Глава 28

Да, наворотила дел — мама не горюй! Вот что получается, когда думаешь не головой, а тем местом, что чуть ниже спины. Причём в моём случае это не фигуральное выражение, а констатация факта. Ведь кто мной руководил, когда Горскому говорила «Да» – попа и её подружка, ближайшая соседка.

Если бы мы с Олегом впервые встретились только вчера, или пусть даже сегодня, вообще ни о чём не жалела, ну, возможно, только переживала, что парень после скорой близости потеряет ко мне интерес и больше даже не позвонит. Но мы с Горским, увы, в иной ситуации, у нас за плечами есть прошлое, и ничего хорошего в нём нет. Предательство Олега, мой брак с его родным дядей, взаимные оскорбления, да, боже мой, мы даже дрались.

Уже сейчас знаю, что буду вспоминать каждое мгновение близости с Горским до конца дней. Потому как ту безудержную страсть и в то же время нежнейшие ласки – забыть невозможно. Но будущего у нас с Олегом нет, и оттого так тоскливо, что хочется выть, а ещё продлить этот момент, когда мы уставшие, но жутко довольные, обнявшись, просто молча лежим. А ещё лучше, чтобы мир замер, и мы так провели вдвоём целую вечность.

Олег, что до этого расслаблено на мне просто лежал, ожил, ласково поцеловал в висок и, обдавая горячим воздухом ухо, что-то тихо-тихо шепчет, слов не разобрать, но это и не нужно, по тону понятно он говорит нежности.

Обхватив его шею руками и обвив ногами талию, прижала мужчину к себе ещё теснее и едва сдерживаю слёзы. Олег мне изменил, я не смогу ему доверять, а он никогда не забудет, что вышла замуж за Виктора. Наши отношения заранее обречены и это огромная нестерпимая боль…

— Есть кто живой? Хозяева! — с улицы донёсся мужской голос, и мы, не сговариваясь с Горским, друг на друга посмотрели.

— Ты ждёшь гостей? — с неприкрытой претензией поинтересовался Олег и глядит возмущённо.

— Нет, — мотнув головой, откровенно растерялась я. — Ко мне вообще никто не ходит.

Горский замер, словно поймал за хвост какую-то мысль и, осознав её, крепко зажмурился.

— Чёрт, это, наверное, молоко принесли, сегодня утром с одним мужиком возле магазина договорился.

— Беги тогда. В баню дверь настежь открыта, он сюда первым делом зайдёт.

— Твою ж мать, — спрыгивая с полки, ругнулся Олег. — И на кой мне сдалось это молоко…, — мужчина было рванул к выходу, но передумал, вернулся и меня поцеловал. — Я скоро, никуда не уходи и не вздумай одеваться. Я же тебя испачкал, буду мыть.

Только Олег скрылся за дверью, спрыгнула на пол и в скором темпе зачерпываю ковшом из бака горячую воду, а из бочки холодную и выливаю в таз, чтобы перед тем, как одеться, хотя бы облиться. Знаю я, чем совместное мытьё с Горским закончится — опомниться не успею, как ноги окажутся закинутыми на его плечи. А мне и одной близости хватило с лихвой, чтобы ум за разум зашёл, и те чувства к Горскому, которые из себя с таким трудом выдрала, убила и зарыла в глубокую яму – ожили, откопались и сказали: «Здравствуйте».

Смыв пот и прилипшие к коже листья от веника, выглянула в предбанник, убедилась, что он пуст, схватила первое попавшееся откровенно влажное полотенце и судорожно вытираюсь.

Хриплый гогот с улицы заставил посмотреть в окно, и я с облегчением выдохнула. Зря торопилась: время привести себя в порядок есть. Колоритный дядька в потрёпанном жизнью клетчатом пиджаке и с двухлитровой банкой молока зажатой подмышкой, так понимаю, впервые за долгое время нашёл не только свободные, но ещё и новые уши и теперь вливает в них все свои байки, истории и курьёзы. Выражение лица Горского не вижу, но по одной напряжённой спине могу точно сказать, если бы не преклонный возраст словоохотливого гостя, он уже давно разглагольствовал за воротами в пустоту.

Всё успела, вытерлась, оделась, волосы подсушила феном, более того, даже набросала в уме план, какими словами поясню Горскому, что между нами ничего не изменилось.

Олега ждала сидя на стуле, нога на ногу, руки на коленях сцепленные в замок, спокойная, уверенная, ведь, по сути, ничего особенного не произошло. Мы взрослые свободные люди, промелькнула искра – переспали, никто никому ничего не обещал, такое вообще случается часто, наш случай не первый и не последний.

