Глава 14

Сколько она простояла так посередине комнаты, Феба не помнила. Дышать было тяжело, биение собственного сердца эхом отзывалась в ушах. Громкий стук входной двери, от которого, казалось, подпрыгнула крыша дома, вывел ее из оцепенения. Она подбежала к окну как раз в тот самый момент, чтобы увидеть, как лорд-чародей стремительно шагает по дорожке в темноту парка. Испугавшись, что он может ее увидеть и вернуться, девушка захлопнула окно, затем покачала головой: будто это могло оградить от хозяина дома. Перед глазами все еще стояло его лицо, когда он повернулся: крепко сжатые губы, хищный взгляд голодных серых глаз… Феба вновь посмотрела на мертвую серую бабочку. Как так получилось, что она… она вновь вспомнила огромное жаркое пламя, на которое она летела… Древняя магия, которой опутан весь дом, заставляет их всех совершать безумства.

Нет, ей нельзя больше оставаться в здесь, иначе это приведет к катастрофе. Феба заметалась, доставая вещи из своих сундуков. Ей надо бежать, и бежать без оглядки… Но ограда… вспомнив о чарах на воротах, девушка остановилась и обреченно посмотрела на разбросанные вещи. Ей никогда не пройти через магический огонь, и бабочка тому пример.

Но должен же быть хоть какой-то выход! Размышляя, Феба задумчиво намотала на палец цепочку, на которой висел ее амулет, а затем усмехнулась: ей не стоило убегать из имения, надо лишь хорошо спрятаться и дождаться, когда лорд-чародей, решив, что она все-таки сбежала, снимет бесполезную магию.

Воспрянув духом, девушка внимательно посмотрела на свои разбросанные по комнате платья, отобрала два, которые легко можно было надеть самой, остальные небрежно сложила обратно в сундук. Порывшись, достала из потайного отделения кошелек, набитый мелкими монетами, чтобы не привлекать внимание. Сложила все в шляпную коробку, затем надела серое платье. Без корсета было несколько непривычно: платье сидело мешком, морщило в боках, пузырилось на груди, но надеть все по правилам без помощи горничной было практически невозможно. Чтобы придать себе приличный вид, Феба несколько раз попыталась одернуть подол, но платье все равно топорщилось. Вздохнув, она прекратила эти попытки, накинула на плечи плащ и, подхватив незамысловатый скарб, выскользнула за дверь.

Слуги уже спали, в коридоре второго этаже горела единственная свеча. Она не стала ее брать, чтобы не привлекать внимание блуждающим огоньком. Хотя… привидение было бы здесь к месту.

Вслушиваясь в звуки дома, девушка почти беззвучно сошла вниз по лестнице, когда услышала скрип двери, ведущей на террасу. Она вжалась в стену, прижимая к груди шляпную картонку, словно щит. Затем раздались голоса и звон бутылок. Судя по всему, лорд-чародей вернулся и теперь пьет херес с секретарем Его величества.

Феба невольно напряглась: судя по слухам, ходившим в столице, эта парочка могла прокутить до утра. Их похождения пересказывались с пикантными подробностями, и девушка надеялась лишь на то, что пройдет достаточно времени, прежде чем им взбредет в голову посетить ее спальню в надежде поразвлечься.

Дверь поддалась не сразу, слишком уж она была тяжелой, и Фебе пришлось приналечь всем телом. Наконец она распахнулась, и девушка буквально вылетела на крыльцо, в последний момент удержав створку, чтобы она не ударилась о стену. Выдохнув, она аккуратно закрыла ее за собой, благо петли были смазаны и не скрипели.

Каблуки туфель стучали по ступеням, гравий на дорожке шуршал слишком громко, налетевший ветер то и дело угрожающе шелестел листьями, заставляя ее дрожать. Окна библиотеки светились. Заметив там две мужские фигуры, вальяжно развалившиеся на стульях, девушка торопливо направилась в темноту парка. За эти дни, прогуливаясь с собакой, она прекрасно изучила его планировку и теперь хорошо ориентировалась даже при тусклом свете полной луны, то и дело прятавшейся за серыми облаками. Еще спускаясь по лестнице в доме, Феба придумала, где её точно не будут искать, и, обогнув дом, торопливо шагала в сторону конюшен. Она надеялась, что, если держаться от лошадей подальше, она сумеет найти место, где спрятаться и дождаться того момента, когда граф, поняв, что она сбежала, снимет ставшие бесполезными чары и вернется в столицу.

К ее удивлению, дверь была закрыта изнутри. Девушка вдруг вспомнила, что в богатых домах один из конюхов, как правило, ночует с лошадьми, и тихонько застонала от досады. Судорожно думая, что делать дальше, она обходила конюшни, когда с тыльной стороны увидела лестницу, ведущую на чердак. Недолго думая, Феба, подхватив юбки, забралась наверх и обреченно вздохнула: там везде было сено. Сухое, душистое, оно пахло летом и лугом. Ей вовсе не хотелось спать в этом стогу. Девушка прекрасно понимала, что к утру она будет исколота жесткими травинками, в волосы набьется труха, а горло будет першить от пыли. Но деваться было некуда.

