12

Ненадолго ординаторская погрузилась в тишину — напряжение немного спало, чешуйчатые сидели по своим углам и в драку не рвались.

Вагр уткнулся взглядом в окно и застыл, как статуя, а Рик обнимал меня, гладил по спине.

Я прямо чувствовала — василиск корит себя за случившееся в операционной, но как переубедить его, успокоить, не представляла. Уж если Рик занес что-то в список своих смертных грехов — то это надолго. Василиск не прощал себе ошибок, и случай с женой Маллеса — яркий тому пример.

Как ни удивительно, но именно Вагр решил первым нарушить затянувшееся молчание и окончательно разрядить обстановку.

Когда он повернулся к нам с Риком, я удивилась — как изменилось выражение лица дракона, его изумрудные глаза, похожие на два драгоценных камня.

Резкие, красиво выточенные черты немного смягчились, исчезла морщинка на переносице, к которой я успела привыкнуть.

Вот также выглядел Вагр в нашу первую встречу.

Лицо его просветлело, казалось вдохновленным, приветливым…

Дракон слабо улыбнулся, василиск удивленно изогнул бровь.

— Предлагаю перед нашествием зарыть топор войны, — с места в карьер начал Вагр. — Мы не смогли спасти Минеллу. У тебя не хватило энергии воскрешения после двух предыдущих пациенток. А я… я не уберег ее. Думаю, не стоит винить друг друга и дальше. А Сами… — он окатил меня таким взглядом, что к горлу подступил комок, а сердце пропустило удар. Вагр смотрел без привычного самодовольства, нахальства, с бесконечным теплом, ну прямо как Рик…

Но не успела толком понять, что происходит, как дракон поспешно прервал зрительный контакт и закончил:

— Сами твоя. Я не хотел этого понимать или даже скорее принимать. Но факты — вещь упрямая. Что в науке, что в жизни. Я пытался сделать сыворотку, которая обратит перерождение вспять. Ведь тогда нижним тварям придется сражаться самим. А их численность намного меньше нашей. Но пока успехи нулевые. Не все, что нам хочется, удается… Иногда нужно просто смириться, чтобы идти дальше.

Дракон спрыгнул с табурета и приблизился. Рик встал ему навстречу и чешуйчатые пожали друг другу руки.

На долю секунды я не поверила своим глазам, а потом внутри разлились умиротворение, тихая радость.

Рик обернулся ко мне, присел рядом, Вагр опустился на спинку дивана, со стороны василиска.

Мужчины заговорщически переглянулись, и дракон кивнул, словно предлагал Рику самому все рассказать. Василиск ответил тем же, развернулся ко мне всем корпусом, взял за руки и сжал их своими.

— Минелла, младшая сестра Вагра, работала в моей больнице, — произнес негромко, и голос его дрогнул. — Была многообещающим молодым врачом, и Вагр тоже. Однажды я послал их на выезд. В узкое ущелье рухнул автобус, и пассажиров вытаскивали поодному, на месте оказывая помощь. Минелла пыталась выручить девочку-вербершу и… сама упала туда же. Вагр привез ее ко мне, вместе со злополучной малышкой. К тому времени я уже воскресил одну пациентку. Девочка начала уходить еще в приемном, и я вернул ее тоже… А когда на операционном столе умирала Минелла, энергии уже не хватило.

— Я долго винил его в этом, — вмешался Вагр, и голос его совсем стих, охрип. — Поэтому и уволился, ушел работать в другую больницу, в исследовательское отделение. Не мог принять, что Рик выбрал не сестру, чужую девчонку…

— Я не выбирал! — вспылил василиск. — Я сделал то, что должен был!

Вагр немного напрягся, даже привстал, и я испугалась, что мир между чешуйчатыми закончится еще не начавшись. Но дракон расслабился, отвернулся к окну и выдавил:

— Ты не виноват. И я не виноват. Минелла разменяла вторую сотню. И сама отвечала за свои действия. Я не успел помочь ей там, в горах. Но меня и вовсе могло не оказаться рядом. Минелла была взрослой, очень взрослой и сама отвечала за свою жизнь.

Рик тяжело вздохнул, Вагр тоже, и в ординаторской снова повисла тишина. На этот раз полная невысказанной боли утраты, сожалений.

