большой выбор, - голос девушки не потеплел, - я подумаю над этим. А сейчас Руол ступай к себе. Ты наказан. Будешь есть один.

Красавец упал на колени, изящно проливая из подведенных глаз хрустальные слезы:

- Но госпожа моя! Мое сердце полно любви к вам, а вы жестоко пренебрегаете моими чувствами!

Если бы принцесса не знала, что не бывает во втором гареме, то и сама бы поверила словам хитрого красавчика. А еще Лукас, представив как сложно будет уверить старшего супруга в том, что младший лжет, Лукреция разгневалась еще больше и пригрозила Руолу более тяжким наказанием. В итоге южанин удалился картинно рыдая и заламывая руки, а принцесса наконец упала на диван и вытянула усталые ноги:

- А с вами мужья мои я буду рада разделить трапезу, - улыбнулась она, и призналась, - сил нет куда-то идти!

Лукас тотчас мягко присел на пол, взглядом спросил разрешения и расстегнув пыльные сандалии на ногах супруги принялся ласково поглаживать ее пальцы. Албаз вышел и вернулся с тазом воды и чистой тканью, Лукреция даже застонала от удовольствия, которое доставили ей прохладная вода и массаж. Итай тем временем накрывал на стол, а Хикмет посмеиваясь подал чашу для мытья рук и пиалу с розовым щебетом. И тут это случилось. Сладкий тягучий запах роз ударил в ноздри, заставив взвыть пустой желудок, и волна желчи устремилась вверх. Хорошо, что Хикмет стоял рядом- он успел подставить чашу для рук, а потом положил на лоб принцессы влажное полотенце, помогая ей справиться с приступом головокружения и слабости.

- Позвольте вас поздравить, госпожа, - сказал он, когда Лукреция открыла глаза.

Краска бросилась девушке в лицо, а потом ее накрыло волной радости и беспокойства:

- Благодарю, хранитель гарема, возможно богиня была милостива ко мне, а возможно это просто жаркий день и много волнений. После обеда я навещу лекарку.

Мужчины одобрительно покивали и в момент засыпали тарелку супруги самыми вкусными кусочками. Только на лице Лукаса гуляло беспокойство, ядовитые слова Руола жгли его сердце.

Принц и не подозревал, что может быть таким ревнивым, но теперь находясь в обществе младших мужей он невольно отслеживал каждый взгляд, каждый жест супруги. Правда он видел, что Итай вызывает у Лукреции скорее материнское чувство, а красавчик Руол совсем не привлекает, но вот Албаз относился к принцессе с таким почтением и уважением, что вызывал ответное внимание, которое со временем вполне могло перерасти в настоящую супружескую близость. Лукас понимал и принимал традиции совей страны, но как же ему хотелось быть единственным властелином сердца любимой женщины!

После обеда, ошеломленная новостью Лукреция не пошла во дворец, а прилегла тут же в гостиной, положив голову на колени старшего супруга. Принц был счастлив и все жаркое время дня поглаживал и разбирал волосы принцессы, негромко напевал любовные песни, и украдкой целовал, боясь разбудить. Но едва за окнами послышались голоса других женщин, Лукреция проснулась и отправилась умываться, чтобы предстать перед лекаркой, а потом продолжить свои дела с ее величеством. В этот самый момент из своей комнаты вышел Руол. Красавец был одет максимально строго и с почтительным поклоном испросил у своей супруги позволения провести время в гостях у другого южанина, который обрел супругу несколько раньше.

Принцесса не возражала и даже попросила Хикмета сопроводить мужа. Лукас, который разбирался в гаремных делах куда лучше своей молодой жены довольно прищурился, похоже красивый юноша пожелал сменить супругу, и Лукас точно не будет ему в этом мешать!

***

Лекарка обитала в шатре на территории королевского сада. Когда принцесса, волнуясь и заикаясь, поведала ей о причине своего визита, женщина довольно быстро помяла пациентке живот, заглянула в глаза, послушала пульс, подтвердила подозрения мужей и поздравила Лукрецию с зачатием. Потом строго грозя пальцем, лекарка вручила молодой женщине мешочек трав, для чая, запретила пить кофе, и посоветовала есть больше нежирного красного мяса и фруктов. Потом не дожидаясь стеснительных вопросов добавила, что мужьям внимание уделять можно и нужно, по крайней мере пока дивот не мешает их «седлать», а вот уставать и бегать по жаре нельзя!