Сухая трава заглушила ее шаги по чердаку, когда она, скользнув внутрь, начала искать место для ночлега. Забившись под самый скат крыши, девушка положила под голову шляпную картонку, закуталась в плащ, но сон не шел. Конюшня внизу была полно звуков, которые легко проникали на чердак: фырканье, стук копыт, когда лошадь переступала с ноги на ногу, или хруст поедаемой травы. Каждый звук заставлял Фебу вздрагивать и испуганно прислушиваться.

Серовато-розовая прохлада рассветного утра успокоила ее издерганные нервы. Теперь, вырвавшись из подавляющей атмосферы спальни, она вдруг осознала, что ее импульсивный побег был очередной глупостью. Ей следовало просто поговорить с лордом-чародеем и, если он считает, что деньги гарантируют ее молчание, принять их, усмирив свою гордость, а затем уехать с Куртом назад, в Вересковые пустоши.

Она не собиралась возвращаться домой, к семье, которая так легко отказалась от нее, не хотела сидеть с ними за одним столом и слушать нотации о том, что женщине необходимо выйти замуж или доставить матери удовольствие перебирать ей кандидатов в мужья, но ведь можно купить небольшой дом на самом берегу моря. Возможно, она научится разводить овец…

С этими мыслями Феба поднялась и начала отряхивать платье, когда внизу, под лестницей, послышались голоса, потом кто-то явно полез наверх.

— Давай, не трусь! — мужской голос, молодой и достаточно звонкий.

— Боб, ты что — хихикнула девица, — А если нас найдут!

— Не найдут. У них сена на три дня скинуто, я проверял, ну, Бекки, давай!

Судя по звукам, парочка легко поднялась на чердак. Зашуршало сено, затем ушей Фебы достигли звуки возни, причмокивания, тяжелое дыхание, шорох спешно задираемых юбок…

— Подожди, — голос женщины, она говорила протяжно, так, чтобы мужчина понял, она не желает, чтобы он прекращал.

— Что такое? — Боб буквально задыхался, — тебе неудобно?

— А если кто внизу…

— Там лошади, они не поймут…

Снова возня, затем приглушенный стон, один, второй. Они становятся все громче.

— Тише, — гордо шепчет мужчина. Снова шорох сена, затем еще стон, на этот раз протяжный. Тишина, прерываемая лишь сбивчивым дыханием.

Затем шорох расправляемой одежды. Звук поцелуя. Звонкий смех и скрип лестницы. Затем тишина.

Феба почти бесшумно встала, отняла ладони от пылающих щек. До чего она докатилась: подглядывает за любовными играми прислуги! Нет, ей явно надо покинуть этот дом.

Полная решимости объясниться с лордом-чародеем, она подошла к окну, через которое залезла и ахнула: уходя, Боб и Бекки убрали за собой лестницу. Теперь та лежала на траве, рядом с клумбой. Феба прекрасно видела ее, но легче от этого не становилось. Первой мыслью девушки было позвать на помощь, но, вспомнив, чем занимались здесь слуги, она поняла, что о ней подумают так же, к тому же ей не хотелось объяснять хозяину дома мотивы, которые заставили ее провести ночь на сеновале. Она так и видела его иронично поблескивающее серые глаза, когда граф Саффолд будет выслушивать малоправдоподобные объяснения. Оставалось только ждать — в надежде, что кто-нибудь пожелает забраться на сеновал еще раз.

Феба прошлась по чердаку. Сено зашуршало, затем появилось нечто серое. Девушка зажала себе рот руками, чтобы не завизжать и не выдать себя.

Серая кошка появилась из-под крыши, бросила уничижающий взгляд на незваную гостью и юркнула куда-то вглубь, откуда сразу же послышался писк, сменившийся причмокиванием, — наверняка там были котята. Вздохнув, Феба вновь опустилась на сено. За эту бессонную ночь она очень устала. Ей хотелось закрыть глаза и забыться хоть на минуту. Разумеется, ее исчезновение обнаружат, но она всегда сможет сказать, что отправилась на прогулку, услышала писк, и потом кто-то убрал лестницу. Граф будет в ярости, но все равно ей уже ничего не исправить. Феба постелила плащ, легла на него и, наконец, заснула.

***

Губы, какие у нее сладкие губы… она лежит, обнаженная, под ним, всем телом прижимаясь к его. Мягкое, нежное, податливое тело… уже не сдерживаясь, он врезается в нее со всей страстью, на которую способен, и она, выгибаясь, стонет… еще, еще…

— Милорд, — прошептал мужской голос, тряся его за плечо. От изумления Грегори моментально открыл глаза и увидел, что верный Джексон нависает над ним.

— А… где?.. — произнес он хриплым голосом, с секунду он соображал, что случилось, затем поморщился: приснится же такое. Похоже, он вконец стал одержим этой голубоглазой колдуньей. Убедившись, что ничто в его теле не выдает его сны, Саффолд попытался встать, но тут же со стоном вновь рухнул на подушки, борясь с тошнотой.

Похоже, они с Майлзом вчера здорово перебрали. От полумрака, в который была погружена спальня, глаза болели, а в голове шумело. Он с трудом припомнил, как, цепляясь друг за друга и хором проклиная все юбки мира, они добрели до двери… Кстати, а где Майлз? Сделав над собой усилие, он приподнялся на локте (руки дрожали, к горлу то и дело накатывала тошнота) и осмотрел спальню, но друга там не было.

