11

Рик гладил меня по спине, по голове, шептал что-то на ухо. Мне было все равно — что именно, прислушиваться не хотелось, хотелось остаться вот так, навечно. Чувствовать его сильные руки, его ласковые прикосновения и его желание.

Словно ощутив, что я совсем успокоилась, василиск нехотя отстранился, машинально поправил черную джинсовую рубашку и предложил:

— Давай перекусим и поедем в больницу. Придется выпустить Маллеса так быстро, как он просил. Верберы должны подготовиться к нашествию. Мы все должны. Ну и смена, кажется, будет не из легких.

Предчувствия не обманули Рика.

Мы поели жареной рыбы с хрустящей золотистой корочкой, выпили побольше ягодного чая и отправились на очередную смену.

У больницы уже выстроились в хвостатую очередь десятки серо-голубых машин скорой.

Сновали туда-сюда медбратья с носилками.

— Я же говорил, — вздохнул василиск. — В такие времена граница между мирами нестабильна. И энергетика клубится такая, что…

Рик не закончил, вышел из авто, открыл мне дверцу и подал руку.

Мы подождали, пока санитары — два здоровяка-вертигра внесут в больницу «общие» носилки с тремя окровавленными, покрытыми рваными ранами телами. Кажется — две верлисы и верпантера. Последняя, с татуировкой в виде ромашки на лодыжке пострадала сильнее всех. Одутловатое, заплывшее лицо покрылось коростой из обгорелой кожи и крови, такие же руки и тело были испещрены даже не ранами — сквозными дырами. И, в довершение ко всему — из живота пострадавшей торчал перекрученный металлический прут.

— Авария, — пробурчал в сторону Рика черноволосый оборотень с ярко-желтыми глазами. — Опять! Черт их всех подери! Ну какого черта их потянуло на горный серпантин сейчас, в такое время? Жить надоело, что ли? Сгустки энергии легко могут вызвать галлюцинации, сбить с дороги, затмить зрение! Нет же! Едут и едут!

Второй медбрат только рыкнул, но промолчал.

Навстречу нам бросились суровая Маргитанна и вездесущая Латифа.

— Сообщи по секретному перекрестному каналу, что перерожденные на рубежах. Нашествие, скорее всего, начнется через день-два, — огорошил старшую медсестру Рик. — Ребятам из стационара скажи, что я лично приказал отпустить Маллеса к вечеру, если все анализы будут в порядке. Под мою ответственность.

Маргитанна спала с лица, побелела как мел, ее янтарные глаза и оранжевые волосы потускнели в одно мгновение.

Латифа резко и жалобно выдохнула, закусила губу.

Маргитанна повернулась к ней, верлиса понимающе кивнула, принимая смену. И маргонка исчезла в коридоре, напротив приемного — ушла в подсобные помещения.

Холл больницы уже сверкал чистотой, почти стерильностью. Запахи дезинфекторов пока перебивали все остальные. Но я-то знала, что это ненадолго.

Скоро тут будет царить хаос, запахи крови и медикаментов перекроют все другие, а на языке снова появится горечь и соль.

Все как всегда, если не хуже.

Черные кресла, два новеньких дивана, и «старая диванная гвардия» уже ждали посетителей.

Мы с Риком метнулись в ординаторскую — надеть униформу.

Уф… С корабля на бал.

Подавая мне голубоватый халат, василиск внезапно напутствовал, чего не делал уже многие смены. Я давно работала в штатном режиме — благо, опыта накопилось на три жизни, теорию худо-бедно в Академии давали.

— Сейчас будет жарко, — вздохнул василиск. — Постарайся контролировать себя и не обращаться. Слишком быстрые движения, мощное давление, драконья аура могут навредить больным. Если кажется, что близка к другой ипостаси, постарайся сосредоточиться на своем, физическом теле. Руках, ногах, пальцах, коленях. Словно удержать себя в этих рамках. Почувствуй каждый сустав, каждую мышцу…

В тот момент советы Рика, его беспокойство казались излишними, ненужными. Какое там обращение? У меня ведь и нарочно-то не получалось! Где уж там случайно! Но я еще очень плохо знала свойства энергодракона, после первой, полноценной смены ипостаси. После того, как дремавший внутри меня много лет аурный зверь выбрался наружу, расправил крылья, познал полет и свободу. И я ощутила свободу выбора между ипостасями — плюсы и минусы каждой, возможности энергодракона и его силу.

…

Некоторое время я занималась тем же, чем и обычно в такие дни. Обезболивала, обрабатывала, зашивала, вправляла и снова по кругу.

Крутилась, как белка в колесе, не успевая не то чтобы передохнуть, притормозить на минуту. Но потом время словно замедлилось — для меня, Рика, Вагра и наших новых неразлучников.