Сердце защемило, больно екнуло. И мне очень захотелось поддержать этих двух сильных мужчин, помочь им отпустить прошлое и жить дальше.

Я поднялась и осторожно погладила по плечу Рика, а потом и Вагра…

Дракон посмотрел удивленно, благодарно. В глазах Рика мелькнул огонь ревности, но василиск покачал головой и накрыл мою ладонь своей.

Несколько секунд нам не требовались заверения, объяснения, обещания.

В воцарившемся молчании было куда больше смысла, эмоций, чем в самых трепетных словах.

Но стоило мне подумать о том, что приключения позади, и тяжелое дежурство почти закончено, в дверь ворвался верпантера.

Да-а-а. Сегодня эта раса штурмовала ординаторскую как варвары — богатые крепости.

Вздыбленная каштановая грива оборотня разметалась по плечам. Глаза, цвета хвои расширились, грубо очерченные губы трогательно дрожали. Серо-черные лохмотья одежды едва прикрывали сухощавое, но мускулистое тело оборотня, исполосованное ссадинами и покрытое синяками вдоль и поперек.

— Прошу вас! Скажите, где она! Ну, скажите же хоть что-нибудь! — заорал он так, будто мы находились на другом конце перекрестья, а то и вовсе — в одном из соседних миров.

Мышцы на шее верпантеры натянулись лентами, вены вздулись жгутами.

Он метнулся ко мне, как делали многие пациенты, выбирая между женщиной-врачом и мужчинами. Наверное, надеялись на наше сострадание, жалостливость. И они не так уж и ошибались…

Но до цели верпантера не добрался.

Рик мгновенно закрыл меня своим телом, а Вагр преградил парню дорогу, и выбросил руки вперед. Оборотень наткнулся на ладони дракона так, словно не заметил препятствия, и видел лишь мое лицо, за плечом Рика.

— Прошу вас, скажите, где она! — простонал он и остановился. Руки повисли вдоль телаплетьми, полубезумный взгляд потух.

В двери влетела Латифа и три санитара-вербера, готовые скрутить парня и вытащить вон. Но я попросила верлису:

— Вколи ему успокоительного. Пусть сядет и объяснит — о чем речь.

Вагр нахмурился, что-то невнятно пробормотал, убрал руки. Верпантера почти упал вперед, выправился и снова замер. Санитары пожали плечами и скрылись за дверью.

Латифа метнулась к белому шкафчику с лекарствами, с третьей попытки разорвала упаковку с одноразовым шприцем. Со звоном вытащила бутылек с успокоительным, после недолгой борьбы выдернула плотно сидящую пробку и вкатила парню верберскую дозу. Он еще немного постоял, но потом слегка расслабился, весь как-то сник. И Латифа, пользуясь моментом, потянула верпантеру к дивану, неподалеку от нашего.

Я плюхнулась на прежнее место, Рик устроился рядом. Вагр недовольно отмахнулся, нахмурился, ясно давая понять, что он не в восторге от присутствия очередного истеричного родственника. Но мы с Риком помотали головами, Латифа метнула в дракона умоляющий взгляд, и он сдался — вернулся на свой высокий табурет и затих.

— Я… к своей девушке, — медленно, заторможено начал верпантера. Успокоительное действовало отлично. — Не могу найти ее ни тут, ни в стационаре, ни… в морге, — на последних словах парень сорвался почти на стон, и мне стало очень не по себе.

Господи! Как же это страшно — опознавать любимых в морге… С ужасом разглядывать безжизненные тела, с замиранием сердца надеяться, что среди них нет того, кого ищешь. На мою долю такого не выпадало, но от одной мысли в груди закололо, а к горлу подкатил колючий ком.

— Она тоже верпантера? — уточнил Рик, чуть подавшись вперед.

— Угу.

— У нас сегодня их было слишком много, — вздохнул василиск. — Может, есть какая-то особая примета?

Парень нахмурился, задумался и пару минут казалось — он совсем впал в ступор, Латифа переборщила с успокоительным. Но внезапно верпантера ожил, лицо его немного просветлело, в глазах мелькнула мысль:

— Татуировка! Как же я забыл?! Вот, дурак! — он смешно хлопнул себя ладонью по лбу. — Она недавно сделала себе татуировку на лодыжке. Ромашку! Мы вместе ходили! Эмбер боялась одна…

Парень всхлипнул, прикусил губу и умолк.