— Если вы ищите милорда О’Хара, так он спит на диванчике Министра, милорд, — чопорно уведомил Джексон, — должен заметить, что в отместку за это пес, вынужденный искать себе ночью пристанище, сгрыз его сапог.

Граф мотнул головой и откинулся на подушку: перед глазами все вновь поплыло. Джексон тут же подал ему кружку с настоем из трав, щедро приправленным коньяком. Грегори неторопливо начал пить, чувствуя, как с каждым глотком сердцебиение выравнивается, а разум проясняется. Он хмуро взглянул на камердинера:

— Кстати, зачем ты меня разбудил?

— Мисс Феба пропала, — Джексон сказал это столь спокойно, будто докладывал о пропавшей визитной карточке.

— Что? — Грегори подпрыгнул на кровати, перед глазами тут же завертелись искры. Да, напились они знатно…

— Её служанка говорит, что миледи не ночевала в своей комнате. Вещи в её сундуке находятся в беспорядке, будто их кто-то просто побросал, совершенно не заботясь о сохранности гардероба, — всем своим видом камердинер выражал неодобрение столь неподобающему отношению к дорогим платьям. Лорд-чародей сухо кивнул, беря из его рук вышитый золотым шелком халат, подарок падишаха Хазрема уважаемому чародею, который, к гордости Джексона, был сложен по всем правилам, чтобы не помять столь ценную вещь.

Небрежно подпоясавшись, Грегори зачерпнул воды из кувшина, плеснул на лицо и вышел из своих покоев. Первое, что он увидел, — свернувшегося калачиком на диванчике и зычно храпящего Майлза. Рядом на полу лежал Министр, задумчиво посматривая на целый сапог, оставшийся на ноге секретаря Его величества. Иногда, при особенно громких руладах, выводимых О’Хара, пес наклонял голову и возмущенно пожевывал что-то, зажатое между лапами, судя по всему, остатки второго сапога.

При виде хозяина Министр презрительно фыркнул и отвернулся, словно осуждая того за чрезмерную выпивку. Грегори хмыкнул: вот только от собственного пса ему не хватало нравоучений, и направился в сторону спальни Фебы. Пол под ногами предательски пошатывался, пару раз графу пришлось хвататься за стену и задерживать дыхание, пережидая тошноту, еще два раза он не вписался в поворот и больно ударился боком. Наконец он добрел и, как он полагал, весьма энергично вошел в комнату, где стояла растерянная девчонка в униформе горничной.

— Милорд! — звонко закричала она (Грегори поморщился), делая неуклюжий реверанс.

— Где Феба? — голос все еще был хриплый. В сочетании с покрасневшими глазами и небритым лицом это произвело нужный эффект: девочка разразилась громкими всхлипами, из которых стало понятно, что она ничего не знает.

— Уведи ее и позови сюда как там его… Курта, — приказал дворецкому, почтительно застывшему за его спиной, — отправь людей, пусть посмотрят в парке, возможно, она просто вышла на прогулку.

Тот поклонился и с достоинством вывел девчонку прочь. Из коридора раздался его голос: наверняка что-то выговаривал за излишнюю плаксивость и несдержанность.

Грегори остался один. Он прошел к кровати, присел на нее и задумчивым взглядом обвел комнату. Воспоминания о Фебе, стоявшей здесь лишь в ночной рубашке и пеньюаре, заставили его сердце вновь забиться чаще, он закрыл глаза, стараясь успокоится, но сразу же вспомнил свой сон и получилось лишь хуже. За дверью раздались неровные шаги, судя по напряженному виду, с которым Курт вошел в комнату, Грегори понял, что он не знает, куда подевалась его хозяйка.

— Где она? — прорычал вояка, — что вы с ней сделали?

— Я не знаю, — граф привычно потер затылок, — Она не ночевала в комнате. За ограду она не могла выйти. Мои люди прочесывают парк.

Курт хмуро кивнул, его пристальный взгляд задержался на лице лорда-чародея, и он понимающе хмыкнул:

— Я смотрю, вам вчера досталось…

— Да, бой был тяжелым, но мы победили, хотя и понесли немалые потери, храпящие теперь на собачьем диване, — отозвался Саффолд. Он не любил фамильярничать со слугами, но ему казалось, что этот тон будет верным. Он угадал: Курт скупо улыбнулся, хотя тревога вновь отразилась в его глазах. Грегори встал и подошел к окну, рассматривая, как лакеи степенно шагают по дорожкам. Пара крепких ругательств за его спиной заставили его вздрогнуть и повернуться. Курт стоял у открытого сундука, его глаза пылали яростью.

— Успокойся, — холодно посоветовал ему Саффолд, пропустив мимо ушей красочные, явно армейские, высказывания о своем зачатии и происхождении на свет, — и скажи, что вдруг такое произошло, что ты вновь готов накинуться на меня с кулаками?

— Деньги… — Курт мрачно посмотрел на этого высокомерного аристократа, — Феба взяла деньги, припрятанные на черный день. Она действительно сбежала.

Грегори присел на спинку кушетки и устало провел рукой по лбу, смахивая выступившую испарину. Больше всего на свете ему хотелось лежать в кровати, попивая холодный эль, а не гадать, куда подевалась девушка, и так занимавшая все его мысли.

— За ограду она не могла выйти, — сказал он, размышляя вслух, — значит, она где-то здесь.