— По-обереги-ись! — рык медбрата-вербера разнесся по коридорам и даже некоторые, не занятые в срочных операциях медсестры выглянули из палат. Обернулись обе верпантеры, отвечавшие на тот момент за регистратуру и почти одновременно с ними — четыре вертигра и два дракона из очереди у стойки.

Два самых больших санитара-вербера, что я видела, легким движением плеч сняли входные двери, как картонки.

Запахло обожженным металлом, оплавленным пластиком— мерзко и неприятно.

Двери придержали уже наши медбратья — черноволосый вербер Рран, с тремя шрамами от удара когтей на щеке и темно-русый вертигр Гаррус с очень светлыми, желтыми глазами.

В открытый дверной проем внесли покореженную железяку, в которой с трудом узнавался кусок салона машины. Поперек остатков кресел, больше похожих на гротескные скульптуры из металла, пластика и обрывков кожи, застряли четыре верпантеры. Одна из них, скрюченная так, что ноги торчали сбоку, под острым углом к телу, а руки пришпилило несколькими железяками почти у самого носа, была в… белом платье невесты. От некогда пышной юбки, с множеством оборок и жемчужными нитями остались жалкие обрывки. Они то тут, то там испещряли переломанный каркас, до странности похожий на чей-то обглоданный скелет. Несколько лесок с идеально круглыми, перламутровыми жемчужинками повисли на честном слове.

Шею девушки в трех местах проткнуло очередными железными прутьями. Завитые в крутые локоны черные волосы прилипли к кровавым ошметкам, закрыв опухшее лицо, с множеством ссадин и гематом. Но самым страшным казалось не это — из живота изломанной невесты торчали стекла. Много крупных, острых как бритвы осколков.

Остальные верпантеры выглядели не сильно лучше. Исполосованные стеклами, истыканные железяками, они напоминали жутковатые, до нелепости похожие на живые, манекены из какого-нибудь театра ужасов. Две истерично плакали, плевались кровью, невеста явно потеряла сознание. Оно и к лучшему, при таких-то травмах.

— Да-а-а. Скульптурная композиция о том, как не надо ездить, — мрачно съязвил за моей спиной Рик. Я уже привыкла к тому, как бесшумно он иногда подходил. Но сейчас вздрогнула, отшатнулась, и ощутила стальные ладони василиска на талии.

Не то чтобы я такого не видела, не то, чтобы сильно испугалась. Похоже, просто расшалились нервы, изрядно потрепанные воскрешенными воспоминаниями и всем, что произошло потом.

— Ну-с! Давайте в седьмую, я там все уже подготовил! — Вагр, собственной персоной выскочил навстречу пациенткам. Нарочито поддернул синюю врачебную робу, как бы намекая, что Рик сегодня одет не по случаю.

Василиск повернулся, полоснул по дракону холодным взглядом — таким, что даже пустыня покрылась бы коркой льда. Вагр ответил в том же духе, даже немного оскалился, и посмотрел на меня так, что выражение «раздевать взглядом» навсегда приняло иной оттенок. Казалось, дракон видит меня голой, оценивает каждую впадинку и выпуклость, а потомпроникает еще глубже — в чувства, в мысли. И они ему явно не по душе. Наши с Риком сомкнутые руки понравились Вагру еще меньше. Он зарычал — утробно и зло. Но ничего не сказав, метнулся в указанную операционную.

Медбратья из скорой понесли пострадавших туда.

Пациенты в коридоре молча рассыпались по сторонам, храня гробовое молчание и с ужасом разглядывая неразлучников.

Даже вербер на костылях, с фиксирующей повязкой от лодыжки до колена, наложенной, скорее всего, на сломанную ногу отпрыгнул подальше.

Отшатнулись и почти врезались в стену три молодых верлиса, с обожженными руками, покрытыми черной коростой и волдырями. Страшно для человека, для оборотня — вопрос нескольких дней, не больше.

Рран и Гаррус ловко поставили двери на место — правда, в отличие от горообразных санитаров скорой немного покряхтели и потужились.

Рядом как обычно очень вовремя появилась Латифа с двумя робами — для меня и Рика.

— Придется делать рентген самому, — тяжело вздохнул василиск. — В МРТ мы эту махину никак не засунем. А если бы и засунули, металл не даст сделать снимок.

Мы в едином порыве метнулись в ординаторскую, переоделись почти одинаково быстро и поспешили к пациенткам.

Изломанная невеста… так назвала я эту девушку. Но я еще не все про нее тогда знала…

В операционной суетились Гортензия и Латифа. Ставили капельницы, опрыскивали пострадавших обезболивающим и дезинфектором. Прикасаться к ним раньше хирургов не позволил бы себе никто.