Мы с Риком переглянулись — вспомнили одновременно. Это же та самая пациентка! «Тяжелая», которую внесли в больницу перед нами, вначале смены.

Меня к ней не вызывали, василиска, кажется, тоже. Вагр пожал плечами — ему примета вообще ни о чем не говорила.

Рик нашелся первым. Кивнул Латифе — верлиса ожидала у дверей.

— Быстро сходи в регистратуру. Если там не помогут, поспрашивай у врачей. Кто-то должен был оперировать эту девушку.

Латифа юркнула за дверь, и ординаторская погрузилась в тишину — неприятную, колючую. Верпантера застыл с неестественно выпрямленной спиной — только сглатывал и смаргивал. Мышцы его бугрились, волосы вздыбились, в глазах застыла до боли знакомая смесь надежды и страха. Он очень хотел хороших новостей и до ужаса боялся, что они будут другими.

Вагр нервно мотал ногой на высоком табурете, а Рик обнимал меня все крепче, словно заранее поддерживал, на случай, если Латифа вернется с плохими новостями.

За дверью по-прежнему топотали, галдели пациенты и родственники. Казалось, конца и края этому не будет.

Плакала навзрыд верпантера, и Гортензия ласково утешала ее. До меня доносились обрывки фраз: «Держитесь». «Пока есть шанс, не унывайте» «Верьте…»…

Басистый вербер бурно спорил с Шейманом — хотел срочно ворваться в реанимацию, а санитар терпеливо убеждал, что нужно дождаться приемного часа. Радостно визжали маленькие верлисы. «Мама! Мама! Ты жива! Ты в порядке!»

А мои мысли упорно вертелись вокруг «ромашки».

Травмы у татуированной верпантеры были тяжелыми. Оборотни восстанавливались и после такого. Но случайности, осложнения во время операции, дополнительные, не видимые глазу повреждения, не исключены. Мы сами столкнулись с этим сегодня. Я была уверена, что ушедшая пациентка выживет, а изломанная невеста — погибнет, или погибнет ее ребенок. Но все вышло иначе. В первом случае мы ничего не успели сделать, во втором же предприняли все и совершили настоящее чудо.

Не без помощи воскрешающих способностей Рика, и каких-то моих, еще неведомых мне самой. Но ведь совершили!

Время текло медленно, лениво, как густая смола из ствола пораненной сосны.

Верпантера не сводил с нас глаз, и с каждой секундой смотреть в них становилось все невыносимей.

Вагр все больше терял самообладание. Теперь уже не только нога его раскачивалась маятником, но и пальцы отстукивали на барной стойке странный, очень быстрый ритм. Похоже, марш.

Рик поглядывал на меня — встревоженно и нежно.

А время шло и шло.

В коридоре громыхнула тележка, звякнули инструменты, выругался медбрат. От громкого звонка энерготелефона в регистратуре я вздрогнула, прижалась к василиску, словно искала защиты.

Верпантера обвел нас таким взглядом… В нем читалось то самое, упадническое настроение, которого я больше всего боялась. Состояние, когда готов на все, лишь бы хоть что-то прояснилось.

У меня защемило сердце, колючий ком подкатил к горлу, глаза защипало…

И вот когда я уже собралась с духом хоть как-то поддержать верпантеру — погладить, сказать ласковое слово, в ординаторскую влетела Латифа.

Прижалась спиной к двери и затихла.

Мы замерли тоже. Три встревоженных взгляда впились в медсестру, изучали, ждали…

А Латифа медлила, молчала, словно искала нужные слова.

Верпантера сглотнул, прикусил губу и весь как-то сжался, ссутулился. Он напоминал альпиниста, который видит и точно знает, что спустя секунду на него обрушится лавина. Выхода нет, и остается лишь с честью встретить последнее приключение.

Вагр замер статуей — нога и пальцы его остановились, на лице застыла непроницаемая гримаса. Я сжала ладонь Рика, и василиск вновь нежно погладил по спине. Кивнул Латифе, но требовать немедленного ответа не стал.

Кажется, ей нужно было собраться с мыслями.

