Дежурство пятое

Тридцать пятое новебриля. Полночь

Лунара Боллар

В кабинете Ячера было тихо. Сам он сердито пофыркивал, сидя в любимом кресле, всем своим видом выражая глубокое неприятие наведённого мною порядка. Так как я отобрала у него ящик, служащий подставкой для ног, то теперь он периодически демонстративно поднимал их в воздух, а затем громко ронял, пятками бухая об пол и каждый раз при этом глядя на меня с укоризной.

Я на такой эмоциональный шантаж не поддавалась и стояла на своём: нельзя класть ноги на личные дела сотрудников госпиталя, уставные документы и прочие важные бумаги. Я предложила Ячеру купить пуфик, но он сказал, что с ним — ощущения не те.

За несколько дней я успела избавиться от части мусора, а также рассортировала все документы по столам. Старые медкарты, новые медкарты, прочие документы. Халат зашила и аккуратно повесила в шкаф. Последнее Ячер вообще воспринял едва ли не как личное оскорбление, потому что в одёжном шкафу хранил всё что угодно, кроме одежды. Одну половину пространства занимала связка каких-то металлических трубок, вторую — коробка с болтами и ящик инструментов отнюдь не медицинского назначения. О том, зачем Ячеру в рабочем кабинете пила и топор, я старалась не думать.

В закрытую дверь постучали, и раздался голос Плёза:

— Нобларина Боллар, к вам посетитель.

Волнение захлестнуло с ног до головы. Хорошо, что я сидела. Разумеется, от взгляда Ячера это не укрылось, и он уставился на меня, постепенно расцветая в хищной улыбке.

— Неужто это наш жених наконец пожаловал?.. — томно протянул он, а затем громогласно скомандовал: — Плёз, тащи его сюда!

Я уже знала, что такая ажитация с его стороны ничем хорошим не кончится, поэтому тут же вскочила на ноги:

— Даже не вздумайте вмешиваться!

— Очень даже вздумаю! — с торжественной мстительностью заявил Ячер. — Я вообще-то обещал вашему брату позаботиться о вас. А так как я трепещу пред гневом последнего из Болларов, то никак не могу оставить вас одну с этим незнакомым мужчиной. Вдруг у него платочки не отутюжены или пробор неровный? Я не могу допустить такое неуважение в ваш адрес, нобларина Боллар, и обязательно на это укажу!

— Не смейте! — ледяным тоном процедила я.

Ячер шагнул ко мне и насмешливо посмотрел в лицо:

— То есть вам лезть в мои шкафы можно, а мне — знакомиться с вашим женихом нельзя? Я, между прочим, изнываю от любопытства. И дружелюбия.

Улыбнулся при этом так плотоядно, что у меня аж дыхание перехватило.

— Мой жених совершенно ни при чём!

— Очень даже причём, раз он приехал в мой госпиталь, — парировал Ячер.

— Прошу вас: не вмешивайтесь!

— Ну уж нет! Такого эпохального события, как знакомства с будущим Лунаром Болларом я не упущу.

— Лардон Я́черсальтенвильдерскадт! — укоризненно воскликнула я.

— А взамен что? — с нахальной улыбкой уточнил он.

— А чего вы хотите?

— Для начала — перехода на «ты», нобларина Боллар. Исключительно из практических соображений. Пока я зову вас по полному титулу, кто-нибудь может успеть сдохнуть, а «Уна» — это так прелестно коротко и просто…

Я давно заметила, что все целители в госпитале обращаются друг к другу по имени и атмосфера царит в целом дружеская и довольно свободная, так что в просьбе Ячера вроде не было ничего выходящего за рамки.

— Хорошо. Пусть будет по-вашему. Только не вмешивайтесь и не задирайте нобларда Корвигеля.

— Ну… совсем не вмешиваться я не могу, всё же должен убедиться, что жених будет обращаться с вами достойно. Но обещаю, что буду вмешиваться ГОРАЗДО меньше, чем мог бы, — заверил он.

Я выдохнула спокойнее. В конце концов, ничего плохого Ячер делать не станет, он не подлый и не злой. Максимум — подурачится. Ну и пусть дурачится, а я посмотрю на реакцию жениха.

За дверью кабинета как раз раздались шаги, и Ячер приветственно распахнул дверь, предвкушающе скалясь во все зубы:

— Какая радость! Как приятно познакомиться с вами, ноблард Корвигель! Право слово, я буквально изнывал от любопытства!