Вдохновленная новостью принцесса тотчас отправилась порадовать королеву Апраксиду. Мать племени как раз принимала воительниц в своей любимой галерее. Все было как обычно – густой аромат кофе и ароматических масел, суровые женщины с боевыми браслетами, и несколько скромно держащихся мужчин в синих тюрбанах, но, пожалуй, впервые девушка задумалась: а каково здесь будет расти ее детям? Сумеет ли она научить дочерей быть сильными и храбрыми? Сумеет ли принять изнеженность и избалованность мужчин? Нет Лукас, не смотря на воспитание отличается от большинства гаремных мальчиков в лучшую сторону, но вот Руол… принцесса поморщилась, вспомнив накрашенные губы младшего супруга. Кажется, ее будет тошнить от помады, а ведь она даже не собирается целовать южанина!

Мать как раз давала распоряжения погонщицам животных, и увидев Лукрецию в необычное время слегка заволновалась. Даже прервала аудиенцию и пригласила девушку подойти ближе и рассказать, как здоровье ее старшего супруга. Невестка успокоила правительницу, сообщила, что татуировка почти зажила, потом глубоко вздохнула и поделилась своей главной новостью:

- Я была у лекарки, ваше величество, она подтвердила, что через восемь месяцев у вас появится еще один внук или внучка!

Апраксида просияла, и тут же громко оповестила всех, кто был в зале:

- Супруга моего младшего сына готовиться подарить мне радость!

Воительницы немедля поздравили ее величество с такой доброй вестью, а потом в большом зале поставили сундук, в который все желающие смогут положить подарки для будущего новорожденного принца или принцессы. Подарки не обязательно было подписывать, и такой сундук оказывается служил сигналом, что хозяйка дома в ожидании. Считалось, что подарок нерожденному это почти подарок богу, и потому сундуки часто пополняли обычные прохожие, а потом родители должны были использовать все, что находили в сундуке для воспитания ребенка.

Новость о беременности принцессы быстро разнеслась по дворцу. Следующими конечно узнали фрейлины. Восторженно ахая дамы в тот же день собрались было шить малышу приданое, но выяснили, что местные традиции запрещают готовиться к рождению ребенка, а все необходимое принесут родственницы, когда малыш и его мать будут в безопасности.

- А во что же будут заворачивать младенца, когда он родиться? – удивлялись леди, и в тайне договорились приготовить вышитые пеленки.

Старшая экономка лишь сверкала глазами и уверяла, что незамужним девушкам такие вещи знать не положено.

Это мнение конечно только подогревало у дам интерес и желание выйти замуж. Леди Марилла даже обратилась к принцессе с просьбой посодействовать ее счастью: ей полюбился один из офицеров прежней охраны, набирать себе гарем по примеру госпожи юная леди не рискнула. Принцесса поддержала желание своей подопечной, но посоветовала отложить свадьбу до возвращения каравана, ведь брак, заключенный по чужим обычаям в Занире могут и не принять. Фрейлина погоревала, но быстро смирилась, сообразив, что у нее теперь есть время накопить к свадьбе денег и прикупить желанный домик на тихой улочке неподалеку от дворца.

Между тем в заботах дни буквально летели сквозь пальцы. Лукреция обеспокоенная приступами тошноты и головокружения всюду ходила в сопровождении Лукаса. Принц всячески заботился о супруге, носил с собой подкисленную воду, соленое печенье, полотенце и нюхательные соли. Итай следил за приготовлением пищи. Все жирное, жареное, острое и соленое было безжалостно изгнано с кухни, а к столу подавались свежие паровые овощи, нежирное мясо, фрукты и полезный зеленый чай. Руол все эти хлопоты игнорировал, большую часть времени проводя с друзьями в гаремах других воительниц. Лукреция порой хотела призвать его к порядку, но при ней красавчик вел себя сдержанно, а ругать его просто так у жены не было ни времени, ни желания.

Албаз и Хикмет спелись окончательно и теперь помогали там, где принцессе не хватало знаний: в казармах, в загонах скота и среди стражниц. Мужчины убедили воительниц в своих полномочиях и взяли на контроль запас оружия и продуктов.

Неимоверными усилиями караван был собран в положенное время. Заперев личные покои огромным железным ключом, ее величество торжественно вручила принцессе малую печать, и малую же корону, объявляя своей заместительницей на время отсутствия. Воительницы приветствовали это решение громкими криками, а сама временная правительница думала в этот момент, как распределить оставшихся в городе стражниц, чтобы их хватило для охраны стен.