Читать по лицу Латифы у меня никогда не получалось — на смене верлиса прятала эмоции за маской уверенной в себе, спокойной и деловитой профессионалки своего дела. Аура медсестры, выстоявшей тяжелую смену, вроде нынешней, частенько демонстрировала сильную усталость и какую-то вселенскую грусть.

— Ее еще оперируют, — наконец-то выдохнула Латифа, и в полной тишине ординаторской тихий голос ее прозвучал раскатом грома в спящем городе. — Все вроде сделали, была стабильна. Но через три часа начала задыхаться. Оказалось, вдохнула стеклянную крошку. Очень-очень много мелких стекол. Они попали в дыхательные пути и… В общем… В общем… ждем.

Верпантера дернулся на кресле, вскочил, пробежался по ординаторской и вновь посмотрел на нас с Риком.

— Вы ведь воскрешатели? Оба? — в его голосе звучала невысказанная просьба.

Рик пожал плечами, тяжело вздохнул и с трудом выдавил:

— Прости, парень. Я бы с радостью. Но наша энергия на исходе. Мы и жука сейчас не воскресим.

— Возьмите мою! — воскликнул оборотень. Подскочил, упал перед нами на колени, словно предлагая немедленно откачать столько жизненной силы, сколько нужно.

— Ты тоже не вариант, — нехотя помотал головой Рик. — Слишком измотан, да и нервное истощение не за горами. И сам пострадаешь и ее не спасешь. Нам нужен кто-то свежий. Не убитый переживаниями и, желательно, не попавший в аварию. И, скорее всего, даже не один и не два… Увы.

— Сейчас! — истерично вскрикнул верпантера и метнулся к двери.

Латифа отскочила от нее как ошпаренная, и парень пулей вылетел в коридор.

Мы едва успели обменяться встревоженными взглядами, как в кабинет вбежали четыре очень смуглых молодых оборотня, верпантеры.

Сразу за ними вернулся парень «ромашки».

— Вот! Доноры! — заорал так, словно опять докрикивался до другого конца перекрестья. — Они в аварии не были!

Мог и не говорить, мы догадались бы и сами.

Темно-коричневые волосы ребят слегка вздыбились, но все еще подчинялись недавней укладке. Не рассыпались по плечам густыми лохмами, как водилось у оборотней, а лежали ровными прядями.

Строгие отглаженные костюмы, с иголочки— все как один черные — выдавали гостей на свадьбе.

— Ждали, в кафе, — коротко объяснил парень «ромашки».

Оборотни загалдели так, что я с трудом улавливала отдельные фразы.

«Нас… берите!» «Я ее одноклассник!» «Мы дружим с детства» «Мы хотим помочь!» — посыпалось на нас с Риком.

Василиск поднял руку, и ребята стихли.

Рик обернулся ко мне.

— Я смогу взять у них энергию только с твоей помощью. Это под силу лишь двум воскрешателям. Причем не любым. Связанным энергетически…Одному мне никак… Иначе… — он осекся и уставился в окно. На лице василиска заходили желваки.

Вагр скрипнул зубами. Я понимала — чешуйчатые вспоминали сестру дракона и жену Маллеса тоже. Первым вздохнул Рик, немного ссутулился, следом испустил тяжелый вздох Вагр и что-то пробормотал. «Надо перестать думать о прошлом…» или вроде того.

Василиск метнул на дракона удивленный взгляд. Вагр пожал плечами и отмахнулся.

Рик снова повернулся ко мне. Глаза его сияли, и в них я прочла вопрос прежде, чем он слетел с губ василиска:

— Ты согласна, Сами? Попытаемся?

Парень «ромашки» тоже сосредоточился на мне.

Троица верпантериз кафе наперебой затараторила.

«Мы ведь хотим!» «Соглашайтесь» «Пожалуйста»…

Впрочем, ничего этого и не требовалось. Я медлила лишь потому, что не очень понимала — как должна действовать, что предпринять.

Василиск догадался первым, слабо улыбнулся.

— Тебе ничего не придется делать! — сказал очень спокойно, решительно. — Просто чувствуй и не отторгай чужую силу.

Я глубоко вдохнула и кивнула, давая знать, что готова.