Верпантер уже усыпили… и слава богу.

Хмурый, сосредоточенный Вагр встретил нас недовольным взглядом, но промолчал.

Мы с Риком надели перчатки и подошли поближе к трем, составленным вместе хирургическим столам, на которых покоился обломок машины.

Рик дал нам всем знак отойти, придвинулся к невесте и скомандовал:

— Закройте глаза.

Сквозь плотно сомкнутые веки я вновь различила вспышку — сегодня менее яркую, чем прежде.

А когда открыла глаза, на лице Рика все было написано без лишних слов. Он вытянулся по струнке и молчал. Вагр кивнул Рику, предлагая все же высказаться.

Латифа и Гортензия затихли с очередными пакетиками для капельниц в руках. Хрум… хрум… прохрустели пластиковые упаковки с кровью и лекарствами. Булькнуло что-то в одном из пяти аквариумов, на стойке, неподалеку от окна. Взгр взинн… слегка сдвинулась каталка с инструментами.

— Невеста… — Рик прочистил горло. — Беременна.

Мне стало трудно дышать. Казалось, вязкий, тяжелый воздух распирает грудь, заставляет захлебываться на суше.

Кехр… кехр… кехр…

Одна из подружек изломанной невесты закашлялась, открыла безумные, перепуганные глаза и закричала — надсадно, хрипло, отчаянно.

Рик бросился к ней, Вагр тоже.

Девушка задергалась, забилась в истерике, и пруты с неприятным треском прорвали мышцы. Я даже ахнуть не успела, как из правого бедра и шеи пациентки фонтаном забила кровь, струйки поменьше хлынули из обеих икр и плеч.

Я подскочила к чешуйчатым, пытаясь влить в верпантеру как можно больше энергии жизни. Не зная, за какую артерию хвататься — за шейную или за бедренную. Обе травмы убивали бедняжку. Широко распахнутые зеленые глаза, с коричневыми крапинками остекленели в считанные мгновенияи медленно закрылись. Смуглое лицо стало мертвенно-бледным, губы побелели, щеки резко впали, синяки под глазами окрасились черным.

Вагр помогал мне — давал пострадавшей энергию жизни — так быстро как мог и так много, как получалось за одну порцию. Только все тщетно. Кровотечение немного поутихло, но не закончилось. Не смотря на все наши усилия, морковные струйки продолжали сочиться из артерий на бедре и шее.

Медсестры перетягивали ноги пациентки жгутами, прижимали к ее шее один кусок марли за другим, чуть ли не каждую минуту отбрасывали окрашенные алым тряпицы и хватали свежие. Суматошно меняли в капельницах один пакетик крови за другим.

Горы прозрачных упаковок донорской крови на трех каталках заметно уменьшились. Нам подготовили много. Больше половины нужных групп — благо пациенткам сделали экспресс-анализы еще в скорой. Плюс почти столько же порций той, которую, в крайнем случае переливали всем без исключения. Нулевая, называли ее на перекрестье. В моем старом мире считалось, что первая положительная обладает похожими свойствами. Но здесь исследовали еще с десяток факторов. Включая энергетику, Р-клетки и особые маркеры, говорящие о принадлежности к какой-то расе, особенностях донора.

По голубому пластиковому полу растекались алые и бордовые кляксы, ручейки, словно тонкие щупальца, растянулись от них в стыках плит.

Казалось, даже воздух пропитался кровью, металлический привкус на языке обжигал, вызывал желание отплеваться.

Я старалась не смотреть на громадные алые и бурые пятна на своей хирургической робе, на спецодежде Вагра и Рика. Усердно игнорировала то, во что превратились светло-голубые халаты Латифы и Гортензии.

Не время! Не место! Надо работать.

Девушка обмякла. Налитые силой мускулы стали дряблыми, неживыми.

Рик приложил пальцы к уцелевшейстороне шеи пациентки, провел ладонью возле ее рта…

Покачал головой и отошел от стола.

— Давай же что-то делать! Реанимировать! Где Прат? — заорала я не своим голосом.

Рик покачал головой еще раз, Вагр сделал тоже самое. Я и без них отлично понимала, что пациентке уже не помочь. Слишком мощное кровотечение из нескольких крупных артерий сразу лишило ее малейшего шанса выкарабкаться. Верпантера была обречена с того самого момента, как задергалась на металлических штырях. Закон подлости, рука судьбы… Уж не знаю, что тут ближе…

— Да бро-ось! — похоже, прочитав все на моем лице, крикнул Вагр. — Сама знаешь, мы бы ничего не сделали. К тому же у нее задет позвоночник. В трех местах.

Я все это понимала, прекрасно видела, где прошли металлические штыри.