— Интересно, что ее заставило так поступить? — темные глаза, блестящие из-под широких бровей, взглянули на графа с подозрительной неприязнью. Тот передернул плечами:

— Спросишь, когда найдем. Если успеешь до того, как я ей сверну шею.

Грегори тяжело поднялся и, все еще пошатываясь, побрел к выходу.

— Вы куда? — встревожился Курт. Граф повернулся и одарил его тяжелым взглядом:

— Разумеется, одеться, я не собираюсь лазить по кустам в хазремском халате, он мне слишком дорог!

Через два часа Феба все еще не нашлась. Они прочесали весь парк, и теперь два лакей шарили баграми по дну пруда. Окончательно протрезвевший и злой как сама бездна Грегори стоял у окна в ее спальне и с растущим раздражением смотрел на эти бесцельные работы. Его настроение портило еще и то, что Майлз до сих пор беззаветно храпел на диванчике, игнорируя всю шумиху, в результате чего Министр, обидевшись, делал вид, что не замечает хозяина, и категорически отказался участвовать в поисках. Даже посулы отдать ему второй сапог узурпатора его законного места не произвели на пса никакого впечатления, и он, широко зевнув, удалился в парк дремать в тени начинавшей цвести липы.

Грегори повернулся. Курт вместе с Джексоном почтительно застыли у дверей.

— Если бы она хотела прыгнуть в пруд, то не стала бы брать с собой деньги, — убежденно сказал граф, ни к кому не обращаясь. Курт кивнул, Джексон кашлянул и выжидающе посмотрел на хозяина:

— Возможно, сэр, она взяла их как груз…

Грегори посмотрел на него как на умалишенного:

— На берегу лежит огромное количество камней. Думаешь, она не знала об этом?

— Феба вообще не склонна к таким порывам, — буркнул Курт, — разве что ее кто-то слишком сильно напугал.

Две пары глаз подчеркнуто вежливо посмотрели на хозяина дома. Тот пожал плечами и вновь отвернулся: слугам не обязательно знать, что происходит между ним и Фебой. Он и сам не знал.

— Интересно, а ее нельзя найти магией? — прошептал Курт камердинеру, тот хмыкнул:

— Можно, конечно, только с такого перепою милорд не то что поисковое заклинание сотворить, он говорить нормально не может.

— А зачем так пить было?

— А у них с милордом Майлзом по-другому не выходит. Это они еще с утра гимн не пели… — камердинер осекся под хмурым взглядом хозяина.

— Джексон, я был бы признателен… — начал Грегори, но запнулся на полуслове, переживая очередной приступ тошноты. Фразы хватило для того, чтобы оба слуги замолчали и придали своим лицам подобающие выражения безразличного почтения.

Тем временем Саффолд скользнул взглядом по комнате, словно надеясь найти зацепку, куда могла подеваться Феба. Его взгляд остановился на мертвой бабочке. Хищно прищурившись, он подошел и накрыл ее рукой. На полноценное поисковое заклинание его, конечно, не хватит, но вчера девушка умудрилась как-то связать себя с этой бабочкой и, возможно, оставить след.

Собравшись с мыслями, что было крайне тяжело в его состоянии, лорд-чародей прошептал заклинание. Под пальцами вспыхнуло. Курт охнул и машинально сложил пальцы в неприличный знак — от сглаза, Джексон, напротив, чуть подался вперед.

— Интересно, испепелит или нет? — слегка меланхолично прошептал он. Грегори бросил на него убийственный взгляд и разжал руки. Небольшой голубоватый огонек слетел со стола и, слегка натыкаясь на стены, вылетел из комнаты. Саффолд направился за ним. Чуть поколебавшись, Курт, прихрамывая, бросился догонять графа. С завистью глядя ему вслед, камердинер направился в гардеробную — следовало привести в порядок вечерний костюм милорда.

Следуя за огоньком, Саффолд в сопровождении бывшего денщика прошел по парку и направился к конюшням

— Что за… — старый денщик остановился и нахмурился, — милорд, она не могла пойти туда, она панически боится лошадей.

— Не так уж и боится, — хмыкнул Грегори, вспомнив вчерашнее утро, — к тому же она могла рассудить, как и ты сейчас, и пойти туда, где ее не будут искать.

— Это да, — согласился слуга, — мозги у нее точно есть.

— Еще бы она ими умела пользоваться! — в сердцах произнес лорд-чародей, стараясь уследить за бабочкой, летящей против слепящего солнца.

— Ну, милорд, вы слишком многого хотите от женщин! — развел руками Курт. Грегори бросил на него убийственный взгляд и намеревался ответить, когда заметил, что бабочка, обогнув конюшню, полетела наверх.

— О, нет, — буквально простонал он, опасливо посматривая на приставную лестницу, лежавшую на траве.

— Вы думаете, она там? — слуга недоверчиво посмотрел на открытое чердачное окно, в его голове не укладывалось, что Феба могла полезть туда, словно акробатка из циркового балагана.

— Курт, если ты не заметил, то я сегодня не то что думать, я и говорить то не в состоянии, — отрезал граф Саффолд, — но маяк ведет туда. Что могло вашей хозяйке понадобиться на сеновале, и зачем она скинула лестницу, мы выясним, когда я ее оттуда стащу за уши. Хотя нет, просто скину вниз! Держи лестницу крепче! Я не хочу свернуть себе шею!