Рик посуровел, подошел к «донорам», наклонился и… синяя энергия потекла из глаз верпантер в глаза Рика.

Недолго я наблюдала за невероятной сценой, и вдруг в тело начал вливаться мощный поток энергии. Я ощутила такую силу, что, казалось, смогу воскресить не одну — сотни, тысячи пациенток.

Тело словно окутал голубой кокон, и начал медленно менять цвет на розовый. На цвет моей, личной энергии воскрешения.

Все в ординаторской напряженно следили за нами с Риком, почти не шевелясь, не произнося ни звука.

Только родственники больных, медсестры и санитары в коридоре нарушали воцарившуюся тишину.

Пушш… Зашипел, закипая энергочайник. Фрр… сработала кнопка выключения.

— Откуда ты знаешь, что я тоже воскрешатель? Я сама только недавно это поняла, — не сдержалась я, спросила у парня «ромашки». И только тогда, запоздало сообразила, что за все время он так и не представился, а мы не спросили. Сейчас было не до церемоний.

— Я вижу особенности ауры. Немного. После клинической смерти, — сообщил верпантера так, словно говорил о чем-то совершенно обыденном, рядовом. Вроде похода в кино или прогулки по лесу.

Обмен энергиями прервался резко, внезапно. Немного ошарашенные, бледные «доноры» присели на диван, и передыхали, как после долгих тренировок.

Рик схватил меня за руку и скомандовал Латифе:

— Веди! И побыстрее! Судя по тому, что ты рассказала, время не терпит.

По дороге Рик окликнул Магританну — она, вместе с Шейманом и еще тремя санитарами-верберами выводила родственников из коридора в приемный.

— В ординаторской четверо ребят. Поставь им капельницы с питательным раствором. Обязательно с тем, который пронизан энергией жизни! — скомандовал василиск.

Маргонка кивнула и заторопилась выполнять поручение. Если ее и удивило, что Рик велел «подкачать» самым мощным питательным раствором не пациентов, а их родственников, то Маргитанна не подала вида.

Смена близилась к концу.

Врачи расходились по домам, больные и их родственники тоже. По крайней мере, те, кто не остался в стационаре.

По голубым коридорам уже сновали деловитые уборщицы. И кровавые капли, бурые разводы, куски горелой плоти, пепел, обрывки паленой одежды исчезали на глазах. К больнице возвращался прежний вид и запах. Острый, ядреный запах дезинфектора сменял вонь оплавленного пластика, обгорелой и обугленной кожи, запах железа и соли. На языке все еще сильно горчило, соленый привкус не сглатывался.

Медбратья прочесывали коридоры, провожали последних родственников, отвозили в стационар последних пациентов. Медсестры быстро растаскивали каталки с использованными инструментами в комнаты для дезинфекции и к контейнерам для биоотходов.

Больница пустела на глазах. Днем здесь редко случалась такая толкотня как ночью. Хотя и наши сменщики получали свою дозу адреналина и тяжелой работы. Но ее не сравнить с нашей. Особенно в такие смены, как сегодняшняя, когда, казалось, неприятности уже не закончатся, а силы почти на исходе.

По счастью, сейчас, у меня их было хоть отбавляй.

Давненько я не чувствовала такой бодрости. Только после вливаний энергии Рика. Ноги шагали пружинисто, колени больше не подгибались, спина сама собой выпрямилась.

Я получала истинное удовольствие от мощи, что струилась по венам, окутывала дымкой оранжевой ауры — прозрачного дракона со сложенными крыльями за спиной.

Ух, ничего себе! Я, что, начала видеть энергетику? Я иногда лишь ощущала ее, понимала — у кого аура сильнее, а у кого слабее… Но чтобы видеть…

Я огляделась. Ну, точно же! Аура Рика внешне почти не отличалась от его змеиной ипостаси. Энергетика Латифы походила на большую, пушистую лису цвета молочного шоколада.

— А почему я вижу ауры? — не выдержав, поинтересовалась я у Рика, прежде чем войти в третью операционную, вслед за медсестрой.

— К тебе перетекло очень много энергии. Сквозь меня, как через проводник. Способности усилились. Но это не навсегда, — Василиск приобнял за талию и мы вошли.