Но перерожденные, грядущая война и бездыханное тело на хирургическом столе, здорово подкосили психику. С минуту я боролась с накатывающей истерикой, кусала губы, и даже объятия Рика — теплые, крепкие подействовали не сразу.

— Сами, — нежно, мягко произнес василиск. — Ты сегодня многое пережила. Я понимаю… но… мы должны спасти остальных. Хотя бы попытаться.

Я привычно сосредоточилась на травмах пациенток, отбросила страх их потери, неуместную сейчас жалость, неуверенность в собственных силах.

Оценила объем работы, сосредоточилась на первостепенных нуждах.

Латифа и Гортензия уже поменяли пакетики с кровью в капельницах. Одна из верпантер дрогнула, и медсестры в едином порыве рванули к ней, вкололи аж две новых дозы снотворного. Девушка еще раз шевельнулась, Рик с Вагром одновременно зафиксировали ее руки, ноги, туловище, голову. Но этого не потребовалось. Верпантера расслабилась и уснула.

— А-а-а. Почему та очнулась? — вырвалось у меня помимо воли.

— Болевой шок. Особенная реакция на препараты. Нечувствительность к снотворному… — пожал плечами Вагр.

Кажется, мертвая пациентка его больше не волновала, гораздо сильнее интересовали дракона еще живые. Причем, больше как предметы для исследований, любопытные случаи. Хотя…наверное, так и надо. Иначе теряешь объективность, перестаешь быстро и четко мыслить, тормозишь с важными решениями.

И мне вдруг ужасно захотелось очутиться подальше от всего этого безумия. От крови, шмотков плоти, предсмертных криков, воя и жалоб родственников в коридоре. Он доносился тихим эхом, вместе с терпеливыми увещеваниями санитаров, не смолкал ни на минуту. Я расправила крылья, ощутила невесомость, вдохнула полной грудью и… услышала призыв Рика.

«Сами! Вернись в человеческую ипостась! Оставайся со мной! Другие пациенты могут умереть!»

Как же хорошо изучил меня василиск, видел насквозь, безо всякого рентгеновского зрения. Расскажи он мне сейчас о долге, о том, что смена только началась и за дезертирство из операционной наказание одно — увольнение, ничего не сработало бы. Но жизнями других я всегда дорожила как ничем иным.

Ощущение крыльев за спиной исчезло, мощные черные лапы пропали, остались лишь мои, человеческие, тонкие, длинные пальцы. Тело вновь обрело вес, на долю секунды даже показалось слишком тяжелым, неповоротливым, приземленным.

Рик приобнял меня привычным ободряющим жестом, игнорируя рычание Вагра и его оскаленную физиономию.

— Сами… Мы все сделали правильно. Никто не ошибся, — василиск сказал именно то, что мне требовалось услышать. — А теперь давайте обсудим, что делать с беременной невестой. Никто больше не умрет в мою смену!

Вагр закусил губу и решительно закивал.

Синие глаза василиска наполнились какой-то нерушимой уверенностью в собственных силах. Таким он мне и нравился и не нравился. С этим настроем Рик спасал больше пациентов, чем когда бы то ни было. Но если ему грозила неудача… бросался в крайности, совершал ужасные глупости.

Не смотря на всеобщее воодушевление, слова Рика о невесте ввели в ступор даже Вагра. А ведь совсем недавно казалось — у него на все готов ответ. До сего момента дракон неизменно фонтанировал тысячами идей как выпутаться даже из самой патовой ситуации.

Вагр завис над изломанным телом, изучая живот, истыканный стеклами, как игольница — булавками.

— Я сказал, сюда нельзя! — громыхнул за дверью Шеллан — наш санитар-вербер. Если медсестры позвали его, значит дело серьезное. Этот оборотень-гора, косматый, смуглый почти как африканец, с квадратной челюстью и глубоко посаженными темно-серыми глазами разбирался с самыми буйными. Словно в доказательство моих подозрений из-за двери послышалось рычание:

— Я ее жених! Почти муж!

— Приехали! — рявкнул Вагр. — Теперь еще этого полудурка успокаивать.

Рик нахмурился, окатил дракона уничтожающим взглядом.

— Полегче! — сказал без рычания, но с таким нажимом, что Вагр весь напрягся, набычился, будто собирался броситься в драку. — Ты хоть понимаешь, что она его половинка? И каково ему сейчас?

Вагр стиснул челюсти до зубовного скрежета, отвел глаза, и с минуту в операционной царила звенящая тишина. Только похрустывали пакетики в руках медсестер — они снова меняли капельницы.

— Что ты предлагаешь? — спросил Вагр у Рика уже совсем спокойно, по-деловому. — То есть… Неужели ребенок еще жив?

Крики за дверью начали удаляться, чего и следовало ожидать — Шеллан всегда справлялся со своей работой. За это мы его и ценили.