Но самый большой сюрприз принцессе преподнес Руол. В день отправки каравана младший муж пришел во дворец, и упав королеве в ноги самым умоляющим тоном просил расторгнуть его брак с принцессой и заключить с другой воительницей. Ее величество оценила мольбу, которая прозвучала в голосе южанина, и без удивления спросила у Лукреции, согласна ли она отпустить мужа без драки? Получив согласие, Мать тут же разорвала цветные нити на запястье юноши.

- Церемонию проведем у моря, не стоит прерывать не начавшийся путь, а пока пусть твоя будущая жена найдет тебе место у своего очага! – распорядилась королева.

Руолу оставалось лишь поклониться и занять свое место за спиной новой госпожи. Лукас, смирно стоящий за плечом жены, ощутил небывалую радость, и благодарил богиню за то, что его лицо скрывал конец тюрбана. Столь широкая улыбка считалась неприличной для воспитанного мужчины.

***

Караван отбыл, и Лукреция ощутила всю тяжесть реальной власти. С утра, до наступления жары, к ней шли просители. Иногда с мелочами: отпустить из королевской кладовой корзины фиников, или решить вопрос с качеством ткани выданной на пошив формы. Порой вопросы касались опеки над стариками, или спором между пастухами из-за воды. Во время жары Лукреция наслаждалась обществом супругов, обсуждала с ними нерешенные вопросы, а с наступлением прохлады шла на обход стен и складов.

Занирцы не зря перебирались к побережью: в это время года вокруг города часто бушевали песчаные бури, и одной из забот коменданта пустынного города была регулярная проверка колодцев и фонтанов, наблюдение за здоровьем стариков и забота о том, чтобы в каждом доме был запас еды на три-пять дней, которые мог дуть особенно сильный и пронзительный ветер.

Во дворец принцесса возвращалась лишь глубоким вечером, и отпустив дам, шла в гарем к Лукасу. Муж радостно встречал ее уже в дверях и сразу вел в купальню, чтобы снять напряжение и усталость долгого дня. Под его ласковыми руками Лукреция расслаблялась, а принц, шепча на ухо слова любви искусно дарил жене наслаждение, а потом приносил поднос с ужином. Порой массаж приводил принцессу в игривое настроение, и она утягивала мужа в бассейн, чтобы предаться с ним любви в приятной прохладе. Потом они могли пойти на ужин во второй гарем, или уединиться в спальне, все зависело от степени усталости принцессы.

Пока беременность не особенно сказывалась на ее работоспособности, но уже влияла на ее настроение и желания. С кухни были изгнаны прежде любимые персики и инжир, зато Хикмет по всему Заниру искал тыквенные семечки и кунжут, которые госпожа могла есть, не отрываясь от очередного свода законов или трактата по соколиной охоте. А спустя еще несколько недель в Лукреции проснулась ненасытная женщина. Лукас впервые ощутил растерянность, когда заласканная, залюбленная супруга вместо сна вдруг томно потягивалась и набрасывалась на него с ответными ласками. На второй или третий день изможденный принц сдался и отправился за советом к старому другу.

Хикмет нашелся в тренировочном зале. Облаченный лишь в шальвары и легкую тунику хранитель гарема отрабатывал комплекс упражнений с легкими кинжалами. Он бабочкой порхал по залу, и лишь блеск стали выдавал опасность его восхитительного танца. Увидев принца, хранитель отложил оружие и поклонился:

- Что привело вас ко мне, повелитель?

- Брось, Хикмет, мне нужен твой совет, как друга и мужчины, - вздохнул Лукас.

- Выпьем чая? – предложил хранитель гарема.

- Мне бы не хотелось, чтобы нас кто-то услышал, - смутился принц.

- Можно выпить щербета прямо тут, - друг потянул Лукаса в уголок, где стоял низенький столик с кувшином и серебряными стаканчиками.

Лимонный щербет восхитительно освежал, а Хикмет не торопил принца, так что старший супруг быстро набрался смелости и изложил свою проблему.

- Теперь я понимаю мудрость наших предков, заповедавших женщинам брать себе нескольких мужчин, - грустно сказал Лукас.

- Значит ты готов разделить госпожу с другими? – уточнил Хикмет.

- Лишь бы она сама была довольна, - замялся принц. – Я был счастлив, когда Руол выбрал другой гарем, и до сих пор ревную принцессу к Албазу, иногда, когда она не видит он смотрит на нее с такой тоской!

- А ко мне? – Хикмет внезапно заинтересовался рельефным узором стаканчиков.

- Что к тебе?

- Ко мне ты станешь ревновать госпожу?

- К тебе? – Лукас задумался.