Он решительно поставил ногу на ступеньку. Уже посередине пути его бросило в пот, руки вновь задрожали, и Грегори признался сам себе, что это была не лучшая идея.

Можно было спуститься и подозвать кого-нибудь из слуг, но ему почему-то не хотелось привлекать к побегу еще больше внимания. Пока все знали лишь то, что мисс Феба не вернулась с утренней прогулки, возможно, заблудилась в парке. Пересилив себя, он все-таки добрался до последней перекладины, шагнул на чердак и замер, привыкая к полумраку сеновала после яркого солнца. Огонек кружил у другого края. Выругавшись сквозь зубы, Грегори, согнувшись в три погибели, — при постройке никто не рассчитывал, что хозяин имения со своим ростом будет совершать прогулки по этому помещению, пробрался туда и наконец увидел Фебу.

Она спала, положив руку под щеку, плащ, в который она, по всей видимости, укрылась, сполз, платье смялось. Даже во сне девушка выглядела измученной, с темными кругами вокруг глаз, или это просто была игра света. Грегори машинально вытянул руку, огонек погас, бабочка рассыпалась пеплом. Беспокойство сменилось облегчением, затем злостью.

— Милорд, ну что? — заорал Курт, не выдержав. Феба вздрогнула и открыла глаза. Несколько секунд она бессмысленно смотрела вокруг, приходя в себя после сна и пытаясь вспомнить, что она делает в этом месте, затем ее взгляд встретились со злым взглядом лорда-чародея, девушка ахнула и невольно натянула на себя край плаща, словно это могло защитить ее.

— Уверяю вас, это не поможет! — прошипел Грегори и крикнул так, чтобы Курт его услышал, — да, она здесь!

— С ней все в порядке? Мне подняться?

— Не надо, — Саффолд внимательно посмотрел на съежившуюся под его взглядом Фебу и тихо добавил, — Придушить вас я смогу и сам! И можете не смотреть на меня так: на этот раз слезы не помогут!

Он зло навис над ней или же это так казалось, потому что графу приходилось очень сильно нагибаться. Понимая, что разговора не избежать, девушка решительно встала и отряхнула юбку.

— Я и не собиралась плакать, — возразила она. В горле из-за сухой травы першило, и голос звучал хрипло. Феба закашляла, но продолжила, — Поверьте, осознав всю глупость своей затеи, я хотела вернуться и поговорить, но не смогла спуститься — слуги убрали лестницу.

Она выпрямилась и спокойно посмотрела на графа, словно находилась у себя в салоне, а за ее спиной шла карточная игра, а не возвышался стог сена.

— Как вас вообще сюда занесло? Почему вы решили ночевать здесь, а не в своей комнате? Зачем вообще было затевать все это? — он злился и говорил очень отрывисто. Феба опустила голову. В свете дня все, что она надумало ночью, казалось глупым.

— Я… — она выдохнула и призналась, — Я видела, что вы с мистером О’Хара сидите в библиотеке… и я знаю, что вы и он…

Он с недоумением смотрел на нее, затем его осенило. Лицо от ярости побелело, губы сжались в одну напряженную линию.

— Прекрасно, — процедил Грегори сквозь стиснутые зубы, — Ко всем оскорблениям еще и это! Вы решили, что мы с моим другом… да будь вы мужчиной, я…

Он развернулся и зашагал к лестнице. Феба смотрела на его спину и понимала, что если он сейчас уйдет, вот так, то уйдет из ее жизни навсегда. Почему-то ей этого не хотелось.

— Подождите, — решилась девушка, когда он почти дошел до края. Граф замер, даже со стороны было видно, что он борется сам с собой. Наконец он повернулся, его лицо застыло, словно маска, лишь в серых глазах бушевал ураган. Содрогаясь от собственной смелости, девушка заставила себя подойти к нему почти вплотную.

— Простите меня, — она дотронулась до его руки, — Я действительно была не права, но вчера… вы так на меня посмотрели… и эта бабочка…

— И поэтому вы решили, что я… — мысль о том, что он действительно был почти готов к насилию, обжигала, и потому он еще острее чувствовал обиду за эти ее мысли.

— Простите! — настойчиво повторила она. В ее голубых глазах действительно были раскаяние и мольба. Несколько долгих мгновений он смотрел на ее лицо, понимая, что готов простить ей все: и ее неумелый побег, и попытку выйти замуж за его идиота-племянника, и даже то, что она содержала игорный дом, сейчас не казалось ему вопиющим нарушением приличий. Он вздохнул. Видимо, что-то изменилось в его лице, потому что Феба нерешительно улыбнулась.

— Не думайте, что вы заслужите мое прощение так просто! — предупредил её Саффолд, чувствуя, что и сам уже улыбается в ответ. В этот момент Фебе показалось, что даже солнце стало светить ярче.

— Да, милорд, — девушка покорно склонила голову, окончательно капитулируя. Он это понял, уже не боясь, схватил ее, притянул к себе, зарываясь лицом в пушистые волосы:

— Ты и представить себе не можешь, что я чувствовал, когда мои люди обшаривали дно пруда, — глухо сказал Грегори. От него пахло дорогим мылом и перегаром. Феба чуть отстранилась и с удивлением посмотрела на него. Он был небрит, на носу проступили веснушки, — И все потому, что какой-то идиот убрал лестницу!!!