Кажется, такой горячий приём несколько смутил Реоля, но он не растерялся и вежливо ответил:

— Благодарю за столь радушный приём. С кем имею честь разговаривать?

— Лардон Я́черса́льтенви́льдерска́дт, руководитель и по совместительству лучший друг нашей Уны. Уночка, у тебя же нет более близкого друга, чем я? — развернулся он ко мне, сияя синими глазами.

— Нет, — вынуждена была признать я, хотя никогда раньше не смотрела на него с этой точки зрения.

— Ноблард Корвигель, скорее идите знакомиться с вашей невестой! — воскликнул Ячер. — Уна — сокровище, а не девушка! Вам несказанно повезло! Умная, сдержанная, спокойная, аккуратная, очень ответственная. Эвклаз среди топазов!

Я смущённо улыбнулась.

Жених тоже улыбался, причём вполне искренне.

Не очень высокий, но уж точно не низкорослый: где-то на полголовы ниже Ячера, он имел весьма приятную внешность: голубые глаза, правильные черты лица, благородный абрис лица, прямой нос, высокий лоб и собранные в хвост длинные светлые волосы. Аккуратно расчёсанные, между прочим!

Ячер тем временем полез в ящик под одним из столов, откуда вскоре раздался грохот и громкое звяканье.

— Да чтоб тебя! Где же она? Должна быть тут!

Я хотела протянуть руку жениху, чтобы… закрепить знакомство, но вместо этого уставилась на стол, под которым ковырялся Ячер. Да что он делает?

— Вот она! — наконец торжественно провозгласил Ячер и вынырнул на свет, держа в руках пыльную хрустальную вазу, внутри которой мотались клубки каких-то ниток.

Он протянул её Корвигелю и не менее торжественно объявил:

— Это для цветов!

Вот только никаких цветов в руках Реоля не имелось, что было прекрасно видно с самого начала. Я почувствовала, как к лицу приливает краска.

Жених тоже смутился и кашлянул:

— Простите… я без цветов. Зима же…

— Вы приехали знакомиться с невестой без цветов? — с придурковатым видом уточнил Ячер, прекрасно зная ответ.

— Хейлар, перестань. Цветы — это не обязательно, — сказала я, хотя чувствовала себя немного раздосадованной.

Если так подумать — то почему жених приехал без цветов? Да, зима на дворе, но оранжереи никуда не делись, а в любом большом поместье есть зимний сад, и поместье Корвигелей — наверняка не исключение.

— Ах, простите, я и не заметил, что вы без цветов! Жутко неловко вышло. Но ничего, у меня есть поднос для конфет и сладостей! — пылая энтузиазмом, заявил Ячер и на этот раз принялся рыться на шкафу, где долго чем-то гремел и наконец действительно извлёк на свет здоровенный серебряный поднос, с которого смахнул пыль рукавом и с улыбкой протянул Реолю Корвигелю.

Тот смутился окончательно, потому что конфет в его руках тоже не имелось, что, разумеется, было очевидно с самого начала.

— Что, конфеты зимой тоже не растут? — с видом святой невинности уточнил Ячер, глядя на жениха.

Тот заметно порозовел, а затем повернулся ко мне:

— Нобларина Боллар, я хотел представиться и пригласить вас на прогулку.

— Уна, ты слышала? Нас приглашают на прогулку! — обрадовался Ячер. — Обожаю прогулки, они такие бесплатные! И, в отличие от цветов и конфет, прекрасно растут зимой!

Реоль Корвигель всем корпусом развернулся к Ячеру и отчеканил:

— Я привёз невесте небольшой сувенир, решил, что это более достойный и памятный подарок, чем цветы, которые завянут, или конфеты, которые наверняка съедят её лучшие друзья.

Последнее прозвучало с некой долей язвительности.

Реоль достал из внутреннего кармана небольшую обтянутую серебристым атласом коробочку и протянул мне. Внутри лежал прелестный кулон в виде полной луны, инкрустированной перламутром.

— Благодарю вас, это очень… очень мило. Однако я не могу вот так сразу принять такой дорогой подарок…

— Можешь, — безапелляционно заявил Ячер. — Принимай и пойдём гулять! Нам столько всего нужно узнать о твоём замечательном женихе! Мне просто не терпится познакомиться с ним поближе.

Говоря это, Ячер буквально светился от счастья.

Видимо, за последние тихие дни в госпитале он заскучал. Пятерых полуденников мы давно выписали, причём всех — живыми и относительно здоровыми. С тех пор Ячер донимал исключительно меня, а так как я по большей части игнорировала его подначки и причиняла глубокие страдания путём наведения порядка в кабинете, то теперь он радовался возможности отыграться.