Хикмет был не просто другом- почти братом. Именно он показал свободолюбивому принцу, куда можно применить ту свободу, которую ему предоставили в обход обычаям и правилам дворца. По традиции любой мужчина гарема мог ублажать госпожу, будь на то ее желание. Но Лукреция… Принц на миг словно окунулся в волшебное тепло рук и губ любимой супруги, потом представил, как ее целует другой, едва не зарычал, но продолжал вызывать в голове образ жены. С каждым днем она все больше нуждается во внимании, ласке, заботе, а потом появится ребенок и ему просто не хватит сил и времени быть единственным. И если с кем-то и делить свою златовласую пери, то лишь с тем, с кем делил многое.

- Я буду ревновать, но не покажу своей ревности, благо моей жены для меня важнее собственных переживаний. Но ведь ты хранитель гарема, неужели ни одна воительница не пожелала взять тебя в свою постель?

Теперь настал черед Хикмета отводить глаза:

- Желающих было много, но все они видели во мне лишь трофей, а принцесса увидела во мне личность, и сделала так, что ненужного пасынка приняли во дворце со всем почтением. Знаешь, сколько тех, кто дразнил меня подкидышем теперь вежливо кланяются и обращаются с просьбами передать подарок или прошение госпоже? Заискивают? Приглашают в постель? Я хочу быть с Лукрецией больше ни с кем, и если ты мне запретишь это, останусь один!

Принц немного оторопел от выплеска эмоций всегда сдержанного друга, но тут же обнял его и сказал, что его жена непременно оценит такую искренность и страсть.

- Только Лукреция может не согласиться, предпочтет сдерживаться и томиться желанием. Как же нам уговорить ее?

- Нужна будет помощь Албаза, - со вздохом сказал Хикмет, - госпожа во многом полагается на него, попробуем обсудить с ним такую возможность?

- Прямо сейчас! – решил не откладывать принц.

***

Город казался тихим, но Лукреция чувствовала, как растет напряжение. Стражи все чаще докладывали о подозрительных тенях, мелькающих за стенами, а еще рассказывали, что прежде в Занир частенько наведывались грабители, не брезгующие оставленной мебелью, коврами и посудой. Чтобы спастись от нападений оставшиеся в городе жители сбивались в один квартал, и пережидали там набеги разбойников, но на этот раз город был закрыт целиком, и кажется среди мелких нищих племен зрело недовольство.

Принцесса слушала все эти разговоры, волнуясь и переживая и наконец в один из дней ей стало плохо прямо на приеме прошений. Опытная экономка тотчас подала холодную воду, и отменила прием:

- Должно быть буря будет, госпожа, сегодня многим старикам неможется.

- Буря?

- Песчаная буря, - подтвердила женщина. – Некоторые воительницы только рады – разбойники к городу не подберутся и можно три-четыре дня безвылазно провести в гареме.

Лукреция бледно улыбнулась, и позволила Лукасу проводить ее до своих покоев. Там правительница быстро отдала распоряжения на случай своего отсутствия, раздала задания плетельщикам кружев, велела разнести старикам запасы воды, фиников и лекарств, а потом попросила Лукаса проводить ее до гарема. К удивлению молодой женщины, супруг повлек ее ко второму гарему, но заметив недоумение пояснил:

- Буря может обрушиться в любой момент, поэтому нам лучше быть вместе со всеми. Я с разрешения хранителя гарема занял комнату Руола, а в пустых спальнях сложен запас воды и еды на несколько дней.

Лукреция только порадовалась такому единодушию своих мужей. Если честно она уже подумывала найти для Итая другой гарем, но мальчик так старался порадовать ее готовя все новые блюда сообразно вкусам госпожи, что желания расстаться с ним немедленно не возникало.

Мужья уже закончили утренние хлопоты, и все собрались в гареме. Лукас усадил Лукрецию на диван предложил прохладный щербет, а сам сел на пол, чтобы размять супруге ноги. Итай подал обед, и Албаз сел рядом, чтобы покормить жену рассыпчатым пловом. Последним пришел Хикмет, сообщил, что буря начинается, и принес кувшин легкого белого вина:

- Попробуйте, принцесса, непривычному человеку тяжело перенести бурю, а вино поможет успокоиться.

Поразмыслив принцесса не отказалась, и с удовольствием выпила пиалку кисленького легкого вина, заедая его сладостями. Мужчины не присоединились, но это в Занире было нормальным, спиртное пили в основном женщины, хранитель гарема подлил еще немного, Лукас начал незаметно целовать и облизывать пальцы Лукреции, а Албаз завел интересный разговор о способах ношения скрытого оружия. Куда делся Итай принцесса не заметила, зато увидела, что Хикмет снова подлил ей вина, и придвинулся ближе, лично поднося пиалку к губам госпожи.

