Глава 13

Что там чувствует Мирон, не представляю. Он не поглаживает мои плечи, спину. Ничего такого. Но кажется, его ладонь, прижатая к моим лопаткам, время от времени дергается.　

Когда я начинаю дышать совсем уже спокойно, мужчина меня от себя отстраняет. Но еще придерживает за плечи.　

— Ты в порядке?　

Чуть ли не впервые он интересуется именно моим состоянием. Киваю.　

— Да, извини за истерику.　

Мирон качает головой.　

— Не стоит. Я понимаю, сегодня был нервный день.　

Надо же, как адекватно он мыслит. Уже хочу мысленно поставить высший балл его сдержанности и воспитанию. А мужчина тем временем… берет в ладони мое лицо.　

Кажется, пока я раздумывала о его качествах, он пристально смотрел. Я замечала это фоном, а сама только грызла губу. Думала, то ли поблагодарить еще раз?.. Но сейчас не до реверансов.　

— Мм?.. — издаю вопросительный нечленораздельный звук.　

Но Мирон, похоже, не слышит. Он поднимает мое лицо к себе, наклоняется. И прижимает свои губы к моим!　

Ох, меня чуть с ног не сбивает его вкус, хоть я его толком не пробую. Чувствую теплоту, некоторую жесткость. Силу и тягу… Это вообще возможно в одном лишь чмоке? Или я реально не в себе от нервов. Мирон задерживается у моего лица также, как недавно обнимал. Без лишних движений, согревая и даря покой. Хотя… насчет последнего я погорячилась, мое сердце сейчас вырвется наружу.　

Он пахнет горьким ментолом. Не знаю, это жвачка или гель после бритья. Но запах резкий, въедливый. Чувствую, останется со мной надолго и будет будоражить, как сейчас. В сумме с его личным запахом, который я при желании не смогла бы описать.　

— Хм.　

Мирон отрывается от меня также внезапно. Поцелуй вышел невинным, но мужчина не знает, куда деть глаза. И я его прекрасно понимаю!　

Он снова хрипло прокашливается, и тут я осознаю, что не хочу ничего слышать. Особенно неловкие извинения! Не хочу знать, что он пожалел… Я просто разворачиваюсь в сторону машины и сына.　

Мы почти поцеловались с Мироном. Боже!　

Он не останавливает меня, и это. я считаю, хороший знак. Мы оба понервничали, он прав. Сейчас нужно просто все забыть, не обсуждать. Не вспоминать! Последнее оказывается самым трудным делом.　

Но я все же сильная, а еще в моем внимании нуждается сын. Так что у меня получается отвлечься и даже вытеснить из сознания тепло и аромат Мирона. Когда- то в прошлом, может быть, чуть-чуть я мечтала обо всем этом. Но и представить не могла, какой он на самом деле. Близко… Впрочем, между нами ничего совершенно не было! Смешно! Рассуждаю, как будто я снова та же глупышка.　

Выхожу из спальни я только к ночи. Ужин пропустила, но перед сном все же хочется выпить какой-нибудь йогурт. Иду на кухню и с удивлением нахожу там Марину.　

— Еще не спите? — улыбается работница. — Ох, не я случайно разбудила? Решила перетереть декоративные тарелочки с полки. Все никак руки не доходили! А сегодня хозяин попросил здесь переночевать. Вдруг вам с малышом чего понадобится.　

Прохожу к холодильнику, достаю бутылку молочки с персиковым вкусом.　

— Нам? — переспрашиваю растерянно. — А сам Мирон…　

— Уехал! — Марина предупреждает вопрос. — Сказал, дела.　

Видимо, личного характера. Поехал снять напряжение после того, что вышло днем? Или я о себе слишком важного мнения… Фу, как-то резко у меня стала гореть шея и мочки ушей.　

— Все понятно, — киваю, — у нас с малышом все в норме. Я перекушу и лягу спать. Вы нам не мешаете.　

Марина радостно улыбается.　

— Спокойной ночи!　

— Доброй ночи.　

Мне только и не хватало как мучиться от… ревности? Противное чувство. Я помню, оно тоже было в прошлом. Но теперь я все-таки не та дурочка! Так почему неприятные эмоции сейчас в разы сильней? Надо бы реально поспать!　

Я думала, к утру хотя бы отдохну физически. А там и морально мне станет полегче. По крайней мере, в сторону Мирона нужно думать лишь о том. чтобы мирно существовать как родителям Матвейки. Личная его жизнь меня не касается, вряд ли он до меня дотронется еще раз. В общем, нужно быть разумной!　