Реоль Корвигель явно был не в восторге от такого поворота событий, но держался вполне прилично.

Ладно, прогулка так прогулка.

В небольшой гардеробной для сотрудников, расположенной у главного выхода из госпиталя, Ячер накинул на плечи меховой плащ и подал мне дублёнку, помогая надеть и не позволяя жениху даже прикоснуться ко мне. При этом скалился Реолю во все зубы и явно провоцировал того на реакцию.

Нужно отдать жениху должное — на провокации он не поддавался и держался вполне достойно, хотя лично мне уже хотелось стукнуть Ячера его же подносом.

И в то же время, я готова была поклясться, что в следующий раз Реоль приедет с цветами и конфетами, а мне самой не пришлось говорить об этом ни слова, так что действия Ячера обладали хоть и сомнительной, но явной педагогичностью.

Выйдя на улицу, Ячер вдохнул морозный воздух полной грудью и потребовал:

— Ноблард Корвигель, поскорее расскажите нам о себе! Мы буквально сгораем от любопытства и хотим узнать вас поближе!

Реоль посмотрел на распоясавшегося Ячера скептически, но всё же ответил:

— Я служу у Разлома. Поначалу — в пехоте, теперь переквалифицировался. Дело в том, что от отца мне достался свет, а от матери — целительство. Я предпочёл военную стезю, окончил боевой факультет, но после того, как выяснилось, что на кантрадов хорошо воздействует целительская магия, я освоил все нужные заклинания и теперь являюсь одним из немногих боевых целителей. Мы занимаемся расчисткой пещер и разведкой у Разлома. Ну, знаете, суёмся в то пекло, в которое обычные целители соваться боятся.

Я улыбнулась. Шпилька прилетела по адресу.

— Это, наверное, очень опасно! Вы такой храбрый! — проговорила я, наблюдая за ними обоими.

Честно говоря, ко мне и один-то парень никогда не проявлял интереса, а уж два — тем более. Именно поэтому я, с одной стороны, очень корила себя за приступ внезапного тщеславия, а с другой — немножечко наслаждалась тем, что ненадолго оказалась в центре внимания двух настолько интересных кавалеров.

— Да, опасно. Однако я рад, что нашёл идеальную точку приложения всем своим талантам. Несколько лет назад, когда я только поступал в академию, было сложно определиться с направлением. В семье Корвигелей раньше не было целителей, только боевики, и в итоге я решил пойти по стопам предков, хоть и не без небольших сожалений. Зато теперь оба моих дара одинаково востребованы и важны. К счастью, я не единственный боевик с целительским даром. У нас целый отряд. И работы очень много, именно поэтому я никак не мог вырваться к вам раньше, нобларина Боллар, хотя всем сердцем стремился поскорее свести с вами знакомство.

Он лучезарно улыбнулся. Улыбка у него оказалась очень приятная: добрая и открытая.

— И как же вы планируете уделять время семье, если всё время так сильно заняты на службе? — с невинным видом уточнил Ячер.

— У меня накопились увольнительные. Так уж сложилось, что я почти весь последний год служил без выходных, поэтому время для невесты найду. А дальше — посмотрим. Мне крайне импонирует то, что нобларина Боллар поставила возможность продолжить службу одним из условий помолвки. С моей точки зрения, это говорит о ней только хорошее. Сейчас сложные времена, и каждый целитель на счету. Похвально, что она это понимает.

— Вы можете называть меня Лунарой, — с нежностью улыбнулась я.

— Тогда вы называйте меня Реолем, — он предложил мне локоть, и я его приняла.

Теперь мы шли так: я в середине, а Ячер и жених по обе стороны от меня, как почётный конвой.

— Ты не говорила, что хочешь продолжить службу после замужества, — сказал Ячер, посмотрев мне в лицо.

— Как-то к слову не пришлось, но да. Это так. Я люблю свою работу и очень ценю свой дар, — ответила ему.

Пока Ячер обдумывал очередную язвительную реплику, я решила взять инициативу в свои руки:

— Реоль, а сколько вам лет?

— Двадцать три года, скоро исполнится двадцать четыре. А вам?

— Летом исполнилось восемнадцать.

— Чем вы любите заниматься? — спросил он.

— Составлять расписания, наводить порядок и раскладывать вещи по линеечке, — доверительно сообщил Ячер. — Ах, простите мне мои ужасные манеры, вы, наверное, не меня спрашивали.