Лукас уже неспешно поглаживал колени, и не успела принцесса сформулировать, что ее насторожило, как очутилась на коленях Албаза, а Хикмет сидел рядом и горячечно нашептывал на ухо, как она прекрасна и как желанна.

- Прошу вас, госпожа, доверьтесь нам, мы хотим лишь порадовать вас, - руки хранителя гарема легонько поглаживали запястье принцессы, а южанин, не теряя времени, покрывал поцелуями шею и ключицы супруги.

Приятная расслабленность покинула молодую женщину, она выпрямилась, отстраняясь от мужчин и взяв в руки лицо принца заглянула ему в глаза:

- Ты согласен? – спросила она, уже в общем зная ответ.

Власть старшего супруга в гареме была достаточно высока, так что без согласия Лукаса соблазнять госпожу прямо в гостиной Хикмет бы не осмелился, разве что она сама бы призвала его в свои покои, или пришла в его комнату, да и Албаз предпочел бы уединение своей опочивальни. Получается этот совместный ужин и есть некая церемония, закрепляющая факт совместного владения?

Вместо ответа принц потянулся к ее губам, подтверждая выводы. Прикрыв на миг глаза, принцесса постаралась отбросить сомнения, строгие лица своих воспитательниц и нехорошие слова, которыми называли женщин, водивших «дружбу» сразу с несколькими мужчинами. Потом открыла глаза, улыбнулась и сама потянулась к Албазу, собираясь попробовать губы южанина на вкус.

Кажется, мужчины действительно договорились не ревновать, но каждый стремился доказать, что он лучший. Пока Лукреция целовалась с младшим супругом, хранитель гарема ласкал губами ее пальцы, а Лукас, на правах старшего супруга уже стягивал шальвары, неспешно целуя нежную кожу внизу живота. Чтобы подобраться к самому сокровенному, принц раздвинул ей ноги, и одну узкую лодыжку подхватил Хикмет, а вторую придержал Албаз, не отвлекаясь от поцелуев. Принцесса краснела от откровенности позы, и от целой бури ощущений – когда тебя целуют сразу и в колено, и в самую сердцевину женского начала, и в губы, трудно сосредоточиться на чем-то одном!

Поймав губами стон супруги, Албаз вдруг осмелел, и позволил своим рукам спуститься ниже, к застежкам жилета. Три щелчка и налившаяся, порозовевшая и свехчувствительная грудь легла в его крупные ладони. Лукреция вновь застонала от восхитительного ощущения свободы.

Младший супруг не спешил тискать нежные полушария, он просто любовался открывшимся ему богатством и его опередил Хикмет, проследивший кончиком языка нежную голубую венку. Эта ласка вызвала не только стон, но и попытку прогнуться навстречу ускользающему рту хранителя гарема. Большего мужчинам было не нужно: принцессу уложили на диван, подложив под спину подушки, и пока Лукас властвовал над влажной тайной, Албаз и Хикмет вволю наигрались с чувствительными сосками, розовыми ареолами и восхитительными округлостями Лукреции.

Для продолжения диван сочли неудобным, и следующий раунд любовной схватки перенесли в спальню Лукаса, потому что в ней была самая просторная кровать. Албаз унес Лукрецию на руках, а мужчины пришли сами, прихватив с собой широкую ленту. Чтобы принцесса не стеснялась, ей завязали глаза, и вновь принялись ласкать, только теперь она с трудом различала, чьи руки и губы прикасаются к ней, заставляя стонать в полный голос.

В эту ночь Лукреция не проявляла инициативы привыкая к телам своих мужчин. Сладкие ласки Лукаса, жесткие поцелуи Албаза, страстная порывистость Хикмета, все смешалось под завывание бури, и выкинуло ее на берег в странном словно вечернем сумраке.

Ветер немного утих, но песок все еще носился в воздухе, затмевая солнце. Водяные часы показывали, что прошло больше суток, с тех пор, как принцесса вошла в гарем. Все тело, пресыщенное ласками, ныло, хотелось искупаться, а еще больше поесть! Потеряв сосредоточие своего интереса, мужья зашевелились на кровати, и прикрываясь простынями и покрывалами подошли к супруге за утренним поцелуем. Первым по традиции подошел Лукас. Лукреция обняла его, заглядывая в глаза, и долго целовала, отдаваясь поцелую, как танцу или битве. Вторым был Албаз. Высокому южанину пришлось наклониться, чтобы получить не просто короткий чмок в подбородок, а полноценное объятие и долгий обжигающий поцелуй. Хикмет немного стеснялся, зато умудрился притиснуть принцессу к стене и не просто поцеловать, а потереться о тело госпожи своим телом, и даже доказать, что повелительница желанна даже после длинной и страстной ночи.