Однако с утра мой мозг снова оказался под угрозой выноса.　

Марина приготовила на завтрак вкусные оладьи с натуральным яблочным повидлом. Сладкое я поела немного, а вот чаю с выпечкой напилась от души. Восстанавливать силы, так по полной. И только хотела подняться еще поваляться с малышом, как в доме началась суета.　

— На входе люди в форме, — объявил из прихожей садовник.　

Домработница ахает.　

— Что случилось? Опять понятых ищут? Я не пойду, у меня обед не сготовлен. Хозяин должен приехать.　

— Они сюда, — мрачно перебивает мужчина, — им нужна Лада.　

Мне становится мягко говоря не по себе. Еще и Мирона нет! Я уже инстинктивно ищу в нем защиты. Но пообщаться с представителями власти придется.　

— Позовите их сюда.　

Надеюсь, они не хотят куда-то везти нас. Вот тут придется сопротивляться.　

— Хорошо, я буду если что на улице.　

Спасибо, конечно, верному работнику. Но куда запропастился его хозяин?! Ладно, мы всего лишь поговорим.　

В дом заходят мужчина и женщина — прямо как парочка следователей из кино. Вот только я, к сожалению, не перед экраном. Они оба лет сорока, он с усталым, но не злым лицом. Она намакияженная и на вид более строгая. Сразу идет в атаку.　

— Где мы можем поговорить? Поступило заявление от вашего мужа о попытке похищения ребенка.　

Господи.　

— Что?! Хм, присаживайтесь здесь, — киваю им на кресла у стены, — какая кража? Родной отец привез малыша мне, родной матери.　

Мужчина вздыхает.　

— По заявке, которая нам поступила, — говорит он мягко, — Мирон Красильников всего лишь выступал донором для зачатия вашего ребенка. Права на него принадлежат вашему законному супругу.　

Из меня вырывается стон.　

— Какие еще права? Он… Он выгнал нас!　

Почему-то боюсь сказать — продал.　

— Или это Красильников потребовал вас за деньги? — дама поднимает красивую бровь.　

Прикусываю губу. Боюсь ляпнуть лишнее и подставить Мирона.　

— Давайте успокоимся, — просит миролюбивый дядечка, — ваш супруг требовал, чтобы мы еще вчера забрали ребенка и привезли ему. Но вы родная мать. Однако нам нужно провести проверку по факту обращения. Мы должны отреагировать. Какие отношения у вас с биологическим отцом малыша?　

Мне хочется вжаться в диванную обивку. Вот Иван!　

— Нормальные… Хорошие отношения. Я хотела, чтобы он оформил на себя Матвея.　

Вспоминаю, что Ваня говорил про незаконность новой регистрации Матюшки. Наверное, про это не нужно было упоминать! Дышу еле слышно.　

— Вы уверены, Лада? — уточняет добрый собеседник. — Понимаю, в доме может быть слишком много ушей. Но скажите прямо — вас запугали? Влиятельный человек забрал вас с ребенком от мужа? Мы обеспечим вам защиту. Донорство Красильникова здесь роли не сыграет.　

— Не бойтесь, Лада! — высокомерная сотрудница вдруг тоже встает на мою сторону. — Если Красильников поучаствовал в зачатии, это не значит, что он станет полноценным отцом ребенка. Вам не нужно терпеть…　

— А нам с Матюшкой другой отец и не нужен! — резко перебиваю, сама удивляясь себе. — Никто меня не пугает кроме… Ивана! И силой здесь не удерживает. Я сама никуда не хочу уходить.　

Говорю чистую правду.　

— То есть у вас все хорошо? — у женщины уже поднимаются обе брови.　

Глубоко вздыхаю.　

— Мирон Красильников — настоящий отец моего ребенка, и я ему полностью доверяю!　

Мирон　

Мой садовник и одновременно негласный охранник дома Илья сразу позвонил, как только появились «гости». Не пускать властей вышло бы себе дороже, но я сразу сорвался в особняк. Перебить мысли о Ладе работой сегодня уже не получится. Все мое внимание устремилось к ней.　

Я шел в гостиную, наполненный прохладной решительностью. С одной целью — разобраться с служителями закона полюбовно. Насколько возможно, конечно. Мне нужно было, чтобы они отстали от матери моего ребенка.　