— Наверное, не вас, — хмыкнул Реоль, но без особой злости. — Давно ли вы дружите? И как, простите за нескромный вопрос, вообще могла образоваться такая дружба?

— Хейлар спас жизнь моему брату, за что я бесконечно ему признательна, — ответила я. — А затем он предложил мне стажировку в этом госпитале, и я приняла предложение. С тех пор мы работаем вместе. Это оказалось местами весело, местами непросто.

— Ясно… и долго будет длиться ваша стажировка? — полюбопытствовал Реоль.

— Полагаю, до замужества, — ответила я.

— Или до момента, когда я не выдержу счастья работать вместе, — добавил Ячер и подмигнул мне. — Так, скажите, Реоль, когда вы планируете приехать в следующий раз?

— Думаю, что в первых числах декабриля. Постараюсь купить билеты в театр и пригласить вас на какой-нибудь интересный спектакль.

— Берите сразу три, — тоном благодетеля распорядился Ячер. — С удовольствием составлю вам компанию! Но только если у вас есть деньги. Если денег нет, то, конечно, не берите.

Я с трудом сохранила невозмутимое выражение лица и даже не хихикнула, когда Реоль бросил на Ячера очень, очень, очень выразительный взгляд.

Однако моего толстокожего руководителя такой ерундой, как взгляды, было не пронять. Напротив, он с улыбкой предложил мне локоть, но я, разумеется, не приняла и посмотрела на него с укоризной.

Этикет строго запрещает нобларине держать под локоть сразу двух мужчин и предписывает принять руку от того, кто ей ближе по родству или статусу. В присутствии отца и брата необходимо принимать локоть отца, а вот в присутствии брата и жениха возможны варианты, особенно если брат — официальный опекун, как в моём случае. Однако у руководителей никаких особых преференций по сравнению с женихами не было, поэтому Ячеру пришлось довольствоваться лишь немым укором с моей стороны.

Надо ли говорить, что его это ни капли не задело?

Он принялся расспрашивать Реоля о том, есть у ли у него магомобиль (есть), живёт ли он отдельно от родителей (пока нет), есть ли у него внебрачные дети (конечно, нет, как вы могли такое подумать?).

— А сумасшедшие истеричные бывшие есть? — строго спросил Ячер.

— Скажите, у вас нет ни капли такта? — недовольно посмотрел на него Реоль.

— Если вы интересуетесь моими каплями, могу сдать вам образцы всех своих биологических жидкостей, и такта среди них не будет. В организме полуночника, знаете ли, нет железы, вырабатывающей такт, — весело ответил Ячер. — Но вы не увиливайте, рассказывайте давайте! Я должен убедиться в том, что отдаю Уну в хорошие руки.

— Да вы ей даже не брат! — наконец вышел из себя Реоль.

— Вы ей тоже не брат, но это как-то совершенно не мешает вам возле неё отираться, — с наидовольнейшим видом парировал Ячер.

— Я — её жених.

— Пока — да, — согласился Ячер. — Но вы в курсе, что по статистике далеко не все помолвки заканчиваются браками? А с вашей стороны я пока что не вижу никаких усилий, чтобы расположить Уну к себе. Как её лучший друг, я проявляю разумную озабоченность…

— «Разумную озабоченность»? — Реоль сощурился, а черты его лица заострились. — По-моему, вы проявляете самую обычную озабоченность, совершенно не разумную.

— Тут вы правы, я в целом проявляю широкий спектр самых разных озабоченностей, — тут же согласился Ячер. — Но речь не обо мне, а об Уне. Она — прекрасная нобларина, которая достойна самого лучшего обращения, а я всего лишь задал вполне закономерный вопрос: есть ли у вас в анамнезе какая-то дурная бывшая, которая будет портить Лунаре нервы? Буквально пару месяцев назад одна такая едва не довела возлюбленную моего близкого друга до нервного и магического срыва, который лишь чудом не закончился выкидышем. Так что это вполне нормальный и закономерный вопрос, а если вы юлите, то реольце у вас в пушку!

Ячер вроде бы говорил насмешливо, но при этом в его словах чувствовалась кевредовая серьёзность, а ещё он успел взять меня за руку и теперь тащил к себе, чему активно сопротивлялся Реоль. Тот тоже тянул меня в свою сторону, и в какой-то момент показалось, что они меня просто разорвут на две части.