Забывшись, он выпрямился и тут же ударился затылком о балку. Не сдержавшись, граф смачно выругался, наконец, выплескивая все, накопившееся за утро. Девушка прикусила губу, чтобы сдержать смех…

— Пойдем домой, — пробурчал Грегори, это прозвучало так обыденно, словно это был и ее дом тоже.

Курт уже ушел успокоить остальных. Они спустились по лестнице (Грегори, вспомнив свое высказывание, пригрозил в следующий раз выкинуть ее из окна за подобные шутки) и рука об руку направились к особняку из красного кирпича.

— Надо еще придумать объяснение для слуг… — Саффолд задумчиво потер затылок, — не от большой любви провести ночь на стогу сена вы туда полезли!

— Там кошка была, — при упоминании о большой любви Феба почувствовала, что краснеет. Это не укрылось от внимательного взгляда лорда-чародея:

— А кроме кошки? Кто забрал лестницу?

— Я никого не видела… — при блефе всегда лучше придерживаться правдивой истории.

— Феба! — в голосе Грегори послышались стальные нотки.

Не желая его злить, девушка, краснея и запинаясь, пересказала события раннего утра.

Грегори хохотал до слез. Он даже остановился, чтобы отсмеяться, как следует.

— Поделом вам! — наконец весело сказал он, — признаю, даже я не смог бы придумать лучшего наказания! Вы хоть помните, кто это был?

— Я же сказала, что их не видела… — сухо отозвалась Феба, уже жалея, что рассказала все Саффолду, он вновь хохотнул:

— Еще бы!!! Ладно, — он вытер слезы, выступившие от смеха, — как там их имена? Боб и Бекки?

— Грегори, пожалуйста, не надо ничего делать! — Феба схватила его за руку, даже не заметив, что назвала его по имени. Он снисходительно посмотрел на девушку с высоты своего роста:

— Моя дорогая, уверяю, что и до вашего появления я управлялся со слугами! И смею заметить, у меня даже получалось!

Он посторонился, пропуская Фебу в дом. Она нерешительно вошла, понимая, что ужасно выглядит в бесформенном платье, растрепанная и с сухими травинками, застрявшими в волосах. К ее удивлению, в холле никого не было, кроме камердинера Его светлости

— С возвращением, миледи! — почтительно поклонился он. Девушка слегка смутилась:

— Добрый день, Джексон, кажется, я доставила всем беспокойство?

— Не без этого, — весело отозвался Саффолд у нее за спиной, — Оказывается, миледи полезла на сеновал за кошкой, а какой-то остолоп убрал лестницу!

— Такое бывает, милорд, — вежливо согласился его слуга. Феба бросила на него быстрый взгляд, но тот смотрел на своего господина, ожидая дальнейших распоряжений.

— Думаю, Джексон, мы все хотим слегка отдохнуть от сегодняшних треволнений. Мисс Фебе наверняка хочется прилечь, а мне необходимо побриться, — граф провел рукой по щетине, — К тому же надо проведать, как там Майлз.

— Мистер О’Хара все еще спит на диване, милорд. Если вы прислушаетесь, то можете различить его храп.

— Есть же на свете счастливые люди, — еле слышно пробормотал Грегори, — пойдем, Джексон, нам стоит проводить мисс Фебу до ее комнаты.

Глава

15

«Наверное, я все-таки сошла с ума», — подумала Феба, разглядывая себя в зеркало. При дневном свете ее страхи казались абсурдными. Сейчас только темные круги под глазами напоминали ей о треволнениях ночи. Мери, охая и ахая, более получаса вычесывала ей волосы, бережно выпутывая сухие травинки из вьющихся прядей, пытаясь расспросить о ночных приключениях, чтобы потом блеснуть на кухне. Девушка отвечала достаточно коротко, предполагая, что неуемная фантазия юной горничной добавит в ее рассказ интригующих деталей. Наконец Мери вышла.

Феба думала, что как только она ляжет в кровать, то заснет, но нет. В ушах все еще звучали шорох сена и стоны горничной. Она и не думала, что женщина может тоже получать удовольствие от близости с мужчиной. Хотя… она вдруг представила себя с Грегори, почему-то задрожала, затем покраснела. Да что же это с ней происходит!

Феба откинула одеяло, вскочила с кровати и решительно зазвонила в колокольчик. Мери прибежала почти сразу, слегка недовольная тем, что ее прервали на самом красочном месте ее рассказа: как раз, когда огромный нетопырь атаковал кошку, а ее госпожа героически защищала бедное животное.

— Помоги мне одеться, — приказала Феба. Она никак не могла решиться, какое выбрать платье, и долго перебирала их. Мери, стоявшая за госпожой, даже подтанцовывала от нетерпения: ей очень хотелось вернуться на кухню, чтобы продолжить свое повествование. Наконец платье было выбрано: серо-голубое, расшитое цветами и райскими птицами. Немного поколебавшись, девушка накинула на плечи газовую косынку, концы которой спрятала под корсаж. Отпустив горничную, которая сразу убежала на кухню, Феба решила пройти в библиотеку и взять новую книгу.