Заготовил аргументы, уверенно шагнул к дверям… А теперь просто стою на месте и слушаю её.　

— Мирон как раз и готов стать нормальным полноценным отцом! — заявляет девушка. — Да он уже… Он позаботился о нас, когда Иван вышвырнул нас из квартиры!　

Лада задыхается от искренности. А собеседники сидят со скептическими выражениями лиц. Явно не верят ей.　

— То есть, вы здесь лишь потому, что вам некуда идти? — уточняет элегантная дама. — Существуют приюты для мамочек с детьми. Я лично знаю очень хороший, могу отдать вас под опеку хозяйки. Вам помогут!　

Лада морщится. Кажется, думает несколько секунд. Что если она примет предложение? Я и представить не могу, чтобы мой родной сын находился в приюте! Но как я удержу ее силой? Да еще когда в доме служители правопорядка. Скандал выйдет безобразный.　

— Но мне не нужна помощь… — она так по-детски хлопает глазами.　

Так, надо бы перестать напоминать немой камень.　

— Господа, доброе утро, — здороваюсь до зубовного скрежета вежливо.　

Все головы поворачиваются ко мне. но взгляд я направляю только на Ладу. Ее большие серо-зеленые глаза блестят, как будто она снова хочет расплакаться. В последнее время у нее для этого много поводов. Вот ведь черт.　

— Здравствуйте! — первым отзывается мужчина. — Мирон Алексеевич? Мы приехали поговорить с вашей гостьей.　

Он представляет себя и коллегу, но я не акцентирую внимание на их данных. Документы проверила охрана поселка и мой личный сотрудник Илья. Для беседы этого хватит, с остальным разберутся юристы.　

— Вы тоже можете присоединиться, — без приветствия сообщает дама.　

Я снова смотрю на Ладу. Рада она мне или наоборот разочарована? Хочет ли принять предложение о приюте? Я несколько раз говорил, что не собираюсь ее ни к чему принуждать. Смотрю на ее рыжий плюшевый костюмчик, и внутри всё так и скручивается в узел. Впрочем, Лада всегда вызывала во мне щекочущий трепет.　

— Поступило заявление о незаконном присвоении вами ребенка, — говорит мужчина спокойным тоном.　

— Это мой сын, — я так же без эмоций парирую.　

— Как вы сделали документы на него без суда? — женщина откидывается в кресле и щурит глаза.　

Если мне сейчас и совестно, то только перед Ладой. Хотя изначально я действовал для ее же блага. Хотел быстрее выправить бумаги на мальчика, чтобы не было трудностей с докторами, передвижением. Да и Ваня чтоб окончательно понял — факт «купли-продажи» состоялся. Я был уверен, деньги заткнули ему рот. Кто же знал, что у него опять наклюнулся больший куш?..　

— На эту тему с вами охотно поговорит мой адвокат. — вежливо улыбаюсь. — впрочем, наверняка вы все сами знаете. Документы у моего сына настоящие.　

Дама хмыкает.　

— Еще бы.　

— Я так понимаю, — миролюбиво заводит речь ее спутник, — вы придерживаетесь той же позиции, что и мать Матвея. Вы биологические родители, и можете поступать так, как хотите?　

Теперь Лада впилась в меня глазами.　

— А разве может быть по-другому?　

— Идя на донорство, вы не предполагали, что не будете фактическим отцом малышу?　

— Вся система этого донорства была незаконной.　

— Но вы-то знали полную правду. Вас никто не мог ввести в заблуждение.　

Опытная сотрудница закона называет веские аргументы. Конечно, я полностью владел ситуацией!　

— Я хотел появления этого ребенка. Но я был бы в стороне, если бы у него и его матери все было в порядке.　

Не вру насчет изначальных своих мыслей. Выдержал бы я на самом деле? Как долго? На этот вопрос уже не будет ответа.

Я был в курсе, что донор для Лады анонимен. Может быть, ошибся, подписываясь на это. Но я реально не знал, что Иван не рассказал жене о наследстве! Искренне думал, ребята решили совместить приятное с полезным. Обзавестись малышом и поправить финансовое положение.　

Сам не знаю, считал ли нормальным такой подход с точки зрения морали. Но был уверен — эти двое довольны и счастливы. От мысли же, что в Ладе вырастет мой кровный сын… Хм. эти эмоции лучше не бередить, особенно сейчас.　

— С вашим представителем мы обязательно пообщаемся, — женщина поднимается на ноги, — Лада, вот моя визитка. Не забывайте про наш разговор, я действительно могу вам помочь. С малышом вы не разлучитесь.　