Возможно эта ласка настроила бы всю компанию на повторение безумного марафона, но в воздухе отчетливо поплыл запах жареного мяса и лепешек, так что отчетливое бурчание голодных желудков заставило мужчин разжать объятия и заняться поисками одежды для выхода в общую гостиную. В традиционно шестиугольной комнате обнаружился Итай, раскладывающий по тарелкам еду. Принцесса благодарно чмокнула зардевшегося парнишку в макушку, и схватила большой кусок запеченного мяса, собираясь съесть на месте. Уговоры мужей сначала искупаться не подействовали:

- Малыш хочет кушать! – заявила Лукреция и тут же забрала у Албаза полоску вяленой дыни, а у Хикмета горсть фиников. Кончилось все тем, что мужьям пришлось кормить прожорливую супругу с рук, и только потом она согласилась на ванну и массаж.

Выглянув наружу Хикмет сообщил, что выходить на улицу без плотных покрывал нельзя, так что у них есть возможность провести тихий вечер в семейном кругу. Никто не возражал. Лукас принес из своей комнаты музыкальный инструмент похожий на гитару с длинным грифом, Албаз немного смущаясь отыскал в своем «приданном» свирель. Лукреция знала, почему супруг смущался – духовые инструменты считались прерогативой женщин, и потому, что напоминали мужской половой орган, и потому, что с помощью свистков передавались приказы в десятках. У Хикмета инструмента не было, но принцесса, что он отлично танцевал и уговорила его исполнить что-нибудь.

Саму Лукрецию учили играть на клавесине, мандолине и маленькой арфе, ни одного такого инструмента здесь не было, зато она могла петь, пока Лукас подбирал мелодию. Итаю, как самому младшему и необученному достался бубен и связка бубенцов.

Внезапный концерт всем поднял настроение, а хитрый Хикмет уговорил принцессу потанцевать вместе с ним под предлогом отработки кинжальных ударов, и в конце концов так откровенно намекнул на свое желание, что мужья отвели глаза, признавая право принцессы выбрать любого мужчину гарема, и громко сообщили, что пора немного убрать стол и сварить кофе. Пока они хлопотали Лукреция и Хикмет уединились в его маленькой комнатке. Узкая кровать конечно доставила некоторые неудобства, но Хикмет оказался гибким и изобретательным любовником, а потому к столу Лукреция вышла такой расслабленной и томной, что даже предложила мужьям спеть для них балладу своей родины.

Голос у принцессы был не слишком высоким, но и не таким низким, как у воительниц, зато незнакомая мелодия и откровенные взгляды так раздразнили Албаза, что пить кофе Лукреции пришлось в его комнате. И лишь когда на Занир опустилась ночь, Лукас увел зевающую жену к себе, и уложил спать, клятвенно пообещав себе проснуться раньше неугомонной супруги, чтобы порадовать ее нежнейшими ласками на рассвете.

Его задумка вполне удалась, и бодрая освеженная любовью принцесса устав сидеть в четырех стенах отправилась во дворец, чтобы узнать последние новости. К ее изумлению во дворце собралось немало народа. В общем то все, кто успел до него добраться весело проводили время играя в фишки, карты, шахматы и прочие «комнатные» игры. Слуги подавали фрукты и шербет, старушки сплетничали и вспоминали старые добрые времена, а молодежь умудрялась обжиматься по углам, благо большая часть женатых мужчин осталась в гаремах.

Принцессу приветствовали радостными криками и приглашениями присоединиться к развлечениям. Лукреция вежливо всех обошла, поболтала со старушками, померилась силой рук с воительницами помоложе, шикнула на мальчишек, строящих глазки, и убедившись, что все при деле решила вернуться в гарем. Но не успела. Из песочного вихря появился клубок покрывал и начал биться в приоткрытую дверь. Принцесса отступила, пропуская непонятно что внутрь, а служительница сразу захлопнула дверь и приготовила короткий меч, встретить внезапного гостя.

Гость оказался гостьей. Одна из воительниц оставшаяся в городе для охраны сообщила, что услышала за стеной города рев верблюда. Учитывая вой ветра и скрежет песка по всем поверхностям, принцесса могла бы и не поверить, но воительница объяснила все просто – у нее недавно родился маленький ребенок и как любая мать она спит очень чутко, да и дом ее возле самой стены.