— Жив, хотя это настоящее чудо, — быстро, резко ответил Рик, словно отметал возражения и начал привычно распоряжаться. — Одному шею, другому живот и ребенка.

— Ты знаешь — какие стекла можно вытаскивать смело, а какие с особой осторожностью, так что без вариантов, — хмуро ответил Вагр.

— Ладно. Поехали. Сами на подхвате, — согласился Рик.

Дальше все закрутилось с невиданной скоростью.

Рик быстро вытащил несколько стекол — они со звоном упали в специальную металлическую емкость. Я принялась латать раны энергией жизни. Рик дал знак переместиться, а сам обработал живот пациентки и… сделал разрез для кесарева.

Малыш был таким крохотным, что я едва сдержала слезы. Месяцев шесть, не больше. На таких сроках живот у оборотней почти не виден, но ребенок достаточно развитый, чтобы побороться да жизнь. В ладонях Рика он вдруг дернул головкой и едва заметно ухватился пальчиками за руки василиска. Тот на долю секунды замер, словно оцепенел.

Но затем быстро опустил ребенка в аквариум, у окна. Три земмы — рыбы-конструкторы, соединились длинными, извилистыми телами. Одна хватала ртом воздух, другие передавали его малышу. Москаты принялись обрабатывать его, очищая от вредных микробов, енталии обвили маленькое тельце, забирая отходы жизнедеятельности, давая питательные вещества. Два ррагона приклеились к груди малыша, восстанавливая кровообращение, ускоряя развитие органов. Зактилия — моллюск, похожий на осьминога, прилип к отрезанной пуповине, останавливая кровь и залечивая ранку.

Я уже видела, как детей месяцами выращивали такие вот аквариумы-инкубаторы с живыми оборотнями-няньками. Но зрелище все равно казалось невероятным, чудесным.

Десятки существ сплотились и трудились сообща день за днем, месяц за месяцем ради поддержания маленькой жизни.

Тем временем, черный прибор, энергетически привязанный к изломанной невесте, замигал черным и фиолетовым, предупредительно запищал — пациентка умирала.

Вагр поднял глаза от раны на шее верпантеры — она уже почти не кровоточила и даже начала заживать.

Рик обменялся с драконом беспокойным взглядом и растерянно пожал плечами.

— Внутреннего кровотечения нет. Шов на матку я уже наложил. Черт его знает — в чем дело.

Я внимательно осмотрела девушку еще раз и заметила, что из уха ее словно торчит крохотный прозрачный осколок.

Рик проследил за моим взглядом и громко выругался. Вагр зарычал.

— Ты что не увидел это на рентгене?

— Я сразу заметил беременность и старался смотреть только жизненно важные органы, оценить состояние ребенка, — тяжело вздохнул Рик. — Не хотел, чтобы малыш получил слишком большую дозу… Проклятье!

— Ну мозг у этой девицы к жизненно-важным органам точно не отнесешь! — искривил губы в невеселой улыбке Вагр. — Иначе она не поехала бы в горы в такое время, да еще и в своем положении. Даже странно, что ты вообще заметил ее мозг. Там, наверное, мятый серый комочек, с грецкий орех, не больше…

Рик полоснул по дракону таким взглядом, что даже мне стало не по себе.

— Не нам судить, — сказал резко, осуждающе. — Каждый имеет право на ошибку.

Вагр хотел что-то ответить, набрал в грудь побольше воздуха, Рик сделал тоже самое. Скрипнула каталка — Латифа отступила от чешуйчатых и задела ее. Что-то булькнуло в дальнем аквариуме.

И нас накрыла тишина — такая, какая наступает перед тем как грянет оглушительный гром и ураган сметет половину деревьев с лица земли.

Психологический поединок мужчин длился с минуту, не больше. И Рик победил. Как всегда. Вагр отвел взгляд и еще некоторое время мы слушали звенящее беззвучие.

— Прицельно снять сможешь? — первым нарушил молчание Вагр. — Иначе передозировка.

— Сниму, — решительно выдохнул Рик, тоже успокаиваясь. — Отойдите, закройте глаза.

Мы подчинились моментально.

В полной тишине глубокие вдохи-выдохи Рика означали, что он настраивается на сложное дело.

Наконец, последовала знакомая вспышка.

— Барабанная порвана, стекло в мозгу, но есть шансы, — сообщил василиск. — Она не человек, должна выкарабкаться.

Вагр метнулся к свободному аквариуму, вытащил ррагона, всучил Латифе.

— На всякий случай, — сказал зачем-то — верлиса и без него отлично все понимала.

Дракон взял щипцы и… рывком выдернул стекло. Оно напоминало окровавленное лезвие ножа — заостренное, с зазубринами.