Понимаю, она имеет в виду слова о приюте. Мне хочется вырвать картонку из пальцев с ярким маникюром. Разорвать на мелкие клочки эту «помощь». Но такая агрессия явно не пойдет на пользу понимаю с Ладой. Она решит, я силой закрываю для нее пути к отступлению. А она и так вынуждена жить у меня.　

В итоге все некоторое время молчат. Пальцы матери моего ребенка крепко сцеплены и лежат на коленях. Она не спешит протягивать руку за визиткой.　

— Мне не нужна такая помощь, — Лада хмурится.　

Но гостья не сдается.　

— Возьмите телефон хотя бы для связи.　

Лада думает секунду, потом устало кивает.　

— Хорошо.　

Злосчастная бумажка оказывается в ее руках. На этом служители закона прощаются. И то хлеб.　

Ребенок, по их словам, остается в доме лишь потому, что здесь его мать. К ситуации с отцовством у них много вопросов. Но если по человеческим законам я готов ответить на все, то в плане юридических тонкостей лучше разберется адвокат. Так что не делаю никаких заявлений.　

Вернувшись со двора. Ладу в гостиной не нахожу. Скорее всего, она поднялась к сыну. У меня до сих пор в голове не укладывается, что они здесь. Что Лада в курсе, кто реальный отец ее малыша. Я допускал, когда-то она может узнать правду. Но почему-то представлял этот факт по прошествии многих лет.　

Первый порыв — тут же подняться к ним наверх, сгрести ее в охапку, успокоить. Хотя я в последнее время и так потерял выдержку. Что я чувствую к Ладе… В этом я давно дал себе слово не копаться. Сейчас моя главная цель — обеспечить их комфорт. И да, пойти наверх к ним все же стоит.　

Лада ожидаемо в детской. Тихонько стучусь, чтобы не застать ее за кормлением. Девушка просит зайти довольно громко, значит, малыш не спит. В ее голосе ощущается дрожь. Надо бы реально ее успокоить.　

— Не переживай, Иван ничего не добьется.　

Она отходит от кроватки.　

— Теперь будет суд?　

Морщусь.　

— Посмотрим. Но мы его выиграем.　

— А Матвея не заберут вообще у всех? Ведь зачатие, получается, незаконное.　

Качаю головой с улыбкой.　

— Зато результат более чем законный и имеет право на настоящих родителей. Я тебе обещаю, все будет хорошо.　

— Ты ведь не любишь ничего обещать.　

Ее губы тоже чуть дергаются в смешке. Я действительно не любитель раздавать обещания, она знает.　

— Потому что я говорю лишь о том, что знаю наверняка. Верь мне.　

Она кивает. Я и сам слышал, что она мне доверяет. Во мне снова как будто что-то перекатывается, то делает больно, то приятно. Не могу отлепить взгляд от ее волос. То, что они спутаны и собраны сзади кое-как, еще больше волнует.　

— Нужно что-то делать с моими родителями, — голос Лады возвращает на землю, — рассказать хотя бы маме. Иначе Иван может использовать их.　

Хм, возвращаемся на землю.　

— Одних я вас больше не отпущу, — надеюсь, звучит не слишком жестко, — даже к твоей маме. А сообщить ей новости, наверное, нужно. Придется все равно. Опять же если что-то понадобится, я помогу.　

Лада вздыхает.　

— Здесь мало чем поможешь. Но все равно спасибо… За твое отношение.　

Во мне снова поднимается желание ее обнять. Но стоит ли что-то менять в общении, за которое она благодарит? Я в курсе, на какое дно могут падать, казалось бы, нормальные близкие связи. Для себя решил, кроме как для физики отношения не заводить. Хотя в последние месяцы и от этого воротит.　

После того, как слетел с катушек вчера, заставил себя уехать в город. Появилась болезненная идея отвлечься… в компании проверенной пассии. Но вместо я этого просто колесил по городу, а под утро гулял!　

— Не нужно благодарить, — еле выдавливаю из себя.　

Перевожу взгляд и вижу в детской мусорке смятую визитку наших недавних гостей. Видимо. Лада взяла ее просто, чтобы они отвязались.　

— Может быть, возьмешь на руки Матюшку? — девушка переводит тему. — Он что-то беспокойный, а у меня пальцы дрожат.　

Малой и правда недовольно попискивал все это время.　

— Конечно, с удовольствием.