- Ночью затишье было, так случается перед тем, как буря наберет силу, и тут верблюд! – говорила женщина. – Сразу прибежать я не могла, да и в бурю никто в город не полезет, а сегодня пришла, как утихать стало, надо бы приготовиться.

- Но кто может прятаться возле города в такую погоду? – удивилась принцесса, вспоминая с каким трудом она преодолела небольшое расстояние от гарема до дворца.

- Много кто, - воительница пожала плечами, - подошли к городу заранее, укрылись за верблюдами от бури, а едва ветер немного стихнет нападут.

- Что ж, значит идем на стены.

- Ваше высочество, - осторожно спросила женщина, - вы собираетесь защищать весь город?

- Конечно!

- У нас не хватит воительниц, - пояснила стражница, - ее величество оставила две когорты, этого хватит для охраны дворца. Мы можем перевести сюда людей, и закрыть ворота.

- А остальной город разграбят? – удивилась Лукреция.

- Грабители приходят каждый год, кисмет¹, - проговорила воительница.

- Ну уж нет! – рассердилась принцесса. – Нечего пускать в наш город всяких варваров! Пусть мужчины тоже встанут на стены! Те, кому дороги семьи, будут защищать их!

Никто не посмел возразить.

Королевский дворец, как, впрочем, и все королевские дворцы оказался полон сюрпризов. В каждой комнате обнаружился небольшой склад тщательно ухоженного оружия, а еще к городской стене вели крытые переходы, искусно спрятанные в стенах, окружающих сады и общественные здания. Попетляв по узким ходам Лукреция вместе с небольшим отрядом воительниц выбралась на засыпанную песком стену. Здесь ветер не просто выл, а налетал порывами, способными сбить с ног. Но жители Занира давно все предусмотрели: вдоль стены были вмурованы тяжелые бронзовые петли, за которые цеплялись длинные волосяные веревки. Обвязав талии поверх поясов женщины подошли к тому месту, где воительница услышала крик верблюда.

Песок летел в глаза, не давая разглядеть что же творится за стеной, но кое-что принцесса увидела: ветер дул с этой стороны и натыкаясь на стену, намел бархан, достигающий двух третей стены! Еще немного и любой желающий сможет войти в город просто перешагнув стену! Воительницы тоже увидели бархан и тут же разбежались по стене, надеясь поймать минуту затишья и разглядеть или услышать что-либо. Ветер не стихал и вскоре женщины вернулись во дворец, чтобы обсудить вылазку. Угрозу заметили все, но держать на стене отряд? Неизвестно, когда буря закончится, а до того времени длительное пребывание на стене опасно!

Выпив для бодрости кофе, женщины решили, что лучшим выходом будут дежурства на стене, короткие, по полчаса, и тут же занялись составлением списка. Действующих воительниц в городе оставалось немного, но были пожилые, еще крепкие дамы, а также десяток совсем юных учениц. Остались в Занире и мужчины из охраны принцессы, вот их Лукреция и попросила облачиться в броню и подежурить на стене днем.

Распределив обязанности, принцесса поняла, что уйти в гарем ей не позволит тревога, поэтому собралась ночевать в своих личных покоях в одиночестве, но мужья решили по-своему, и едва во дворце притушили огни, как они явились во дворец. Сонная принцесса не успела подняться с постели, как Лукас присел в ногах и начал привычный вечерний ритуал поглаживая и разминая пальцы ног. Хикмет коротко осмотрел комнаты и поклонившись госпоже испросил разрешения устроить временные постели для мужей в комнате для фрейлин. Разрешение было получено немедля, ведь Лукас уже осторожно целовал колени жены, задирая все выше скромнейшую девичью сорочку, привезенную Лукрецией в качестве своего приданого.

- Какое интересное одеяние, - бормотал принц, - почему я его никогда не видел?

- Потому что ваши женщины спят обнаженными, - улыбаясь отвечала принцесса, - а такие рубашки для сна приняты в моей стране.

- Мне нравится, - решил Лукас, - ты похожа на подарок в красивой упаковке, его хочется открыть и ничего не порвать.

С этими словами принц нырнул головой под широкий подол, и принцесса позабыла все, что хотела сказать. Следующие сутки прошли в ожидании. Воительницы нервничали, мужчины переживали, всюду лежало оружие, а мужья принцессы отказались возвращаться в гарем и вместо этого приводили в боевое состояние весь арсенал, хранящийся в тренировочном зале.