Из уха пациентки лениво потекла бурая струйка, а затем — и прозрачная, с бордовыми сгустками.

Плюмц-плюмц… Засохшая кровавая лужа на полу начала разрастаться.

Рик подскочил, дал пациентке энергии. Но изломанная невеста дернулась, не смотря на препараты, и штырь в ее бедре порвал мышцу, вышел в районе ребер.

Шмоток плоти повис, обнажив кости и сухожилия.

Ручьями хлынула кровь, сильно запахло железом.

Мы, втроем бросились вливать в невесту энергию заживления, Гортензия — кровь, но «черный ящик» мигнул ярко-фиолетовым, лиловым и… погас.

Вагр приложил руку к шее девушки, провел ладонью возле ее рта, кивнул и отошел от стола.

— Нет смысла реанимировать, — пожал он плечами, не глядя на нас с Риком. — Если энергия жизни не помогла… сам знаешь.

— Не знаю! — прогремел на всю операционную василиск. — И ты не знаешь! Ты не бог! Ты только врач! Никогда не забывай об этом, если хочешь распорядиться чужой жизнью!

Вагр хотел возразить, но прикусил губу и смолчал.

Меня словно парализовало. Глухо, неровно стучало в ушах сердце, пульсировала в висках кровь.

Рик бросился к изломанной невесте, и тугие синие струи энергии воскрешения полились из его глаз. Серая кожа пациентки порозовела почти мгновенно, веки дрогнули, глаза под ними задвигались, как во сне. Латифа подоспела, приложила отодранный лоскут плоти невесты на место, и рваная рана начала зарубцовываться на глазах.

Верпантера не готова была уйти — слишком многое держало ее в этом мире. Муж, или жених, ребенок… И магия Рика сработала на ура.

Но тут раздалось оглушительное бульканье, и мы в едином порыве обернулись к аквариуму с ребенком. У меня перехватило дыхание, в груди заныло.

Малыш посинел, перестал дышать. Ррагоны принялись усиливать его кровообращение. Приполз еще один. Но ребенок замер, как экспонат в банке из кабинета Рика. Весь как-то передернулся и снова оцепенел.

Василиск выругался еще раз и развернулся в полоборота к аквариуму. Теперь струи из его глаз шли в обе стороны — к матери и к ее малышу.

— Ты тратишь слишком много энергии! — возмутился Вагр. — У нас еще куча пациентов! Ри-ик! Да прекрати бороться с призраками прошлого! Это было и тебе придется смириться! Ты тоже не бог, Рик! Ты просто врач! Ты же сам мне говорил!

Но василиск не слушал. Я понимала сомнения Вагра, не находила себе места от нервного напряжения — Рик снова оказался в той же самой, поганой ситуации, что и с женой Маллеса. И пытался что-то исправить, доказать… Прежде всего, самому себе, и потом… потом, наверное, всему миру, злому року.

Василиск побледнел, под глазами его черными прожилками проступили вены. Такого я еще не видела. Синие радужки Рика стали светло-голубыми, белки — совершенно белыми, как чистый лист дорогой бумаги.

Он затрясся мелкой дрожью и медленно осел на пол.

Латифа и Гортензия тревожно переглядывались. Вагр что-то рычал и ругался на чем свет стоит.

Я же знала одно — Рик мой, моя пара, единственный, с кем хочу разделить судьбу на перекрестье.

Внезапно поднялся сильный ветер. Или это крылья расправились за спиной?

Тело стало легким, а затем — сразу — невесомым и… откуда-то сверху, словно из темечка заструилась неведомая мне розоватая энергия.

Розовая? Но ведь цвет имеет только одна энергия… И, если верить лекциям в Медакадемии, у каждого воскрешателя она своего, индивидуального оттенка!..

Ой… Я же не воскрешатель?! Или…

Вагр вскрикнул от неожиданности, отступил на шаг и вдруг заулыбался.

— Ух, ничего себе! Не знал, что ты энергодракон и василиск в одном флаконе!

Необычных существ тут не сосчитать. Но таких не видел уже много столетий!

— Никакой я не василиск! — я так и не поняла — подумала или сказала это вслух. Но дракон улыбнулся снова — в своей нахально-самодовольной манере, которая так нравится женщинам.

— У тебя аура смешанная. Энергодраконы с аурой, частично заимствованной у василиска, встречаются. Это просто такой вид.

Дальше я не слушала, почти не воспринимала ничего вокруг. Вагр объяснял что-то еще, распинался, жестикулировал. Где-то на заднем плане удивленно перемигивались медсестры.

Я же сосредоточилась на лице Рика, к которому вновь приливала кровь. Чувственные, красивые губы василиска заалели, ясные и чистые, как никогда радужки, просияли.