Саффолд был там. Свежевыбритый, тщательно одетый и окончательно пришедший в себя, он сидел за столом и очень внимательно смотрел на понуро стоящего перед ним вихрастого парня. Судя по пламенеющим щекам, тот только что получил от хозяина знатный нагоняй. При виде девушки, застывшей в дверях, граф улыбнулся.

— Простите, вы заняты? — она собиралась отступить, но Саффолд уже шел к ней навстречу:

— Нет, что вы! Ничего срочного… — он бросил еще один взгляд на парня, — полагаю, Боб, ты все понял. По поводу приданого можешь не беспокоиться.

— Да, милорд, — поклонившись, парень торопливо вышел.

— Как вы поняли, это и был ваш старый знакомый, любитель приключений на сеновале.

— Да, я так и подумала, — кивнула она, — полагаю, вы устроили бедняге серьезную выволочку?

— Нет, я лишь потребовал, чтобы он женился на девушке, с которой так познавательно проводил рассветные часы. Заодно укрепил среди слуг веру в меня как в могущественнейшего колдуна, который знает все, что происходит в доме. Но что вас привело сюда?

— Всего лишь желание взять книгу, я так и не смогла заснуть.

— Вы позволите мне помочь выбрать? — его голос звучал очень мягко. Девушка покачала головой:

— Вы и так потратили на меня много времени, у вас наверняка есть и свои дела.

— Ничего, что не могло бы подождать, — заверил он, мягко беря ее под руку и подводя к книжным шкафам, занимавшим стену от пола до потолка, — если хотите, можем воспользоваться лестницей.

Феба возмущенно посмотрела на него, лицо графа было серьезно, но губы подрагивали, а глаза просто искрились от смеха. Его веселье было заразительно, и девушка тоже рассмеялась:

— Похоже, вы так и будете теперь вспоминать мне эту оплошность.

— Ровно до тех пор, пока вы не наделаете новых, — галантно уверил он, обнимая ее за талию и привлекая к себе. Как завороженная, она смотрела на то, как он наклоняется к ней, его губы были совсем близко, дыхание обжигало ее кожу, сердце радостно забилось в предвкушении.

Пронзительный рев, переросший в отборную ругань, заставил их отпрянуть друг от друга.

— О, Майлз проснулся, — меланхолично заметил Саффолд, поправляя узел своего шейного платка. В подтверждение его слов дверь в библиотеку распахнулась, и на пороге возник секретарь Его величества. Взлохмаченный, небритый, в помятой рубашке, расстегнутом жилете, бриджах и одном сапоге, с покрасневшими глазами, он являл собой незабываемое зрелище.

— Грег, послушай, эта твоя черная скотина сожрала мой сапог! А, между прочим, это была новая пара!

— Что поделать, если ты занял его спальное место! Этой ночью каждый из вас что-то потерял, так что — смирись! — с наигранным сочувствием посетовал хозяин дома, — ты же понимаешь, что он не мог спустить такое с рук… или с лап?

— Да хоть с хвоста, который у него обрублен! Где эта бессовестная скотина?

— Понятия не имею, он со мной сегодня тоже не разговаривает.

О’Хара вновь разразился ругательствами.

— Майлз, вынужден тебе напомнить о приличиях! — холодно остановил его Саффолд, выразительно посматривая на Фебу.

— О, Прелестница, вы тоже здесь, — он слегка смутился, — впрочем, не думаю, что вы услышали что-то новое!

— Майлз! — одернул его друг, но Феба остановила его:

— Мистер О’Хара прав, Ваша светлость, в моем доме я слышала и не такое… да и видела тоже, — она окинула секретаря презрительным взглядом, — не смею вам мешать, господа.

Она с достоинством вышла из комнаты, спустилась в парк, и лишь когда убедилась, что не будет видна из окон особняка, подобрала юбки и бросилась бежать, по ее щекам текли слезы. Слова Майлза вернули её к действительности, напомнив ей, кем она являлась в действительности. Женщина, недостойная уважения высокородных господ. Женщина, которая должна почитать за честь, если такой, как этот О’Хара, предложит стать ей его любовницей.

Что-то черное мелькнуло между кустов, мокрый нос уткнулся в руку. Даже сквозь слезы Феба видела страдальческий взгляд темных глаз, словно говоривший: «Ну что ты! Хочешь, я съем его второй сапог?»

— Угу, и еще парочку хозяйских, — пробормотала девушка, вытирая слезы. Пес завилял хвостом и радостно осклабился, утверждая, что это он завсегда пожалуйста, стоит только хорошо попросить. Феба со вздохом потрепала его по голове:

— Ладно, пойдем, наверняка тебя забыли покормить!

При слове покормить, Министр взвизгнул, изображая страдания, и направился к дому, периодически оглядываясь и проверяя, идет ли девушка за ним следом.

***

Стоя в библиотеке, граф Саффолд проводил Фебу взглядом и повернулся к другу:

— Я бы просил тебя, Майлз, все-таки относиться к моим гостям с бо́льшим уважением, — сухо заметил он. Тот хмыкнул и окинул чародея понимающим взглядом:

— Ты что, еще не успел затащить ее в свою постель?

— Я спишу твой бестактный вопрос лишь на то, что ты еще не пришел в себя после вчерашнего, — в голосе графа слышался ледяной холод. О’Хара насмешливо посмотрел на него:

— Даже так? Знай тебя хуже, я бы решил, что она тебя приворожила!