Услышав, как под весом Горского заскрипели ступени крыльца и, представив, что через секунду наши глаза встретятся, уверенность в себе, спрыгнула на пол, скользнула в щель и просила в ближайшее время не беспокоить.

Подскочив со стула, отвернулась от двери и делаю вид, что навожу порядок на полке с косметикой, причём давно и крайне этим занятиям увлечена, на самом же деле из трусости малодушно оттягиваю момент зрительного контакта с Олегом.

— Вот так и знал, полностью упаковалась, — переступив порог бани, разочарованно выдохнул Горский и уже раздражённо добавил. — Дед этот… болтун, едва выпроводил.

Мужчина подходит, нежно прижимается ко мне со спины, обхватывает за талию, трётся щетиной о щёку и ласково целует в висок. Сильно морщусь, но не потому, что мне неприятно, наоборот, в объятиях тепло, уютно и как никогда хорошо, причина в том, что называть ошибкой самый ошеломительный секс в моей жизни я категорически не хочу, но надо.

— Олег…, — чтобы губы мужчины не касались виска, наклоняю голову набок и вместе с тем одновременно давлю на его руки, пытаясь выскользнуть из объятий. — Нам надо поговорить.

Чувствую, как тело Горского за мгновение окаменело, а захват за талию стал теснее и крепче.

— Вот мне вообще не нравится ни твой виновато скорбный тон ни то, что отталкиваешь — рычит мужчина, резко разворачивает к себе и вгрызается крайне недобрым взглядом. — О чём поговорить?!

Лицо у Олега искажено гневом, в глазах застыло разочарование, он и без меня догадался, о чём пойдёт речь и его такое положение дел не устраивает.

Полагаю, по мнению Горского, если я согласилась на секс, то и на всё остальное тоже автоматически согласилась. С каких пор интимная близость стала гарантией продолжения отношений? Очень сомневаюсь, что количество его сексуальных партнёрш совпадает с количеством романов.

— У нас ничего не получится, — почти слитно выпалила я фразу. — Так что не стоит и начинать.

Мужчина, задрав голову, шумно выдохнул и вместе с тем словно выпустил весь негатив, когда он вновь на меня посмотрел, от колючего взгляда и следа не осталось.

— Вообще-то, уже начали, и всё получилось, — со шкодливой улыбкой кивнул он на парилку, а после склонился к уху и прошептал. — Можешь прогонять сколько угодно, но я никуда не денусь из твоей жизни, потому что люблю тебя, а ты любишь меня, — Олег потянул вниз рукав моей ветровки, тем самым оголяя кожу плеча, поцеловал и, выпрямившись, заявил уже в полный голос. — Есть хочу, сил нет! Ты тогда тут с уборкой заканчивай, а я пойду, реанимирую мангал.

С открытым ртом недоумённо моргаю, и не нахожусь, что сказать. «А Васька слушает да ест» — вот тактика Горского? И как с ней бороться?

Да никак, игнорировать… и на корню пресекать любые попытки поцеловать, обнять…, в жаркой баньке вениками попарить.

Без поощрения с моей стороны, интерес Олега рано или поздно затухнет, особенно в свете новых событий. Он почему до сих пор с зудом в штанах за мной бегал, да потому, что в его послужном списке имелась осаждённая, но не взятая крепость, но сегодня эта крепость выбросила белый флаг, и он с чистой совестью может поставить у себя на изголовье кровати очередную зарубку, обозначающую победу.

Согласно плану, наводила порядок в бане с особой тщательностью и скрупулёзностью, ну то есть долго, чтобы время общения с Горским до минимума сократить.

Удивительно, но Олег ни разу не потребовал, чтобы бросила тряпку и сидела рядом с ним возле мангала, а ведь в баню наведывался он не единожды, заходил то за спичками, то за водой, то за жидкостью. Интрига, почему так, разрешилась, когда мой нос учуял умопомрачительный аромат шашлыка, а желудок жалобно заурчал. Вот на то и рассчитывал Горский, что после прогулки на речку и бани мой зверски разыгравшийся аппетит заставит даже не пойти, а вприпрыжку прискакать туда, где будет еда.

И он в своих расчётах не ошибся…

Склонилась над столом, который Олег вынес из дома на улицу, и чуть ли не в каждую тарелку ныряю носом.

Подрумяненные на мангале до золотистой корочки перцы и помидоры, солёные огурчики, пучки петрушки, укропа и салата, большими кусками нарезанный белый пористый хлеб явно домашней выпечки, маринованные опята и судя по банке тоже не из магазина, и свежего урожая картошка в мундирах.