Рик легко поднялся, расправил плечи, и потоки из глаз его стали ярче, мощнее. Я прямо видела, как уплотняются голубые струи, как ускоряется энергия.

Почему-то запахло грозой и пихтовым маслом.

Тонкие жгутики моей собственной, розовой энергии воскрешения, обвились вокруг широких голубых канатов риковой, и вдруг слились с ними, поменяв цвет.

На какие-то доли секунды я совершенно потеряла ориентир в пространстве. Пол ушел из-под ног, где низ, где верх определить не получалось. Накрыло ощущение, что я словно зависла в пустоте, в небытие…

А потом резко отпустило. Зрение медленно сфокусировалось на… лице Рика и Вагра у него за спиной. Мужчины смотрели так… словно боялись меня потерять.

Рик схватил, сжал в объятиях и замер.

Вагр утробно зарычал, оскалился, но ничего не сказал.

Медсестры почти одновременно издали облегченные вздохи.

«Ну, слава богу!» — едва слышно прошептала Латифа.

Черный прибор невесты замигал, прибор ребенка тоже. Аквариумные «няньки» успокоились, перестали суетиться — малыш был вне опасности.

А счастливая мамочка сделала глубокий вдох и…уснула.

— Давайте! Скорее! — словно очнулся Рик, нехотя выпуская меня из кольца своих стальных рук.

Дальше мы действовали почти как роботы — слаженно, четко, быстро.

Шили, останавливали кровь, снова шили, обрабатывали и снова шили.

Одна верпантера, другая, третья…

Никто больше не умер на нашем операционном столе.

Никаких опасных для пациенток неожиданностей мы больше не допускали. Малейшее шевеление — и медсестры всаживали им лошадиную дозу снотворного, дракон с василиском моментально фиксировали тела.

Когда невесту и ее подружек, в стабильном состоянии, увезли в стационар, я вышла в коридор и обомлела.

Далекие ходики в приемном показывали пять минут четвертого!

Операция продлилась шесть часов!

Ватное тело подчинялось с трудом, ноги едва шевелились, колени не гнулись, в висках пульсировала кровь. Я пошатнулась, попыталась восстановить равновесие, но поняла, что неумолимо падаю. Выбросила руку, стараясь опереться о стену, но лишь схватила пальцами воздух.

Земное притяжение будто стало в разы больше, а я — в разы тяжелее.

Но когда уже приготовилась сгруппироваться, чтобы встретиться с полом без последствий для здоровья, сзади подхватил на руки Рик и понес в сторону ординаторской…

Некоторое время я была словно в тумане…

Вокруг мельтешили образы, тени, раздавались звуки, но грохот пульса в ушах заглушал их. Пышный подол желтого платья, заляпанный кровавыми пятнами, перебинтованная волосатая нога, чьи-то сжатые в кулаки пальцы, край каталки с накрытой прозрачной шапочкой головой вертигра… Запахи крови, лекарств, дезинфекторов, мяты, грозы…

Обрывки фраз…

Очнуласья на белом диване, полулежа, с чашкой крепкого чая в руках. Рядом сидел Рик, напротив, на высоком барном табурете устроился Вагр.

— Ты как? — спросил василиск, поглаживая по спине, не сводя с меня немигающего синего взгляда — встревоженного и очень виноватого.

— Из-за тебя, идиота, перетратила энергию воскрешения! Слишком много отдала больным! — взорвался Вагр, всплеснул руками и спрыгнул на пол. — Чего ты вдруг вздумал геройствовать? Ты хоть понимаешь, что в свой первый сеанс, Сами могла опустошить себя? Погибнуть? И все из-за твоих тараканов!

Дракон подошел ближе — взвинченный, напряженный. Глаза горят, ноздри раздуваются, переход во вторую ипостась не за горами — Вагр уже начал увеличиваться в размерах.

Рик даже не привстал, издал тяжелый вздох, отмахнулся, прижал меня посильнее и шепнул:

— Прости, Сами… Я очень виноват. Я больше никогда так не забудусь…

— Ничего. Призраки прошлого часто играют с нами злую шутку, — мягко ответила я обоим — Рику и Вагру.

Дракон поморщился, но немного расслабился, и неторопливо вернулся на прежнее место.

…

Когда зрение окончательно сфокусировалось, а перед глазами перестали мельтешить черные мушки, коридор взорвали нечленораздельные выкрики и возмущенные возгласы.

Медбратья не справлялись с притоком родственников.

Басистые, беспокойные верберы, несговорчивые верпантеры, немного истеричные верлисы, резкие и требовательные драконы с василисками. Я начала узнавать их даже по голосам.

Дверь ординаторской приоткрылась и голова молодого мужчины, верпантеры появилась в зазоре.