Между тем ветер стихал и нападения следовала ждать в самое ближайшее время. Напряжение росло и когда в главный зал дворца вбежала встрепанная девушка, сообщая о нападении, воительницы с радостным криком схватили оружие и ринулись на стену. А на стене уже шел бой! Раздавались крики и скрежет металла, кое-где пышные парадные доспехи уже окрасились кровью, но мужчины из охраны принцессы стойко держались, успевая сталкивать со стены все новых незваных гостей. Под стеной стояли верблюды, на куче песка валялись сброшенные многослойные одеяния, а на стену запрыгивали мужчины! Высокие сожженные солнцем мужчины в одних только набедренных повязках, но с копьями и мечами в руках.

Увидев их воительницы исполнились ярости с криком и улюлюканьем сталкивая самых неосторожных со стены. Но не успели они ввязаться в бой, как с другого конца города тревожно запели флейты. Лукреция на миг растерялась, но опытная воительница вскинулась:

- С той стороны тоже напали! Мехметы! Туда!

- А здесь? – засомневалась принцесса.

- Девчонки добьют, эти голые, а мехметы носят доспехи!40393c

Бежать пришлось через весь засыпанный песком город. На бегу принцесса страшно ругала себя за непредусмотрительность – ну что стоило распределить отряды ровнее? Но до стены им добраться не удалось, бой шел уже на улицах города. Каждый дом огрызался стрелами или мечом, а в дверях гаремов часто стояли мужчины с факелами в руках, готовые защищать свои жилища огнем. Эти нападающие действительно были в кожаных доспехах, укрепленных бронзовыми пластинками, для победы нужно было попасть либо по ногам, либо в шею, остальное тело было плотно закрыто.

Когда несколько воительниц свалились в груды песка под ногами, у Лукреции заледенело сердце. Она глубоко вдохнула, разгоняя по жилам звериную ярость, представляя, что за ее спиной стоит робкий Итай, и с удвоенной силой принялась махать коротким мечом. Нападавших прибыло, горстку женщин должны были смять числом, но за спинами их небольшого отряда вдруг раздался боевой клич, к воительницам присоединились мужчины! Принцессу первую вытащили из схватки, и оттолкнули к стене. Она, широко открыв глаза наблюдала, как Лукас и Хикмет стоят спина к спине, отражая атаки мехметов, а Албаз превратился в некое подобие обоерукого демона, круша черепа тяжелыми дубинками, принятыми на юге.

Через несколько минут все было кончено. Оставив пару раненых воительниц охранять пленных, принцесса с мужьями и остатками отряда ринулась на помощь остальным. И никто не стал ее останавливать – женщина защищающая свое гнездо в ярости своей подобна буре!

Вылавливать шустрых и ловких разбойников пришлось долго. Они норовили забиться в щель и ударить в спину. К счастью Лукас и Хикмет неплохо знали город, а Албаз прикрывал тыл, вращая своими страшными дубинками так, словно они почти ничего не весили. Руки принцессы обагрились кровью, она устала колоть и рубить, но шаг за шагом обходила город, выискивая врагов.

К ночи все было кончено. Трупы врагов собрали, и предали огню, облив их прогорьклым маслом. Тела нескольких погибших воительниц и стариков похоронили в песке в специальном уголке города. Принцесса забрала во дворец нескольких осиротевших детей, мужчин и стариков. Раненым оказывала помощь лекарка, но для удобства их тоже собрали во дворец, уложив на тюфяки в одном из парадных залов.

Из семьи Лукреции все пострадали понемногу. У нее самой оказались многочисленные ссадины и раны на ногах после пробежки по городу. Лукас и Хикмет получили мелкие колотые и резанные раны, а Албазу обожгли бок. Итай сидел рядом с целительницей, и поил раненых собственноручно приготовленным бульоном и укрепляющими отварами. Самыми бодрыми остались девушки из отряда учениц, их и направили на стены, караулить покой защитников города.

Убедившись, что все при деле и городу пока ничего не угрожает, принцесса позволила себе уйти в свои покои и упасть в кровать. Ее дамы, успевшие поволноваться, охраняя дворец с оружием в руках, принесли госпоже бульон и кофе, а после омыли тело губкой и растерли закаменевшие мышцы ароматным маслом. Уже погружаясь в сонную дрему, Лукреция признала – Лукас делает массаж гораздо лучше!

В следующие месяцы нападения повторялись, но были они менее малочисленными и напоминали скорее разведку боем. Налаженная система охраны позволила Заниру устоять полностью, а его обитатели не уставали хвалить заботливую правительницу.