— Олег, а можно я уже что-нибудь съем? — знаю, что неправильно таскать куски со стола раньше, чем за него пригласили присесть, но если в рот срочно что-то не положу, сама утону в слюне и не исключено, что и Горского утоплю.

— Угощайся, конечно. Заодно и мясо на готовность проверишь, — мужчина в чистую тарелку снял ножом с шампура кусок курочки, в который я тут же вонзила вилку. Поднесла к губам, обдула слегка, чтобы только язык не обжечь и жадно вгрызлась.

М-м-м, корочка хрустящая и пахнет дымком, а внутри курица сочная и нежная, так необыкновенно вкусно, что глаза сами по себе закрылись.

— Ну как, готово? — думаю, по моему довольному виду и мурлыканью Олег и так знает ответ, а уточняет, чтобы услышать комплементы в адрес себя и своих шашлыков.

— Обалденно, ничего вкуснее не ела, — сказала чистую правду и ткнула пальцем в опять пустую тарелку — И я хочу ещё!

Не в моих правилах объедаться до состояния: «Лучше разойдитесь, а то сейчас лопну», но тут накушалась от души, живот выпячивает, словно третий месяц беременности, дышать трудно и клонит в сон.

— Ещё положить? — приподняв миску теперь уже с пожаренными колбасками в чреве, предложил Олег.

— Ой, нет, я всё. Большое спасибо. Наелась на неделю вперёд, так вкусно, что остановиться не могла.

— Спасибо, и всё? — возмущённо тянет мужчина, наклоняется в сторону, что наши плечи соприкасаются и пальцем хлопает себя по щеке. — А поцеловать за старания.

Помню и знаю, что совсем недавно зарекалась с Горским не целоваться, но лично я никогда бы так казалась просто, но красиво стол не накрыла и настолько вкусный шашлык не приготовила, поэтому считаю, можно сделать одно исключение. Тем более Олег ко мне не губы тянет, а только щёку подставил.

— Колючий и дымом пахнешь, — поцеловав, не удержалась от комментария.

— А у тебя соус на подбородке, — сообщил мужчина, и прежде чем я успела о салфетке даже подумать, он меня облизнул.

Это же Горский, поэтому дальше больше, взял моё лицо в ладони с явным намереньем теперь уже в губы поцеловать.

Взгляд напротив гипнотизирует и подчиняет, буквально тону в омуте карих глаз. Держать Олега на расстоянии – чистой воды проверка на прочность характера, ведь стремлюсь к нему не только телом, но и душой. Но вот начинать отношения с человеком, однажды предавшим тебя – путь в никуда, а мне туда совершенно не нужно.

Сняла с себя мужские руки, встала со стула, для верности отошла на безопасное расстояние и, глядя в сторону дороги, поинтересовалась:

— Ты не узнавал, эвакуатор не опоздает?

Вопрос возымел тот эффект, на который рассчитывала, остудил чересчур жаркий пыл Горского. Мужчина, недобро на меня покосившись, невесело усмехнулся.

— Этот ты, так понимаю, из-за угла спрашиваешь, уеду ли в семь вечера, как договаривались. Да, уеду. Я свои обещания не нарушаю. И раз уж об этом зашла речь, когда ты планируешь вернуться домой?

— Теперь мой дом здесь, — обвела взглядом близлежащую территорию. — У меня в городе ничего не осталось, из клуба уволилась, с квартиры Виктора съехала. Так что возвращаться мне некуда, да и незачем.

— Странно, — Олег задумчиво погладил затылок. — Конным клубом владеет моя фирма, то есть разорвать контракт с директором могу только я, но отлично помню, что ничего подобного не подписывал. Вот то, что в отпуск пошла, это да, было, а насчёт увольнения ты, Кира, что-то напутала.

— Какой к чёрту отпуск? Олег, я написала заявление на увольнение и почтой тебе отправила. Мне даже пришла квитанция о доставке.

Горский пожал плечами.

— Потерялось среди другой корреспонденции или, например, порвалось. А может, и вовсе кто-то по ошибке взял твоё заявление, да и пропустил через уничтожитель бумаг.

— И этот кто-то был ты, да?

— Угадала, — Олег озорно подмигнул. — И это на сегодня не последняя отличная новость, — заинтриговал мужчина, дошёл до автомобиля, открыл дверцу и достал увесистую связку ключей, которую бросил на край стола. — Ваша квартира с Виктором, теперь только твоя. Замок я на всякий пожарный случай сменил. Дубликаты ключей все здесь. Так что не переживай, в квартиру без твоего ведома, никто не зайдёт. И вот ещё что, на днях на твою карту должна упасть сумма, не удивляйся, это компенсация от дяди за .., да за всё.