Черные кудряшки прилипли к окровавленному уху, которого явно еще не касался врач, темно-зеленые, с золотистыми крапинками глаза смотрели на нас с ужасом и надеждой. Черт! Опять, опять этот умоляющий взгляд!

Как же я его ненавижу! Сначала работы здесь, с самого первого пациента!

Парень немного помедлил, сглотнул и вдруг ввалился в ординаторскую. Следом залетел Шейман, скрутил оборотня в одно мгновение, спиной загородил дверь. Теперь к нам не прорвался бы никто. Медбрат хотел развернуть незваного гостя и вытолкать наружу, но Рик сделал быстрый жест, и вербер остановился, вопросительно глядя на василиска.

— Жених? — усталым голосом спросил Рик, кивая на разодранную в нескольких местахшелковую рубашку парня — серо-бурую, пропитанную грязью и кровью и мятые брюки, с остатками стрелок.

А ведь василиск прав! Так оборотни наряжаются только по особым случаям.

Даже гости на свадьбах редко надевают что-то более парадное, чем новые джинсы и белая футболка.

— Дда, — прошептал верпантера, немного помедлил и почти взмолился: — Пожалуйста, скажите, как Тайра? И ее… ребенок…

— Ничего. Состояние тяжелое, но не критическое. Если в ближайшие сутки не будет осложнений, оба выживут. Малыш подрастет в аквариуме-инкубаторе. И месяца через три-четыре, смотря по скорости его развития, заберете сына домой.

Оборотень обмяк в руках Шеймана, выдохнул и… рухнул на пол, как подкошенный.

Одна из его штанин увлажнилась — из невидимой для нас раны потекла кровь.

Верпантера оперся о Шеймана, поднялся, сделал шаг, но колено снова подогнулось.

Медбрат смачно выругался, закинул парня на плечо.

— Отдай первому свободному хирургу, — распорядился Рик. — Его надо осмотреть, залатать и подкачать энергией жизни. Мы уже выдохлись.

Шейман со своей ношей исчез за дверью, где не смолкали голоса родственников. Медсестер, которые пытались их утихомирить, было едва слышно.

Будь я хоть немного в лучшей форме, вышла бы, постаралась успокоить. Но сейчас душевных сил едва ли хватало на пару терпеливых фраз и объяснений. На третьем вопросе наверняка сорвалась бы, а потом несколько дней корила себя за нечуткость.

— Если кому-то интересно, я создал сыворотку против перерождения. Взял кровь Маллеса, его энергетику и кожу. Провозился несколько дней и сварганил порцию. Потом использовал клонирующие кровь и жидкости организма установки и поставил производство сыворотки на поток, — как бы между делом, небрежно обронил Вагр. — Завтра начнется повальная вакцинация. В школах, в детсадах, в Вузах, на работе. Вы должны прийти за два часа до смены.

— Значит больше перерожденных не будет? — не веря своим ушам, уточнила я.

Вагр кивнул, окинув самодовольным взглядом — дракон светился как новенькая монетка.

— Отлично, — отозвался Рик. — Жаль, что перерожденных уже полный лес и больше.

— Прости, что вместо того, чтобы трахаться, занимался наукой и делал это недостаточно быстро! — вспылил Вагр. Мгновенно соскочил с табуретки и рванул к нам.

Рик тяжело поднялся с дивана и расправил плечи.

Кожей чувствовала — чешуйчатые готовятся к обращению и… новой драке.

Ну, уж нет! Не сегодня! Не в мою смену!

Я с трудом поднялась, отшагала нужное расстояние и встала между драконом и василиском.

— Я вас умоляю, — произнесла каким-то чужим, хриплым голосом. — Только не снова. Пожалейте меня. Я безумно измотана, но если продолжите, обращусь и буду драться тоже.

Как ни удивительно, аргумент сработал «на ура». Хотя, возможно, мужчины устали не меньше моего. А будь они немного пободрее, посвежее все равно принялись бы высказывать друг другу неодобрение на языке ударов и укусов.

— Да пустите же меня к ней! — донеслось из коридора утробное рычание вертигра. — Я должен ее увидеть!

— Давайте успокоимся, и во всем разберемся, — подоспела Маргитанна.

Я облегченно выдохнула, Вагр хмыкнул, Рик кивнул.

— Переждем прилив родственников и спать, — бросил дракону василиск. Вагр нахмурился, вернулся на табуретку и уставился в окно, словно изучал ослепительные шары фонарей.

— А Маллеса уже выпустили? — попыталась я отвлечь дракона — он явно забегал в стационар.

— Да, — отмахнулся Вагр. — Наверное, уже поднял своих на уши, и готовится к нашествию. Никто не подготовит племена к войне лучше вождя вождей.