— Прошу вас, хватит! — не выдержала я. — Хейлар, ты ведёшь себя, как задиристый подросток. А вы, Реоль, проявите, пожалуйста, снисходительность — вот такой у меня друг, ничего с его характером поделать я не могу. Но я действительно многим ему обязана.

Реоль отдёрнул руку, посмотрел на меня и сказал:

— Не думал, что вы будете оправдывать и защищать подобное поведение.

— Не думала, что вас настолько разозлит вопрос о сумасшедшей бывшей, — развела руками я. — Могу заверить вас, что у меня никаких бывших возлюбленных не было и нет.

— Зато есть настоящий лучший друг, — процедил Реоль.

— Есть, — признала я. — И мне было бы приятно, если бы вы поладили и с ним, и с моим братом, который тоже может быть несколько… сложным в общении.

Реоль сжал челюсти так, что под гладко выбритой кожей проступили желваки.

— Всё понятно, нобларина Боллар. Я приеду в другой день и надеюсь, что нам с вами удастся пообщаться наедине.

— Да вы, я смотрю, легко обнадёживаетесь, — ехидно заметил Ячер. — Про третий билет в театр не забудьте, пожалуйста. Я буду так рад составить вам компанию, словами не описать!

— Хейлар, не надо, пожалуйста, перегибать палку, — попросила я. — Реоль ничего плохого не сделал.

— Да это только потому, что я всё время был рядом, — тут же парировал Ячер. — Вообще-то, я обещал твоему брату позаботиться о тебе и всего лишь исполняю данное обещание. До следующей встречи, ноблард Корвигель. Буду ждать её с горячим нетерпением. Впрочем, если вы не в состоянии справиться с моим присутствием, то не приезжайте. Мы подыщем для Уны другого жениха.

— Хейлар, это уже слишком! — воскликнула я.

Реоль шагнул к Ячеру и проговорил уже гораздо спокойнее:

— У меня сложилось впечатление, что вы очень хотели бы оказаться на моём месте. И нет, не рассчитывайте, так просто я вам его не уступлю. Лунара, — он взял меня за руку, галантно её пожал и проговорил, глядя мне в глаза: — Я совсем скоро пришлю вам весточку. Вы оказались гораздо милее и привлекательнее, чем я мог надеяться. Лунной ночи.

Когда Реоль ушёл, оставив нас двоих, я повернулась к Хейлару и спросила:

— Зачем?

— Затем, что никто не ценит то, что досталось даром и само упало в руки, — ухмыльнулся он. — Ты должна сказать мне огромное спасибо, Уна, потому что твой жених только что действительно тобой заинтересовался. Ничто не делает женщину столь привлекательной, как конкуренция.

Я смотрела на Ячера во все глаза и не находила ответа.

Он демонстративно подставил мне локоть, а когда я его не приняла — закатил глаза к небу, сам взял меня за руку, положил мою ладонь на сгиб своего локтя и потянул в сторону госпиталя, приговаривая:

— Да ты сама оглянуться не успеешь, как этот Реоль начнёт танцевать вокруг тебя хороводы. Поверь, я прекрасно знаю, что делаю. Нет ничего более пресного и скучного, чем договорная помолвка, но это не значит, что в неё нельзя вдохнуть капельку страсти.

Он подмигнул мне и уверенно зашагал в сторону главного входа, а когда мимо нас проехал магомобиль Реоля, ещё и радостно помахал тому в след.

Когда мы вернулись в кабинет, я ощущала себя очень странно.

Ячер как ураган подхватил и закружил, не давая ни времени, ни возможности подумать или ответить. Я чувствовала, будто меня штормовым ветром сносит с намеченного пути куда-то в сторону и не могла понять: а нужно ли это мне?

В его сегодняшнем поведении чувствовалась какая-то странность, но я не могла понять — какая именно?

За визит Реоля Ячер перешёл сразу несколько границ: не позволил тому подать мне дублёнку, затем без спроса взял за руку, а потом и вовсе положил её себе на локоть.

И всё это я ему вроде как позволила.

Не подумает ли Реоль, что между мною и Ячером что-то есть?

От одной мысли о подобном мне стало дурно.

Ячер тем временем прогулочной походкой подошёл к окну, взял с подоконника две разномастные кружки, из ящика одного из столов достал пакетик с сушёными травами, а пустой заварник — со шкафа, будто именно на шкафах люди и хранят заварники, затем открыл сейф и оттуда вынул сахар.

Хитро глянул на меня и харизматично улыбнулся:

— А вот у меня, между прочим, конфеты для тебя есть.