Прикрыла глаза и шёпотом матерюсь.

— Мне от Виктора, кроме развода, ничего не нужно, — процедила сквозь зубы. — Ключи ему отдай, а насчёт денег, скажи, чтобы не вздумал переводить.

— Жестокая ты, — выдвинул обвинение Горский, причём с чего вдруг не поняла, но подробные разъяснения не заставили себя долго ждать — Виктор решил начать жизнь с чистого листа, для этого ему в первую очередь нужно возместить весь ущерб, который причинил в прошлом. Тебя из-за него чуть не убили, изменить это он уже не в состоянии, а вот позаботиться о твоём будущем, да. Вперёд, откажись от квартиры и денег, пусть долг перед тобой тяготит его до конца дней.

Обречённо закатила глаза.

— Люди десятилетиями копят на такую квартиру, неправильно её принимать. Да и не хочу я…

— Кира, выключай режим упрямой ослицы, — гаркнул Олег. — Не позорь седую голову Виктора, он более чем обеспеченный человек, для него оставить жену после развода с голой жо… в общем, ни с чем – это стыд. К тому же не особо твоё согласие и нужно, все необходимые документы ты у меня вчера в машине подписала.

— Аферист! — зло выплюнула я, да так, что слюни в разные стороны полетели. — Ты только что последние крохи доверия к себе растерял. Приедет эвакуатор, заберёшь свою колымагу и чтобы больше на глаза мне не показывался.

Взгляд Горского снисходительно насмешливый, он словно без слов говорит: «Серьёзно, ты считаешь, что стоит тебе потребовать, как кинусь выполнять? Ну-ну. Жди. Не было такого и не будет. Так что увидишь мою физиономию ещё не один раз».

— Аферисты обманывают в корыстных целях. Где ты в моих действиях разглядела корысть? Да и обмана не было, не моя вина, что перед тем как подписать, весь текст документа не прочитала. И хватит меня взглядом испепелять, я всего лишь пытаюсь вытянуть тебя из той клоаки, в которую ты добровольно зарылась. Предприимчивая, молодая, успешная, с мечтой, с желаниями и переехала в какую-то тьму тараканью. Киснешь теперь тут и мхом зарастаешь. А всё почему, потому что её, видите ли, обидели, предали, не оправдали надежд… Дальше-то что?! Кира, вот на будущее совет, уверен, пригодится, если жизнь кувалдой огрела по голове, — стиснула зубы, терпишь и вопреки всему, пусть через силу, но живёшь дальше.

— Не твоё дело, что творю со своей жизнью, — огрызнулась я, ну а что тут ещё можно сказать, если Олег прав по всем пунктам, вместо борьбы выбрала побег.

— Моё и ещё как. Во-первых, у меня на тебя грандиозные и долго идущие планы, а во-вторых, ты организовала клуб, раскрутила его, наняла немалый штат сотрудников, обросла обязанностями перед клиентами, а потом уехала, повесив всё на меня. Кира, так не делается. Не хочешь заниматься своим предприятием — ликвидируй или продавай, но не бросай посреди дороги, как мусор.

— Хватит, — низко склонив голову и закрыв уши руками, всхлипнула. — И так тошно, я всё это и без тебя знаю. И мне из-за этого плохо и стыдно.

— Видимо, недостаточно, раз до сих пор тут сидишь, да ещё и разглагольствуешь, что обратно не собираешься, — даже не заметила, как Горский подошёл, но его голос прозвучал у самого уха. — И вот тебе ещё информация к размышлению, дети, с которыми ты занималась на общественных началах, по причине, что их тренер сбежал, больше не могут посещать клуб. И как бы ты после этого сама себя назвала?

Не выдержала и вся в слезах убежала в дом, закрылась на ключ, упала на кровать и долго-долго рыдала в подушку. Горского не провожала, он уехал до того, как проплакалось. Зато потом, когда всё-таки отодрала себя от кровати, нашла в контактах телефона номер фирмы, что занимается транспортировкой лошадей, и заказала на завтрашний день грузовик.

Олег всё правильно говорил, как бы я себя ни убеждала, что переезд – вынужденная пауза, необходимая для душевного равновесия, чтобы с ума не сойти, на самом деле это обыкновенный жалкий и эгоистичный поступок слабого человека. А я не такая! Возвращаюсь в клуб к обязанностям и больше в жизни никуда не сбегу.