— Что за бред! — рассмеялся Грегори.

— Это не бред, — возразил его друг, — посмотри на себя со стороны, ты же бегаешь за этой юбкой, словно мальчишка!

— Выбирай выражения, — поморщился Саффолд.

— Поверь, я еще их выбрал! — голос с перепоя был очень хриплый, — послушай, Грег, малышка очаровательна, позабавься с ней, сделай своей любовницей и успокойся!

— Майлз, не вынуждай меня скрещивать с тобой шпагу!

— Вот видишь! — фыркнул тот, — ради голубых глаз и смазливой мордашки ты уже готов драться с другом.

В ответ граф лишь забористо выругался, посоветовав другу не совать свой длинный островной нос в его дела.

Феба не спустилась к ужину, передав через лакея, что очень устала и ляжет спать. Грегори вскинулся и собирался подняться к ней в комнату, но был остановлен выразительным взглядом Майлза. Он решил обождать.

В конце концов, Феба действительно не спала всю предыдущую ночь, и ей необходимо спокойно отдохнуть, завтра он поговорит с ней. Конечно, о женитьбе и речи не идет, но он предложит ей стать его любовницей и жить в имении. Задумавшись о предстоящем разговоре, он отвечал Майлзу невпопад и заслужил его искреннее негодование и одобрительный взгляд Министра, который соизволил одарить хозяина своим присутствием в столовой.

После ужина Грегори извинился и, сославшись на усталость, под двусмысленные шуточки друга отправился в свою спальню. Министр демонстративно залез на свой диван и торжествующе посмотрел на хозяина.

— Надеюсь, мои сапоги не пострадают, — заметил тот. Пес сделал глубокомысленный вид, словно говоря, что все будет зависеть от самого графа Саффолда.

— Я тебя совсем разбаловал, — посетовал его хозяин, получил в ответ взгляд, полный уверенного достоинства, что все так и должно быть, и отправился спать.

***

Майлз уехал рано утром, не попрощавшись, оно было и к лучшему: Грегори не хотел, чтобы Феба раздражалась по пустякам. Она так и не вышла к завтраку.

Грегори нашел ее в саду вместе с Министром, сидящую у любимого дуба, неподалеку от малинника. При звуке его шагов она подняла голову, что-то неуловимое пронеслось у нее в глазах, потом девушка прикрыла глаза длинными ресницами, делая вид, что занята собакой. Министр, поразмыслив, недовольно посмотрел на хозяина и отвернулся.

— Вы опять надели это ужасное платье, — вырвалось у Грегори.

— Разумеется, я же шла гулять в парк с собакой. Вы что-то хотели? — она встала и скорее по привычке принялась отряхивать юбки, явно избегая его взгляда, ее голос звучал вежливо, не более. Он шагнул к ней:

— Вас так задели слова Майлза?

— Они не должны меня задевать, ведь это — правда, — она впервые подняла голову и посмотрела прямо в его глаза, — вы ведь хотите мне предложить стать вашей любовницей?

— Я… — он осекся, поняв, что все заготовленные речи просто вылетели из головы, — да. Как вы догадались?

— Это было несложно.

— Феба, — ему вдруг показалось, что все это неправильно, что он не должен так поступать ни с ней, ни с собой. Не зная, как закончить разговор, он просто шагнул к ней. Девушка покачала головой:

— Нет.

— Ты… ты отказываешь мне? — его изумлению не было предела.

— Да, милорд.

— Но… — он провел рукой по голове, взлохмачивая свои волосы, он не делал так с детства, — Я ничего не понимаю, вчера…

— Вчера… — Феба тяжело вздохнула: избежать объяснений и ненужных фраз, которые сделают расставание лишь больнее, не удалось. Он нахмурился:

— Это все Майлз, верно? Его слова тебя так задели?

— Нет, — грустная улыбка скользнула по губам, она так и не подняла голову, — Он лишь указал мне мое место.

— Феба…

— Ваша светлость, прошу, поберегите свое красноречие! — она выставила вперед руку, будто защищаясь, — Просто позвольте мне уехать.

Он замолчал, понимая, что потерпел сокрушительное поражение.

— Это твое окончательное решение?

— Да.

Грегори с шумом втянул воздух, внимательно смотря на девушку, стоящую перед ним. Его кольнула мысль о том, что с ее уходом он потеряет что-то очень важное, но он прогнал ее.

— Как пожелаете, мисс, — не в силах больше сдерживать обиду, он холодно поклонился ей и повернулся к дому, — я отдам соответствующие распоряжения.

— Не надо, — вдруг прошептала Феба. Он повернулся, и встретился с ее пронзительно-синим взглядом, — ничего не надо, просто снимите чары с ограды, и я уйду.

— Вас сопроводят до станции дилижансов, — таким голосом лорд-чародей отдавал распоряжения в своем ведомстве, требуя незамедлительного и беспрекословного исполнения приказа. Не дожидаясь ответа, он зашагал к дому. Министр заскулил, бросился было за хозяином, затем вернулся к Фебе, но девушка покачала головой:

— Нет, малыш, все правильно: беги и присматривай за ним, ты ему очень нужен!

Она несколько раз глубоко вздохнула, поморгала, прогоняя непрошеные слезы, и отправилась на поиски Курта. Надо было распорядиться по поводу их нехитрого скарба.