Последнее прозвучало несколько заискивающе. Кажется, он понимал, что переборщил, и теперь пытался сгладить ситуацию.

Я наблюдала за ним молча, пытаясь понять, насколько плохо дело и что обо мне подумает Реоль. И что случится, если он решит разорвать помолвку? Как это ударит по моей репутации и репутации семьи?

Или же это будет даже к лучшему?

Ячер достал из сейфа ещё и ароматно пахнущую коробку конфет, раскрыл и поставил на край стола, поближе ко мне и поверх каких-то наверняка важных бумаг, на которых потом наверняка останутся жирные пятна, и слава богам, если не коричневые.

— Почему ты хранишь сахар и конфеты в сейфе? — хрипло спросила я, словно именно это было сейчас важно.

— Потому что документы и деньги в этом госпитале никто не ворует, а вот сахар и конфеты — очень даже, — деловито ответил он. — Это с виду они приличные образованные полуночники, а стоит оставить на столе вазочку с конфетами, как сразу же проявляется их истинная сучность. То есть сущность я хотел сказать, — он обезоруживающе улыбнулся, продолжая делать мне чай.

Кипяток налил в заварник из термоса, стоявшего в углу. Я, признаться, в него заглядывала, опасаясь найти там уже успевшую стать разумной колонию плесени. Но нет. Несмотря на страсть к бардаку, Ячер был парадоксально чистоплотен в вопросах еды и гигиены.

Всё ещё внимательно рассматривая Ячера, пыталась проанализировать его, а главное — своё собственное поведение.

Самое ужасное, что мне льстило его внимание. Льстило даже сейчас.

За мной никогда никто не ухаживал, а особенно не ухаживал мужчина, вслед которому поворачивают головы женщины всех возрастов от пятнадцати до ста.

Я с самого начала была слишком сильно расположена к нему: тут воедино сошлись и благодарность за спасение жизни брата, и то, как он защитил меня от чужих насмешек на симпозиуме, и щедрое предложение удвоить жалованье, если я соглашусь работать с ним, и просто его способность рассмешить меня.

Ячер был для меня чем-то сродни стихийному бедствию. Ураганом, которому я не умела противостоять, ведь всё, что он делал, выходило далеко за рамки того, к чему я привыкла. И я просто смирилась и приняла его таким, какой он есть, позволяя куда больше, чем следовало.

А теперь?

Он разозлил Реоля, хотя тот ничего плохого не сделал. Задавал жутко бестактные вопросы и вообще вёл себя так, будто мог распоряжаться моей жизнью. Одно его заявление «Мы подыщем для Уны другого жениха» чего стоило!

В том-то и дело, что никакого жениха подыскивать он не будет, да это и не нужно! Меня абсолютно устраивала договорная помолвка, организованная братом, иначе я бы на неё не согласилась.

И это Ячер ещё не спросил Реоля, как тот планирует снимать с меня проклятие. Тогда пришлось бы рассказать правду. К провидице не ходи, мой «лучший друг» после этого просто измучил бы меня шутками о браке со жрецом, а я была к ним совершенно не готова. Вообще не готова разговаривать на эту тему!

— Пей чай, — Ячер пододвинул кружку поближе ко мне и ласково добавил: — С конфетами.

Я молчала, не принимая угощение.

— Зачем ты себя так повёл? — наконец спросила я. — Чего именно ты пытался добиться? Расстроить мою помолвку с Реолем?

— Я тебя умоляю, договорные помолвки из-за такой ерунды не расстраиваются.

— Тогда зачем? В отместку за то, что я навела в твоём кабинете порядок? Так ты сам меня для этого нанял.

— Я нанял тебя, чтобы навести порядок в документах, а ты заодно решила навести порядок в моей жизни, — неожиданно серьёзно ответил он. — Но ты не учла, что в эту игру можно играть вдвоём. Вернее, вдвоём в неё играть гораздо веселее.

— А если я не хочу играть в эту игру?

— А ты не хочешь? — вкрадчиво спросил он.

— Нет. Не хочу.

— Тогда не играй.

Я встала с места, так и не притронувшись к конфетам и чаю, который Ячер сделал для меня впервые. Вышла из кабинета и направилась к себе, чтобы выдохнуть и обдумать ситуацию.

Нет, ни в какие игры играть с Ячером мне однозначно не стоит, потому что у всех игроков всегда одна и та же проблема: они заигрываются.

Но конкретно в этой игре была ещё одна проблема: в ней отсутствовал приз.