«Черный ящик» пациентки мигал фиолетовым и бордовым, а порой и вовсе погасал на секунду или больше, сигнализируя, что она на последнем издыхании.

Множество москатов ползали по телу на операционном столе, вылизывая алыми язычками десятки ран, порезов, ссадин. Заканчивали и принимались за следующие.

Прат привычно застыл у окна, скрестив руки на груди. Понятно. Операция под общим наркозом. Вскрытая грудная клетка, раздвинутые ребра… С раной работали два наших лучших хирурга. Тонкая, как тростинка мрагонка Аннарзия с кожей цвета темного алебастра и вертигр Раллем с фиалковыми глазами, бронзовой кожей и всегда выбритой под ноль головой. Его круглый, почти идеальной формы череп, поблескивал в свете ламп.

Завидев нас, оба оглянулись, и на усталых лицах врачей отразилось облегчение.

Латифа сунула нам в руки шапочки, повязки, и мы с Риком увидели — насколько все плохо.

Десятки осколков пропороли легкие пациентки, превратив их в кровавую кашу.

Пока за верпантеру дышали аппараты, но нужно было срочно что-то делать.

— Труба? — уточнил Рик у врачей.

Раллем кивнул, отвернулся к окну и очень тихо объяснил:

— Вытащили уже штук двадцать мелких осколков. Но это даже не треть того, что застряло. Да и смыл? Легкие в хлам. Нужна пересадка. А донорские органы закончились. Сегодня было жарко. Если верить Магританне, следующих ждать не меньше суток. Столько она не продержится. Может, ты выручишь?

— Мы! — Рик натянул перчатки и взял инструменты. Кивнул мне, я ответила тем же.

С некоторых пор нам почти не требовались слова — достаточно было одного лишь жеста, взгляда.

Рик выдохнул, я тоже, и мы вместе принялись вливать в пациентку энергию воскрешения.

Капля за каплей, медленно, но верно она заполняла израненное тело, заставляя его не сдаваться, регенерировать вопреки всему, даже самой природе. Одновременно Рик, Аннарзия и Раллем терпеливо вытаскивали мелкие стекла — не спеша, одно за другим, по мере восстановления легких.

В операционной воцарилась звенящая тишина, только осколки позвякивали о металлическую емкость, да иногда едва слышно причавкивали москаты. Хирурги действовали сосредоточенно, монотонно, почти как роботы. Латифа и Ламиса — еще одна медсестра-верлиса с очень светлыми, негустыми волосами и острым, удлиненным носом меняли капельницы, как заведенные.

Донорская кровь, питательный раствор, снова донорская кровь. Десятки пакетиков с ближайшей каталки пустыми перекочевали на другую. Казалось, время замедлилось, решило дать пациенткешанс, потому, что те, кто любил ее, боролись до последнего, не желали сдаваться.

Еще немного, рывок — и последние стекла звякнули о металлическую емкость.

Мы с Риком добавили энергии воскрешения, у меня даже ноги задрожали от слабости. Василиск словно почувствовал — придержал за талию твердой рукой.

Легкие пациентки восстановились на глазах — почти полностью.

Раллем, Латифаи Ламиса издали облегченные вздохи. Мы с Риком тоже.

Аннарзия будто и не дышала вовсе и только теперь жадно глотнула воздуха.

Василиск отошел от хирургического стола и силой воли отключил нас от энергетики пациентки. Поправляясь, «ромашка» уже сама начала тянуть живительную силу, и могла опустошить нас до предела.

По телу разлилась прежняя усталость, слабость. Мышцы заныли.

Зато черный ящик пациентки уверенно замигал зеленым и желтым.

Раллем и Аннарзия кинулись шить, медсестры поставили новые капельницы.

Лицо «ромашки» порозовело, синюшные губы окрасились розовым, кожа стала плотной, красивой и гладкой.

Рик кивнул хирургам, медсестрам, и мы вышли из палаты.

Здесь дежурили четыре уже знакомых нам верпантеры — парень «ромашки» и все еще бледные, но уже вполне бодрые доноры.

— Выживет, — выдавил василиск в их сторону и устало обронил в мою: —Домой.

То ли ставил перед фактом, то ли просил — я не уловила. Да и какая разница? Мы стали единым целым. Разве туловище будет спрашивать у ноги, пойдет ли она вправо или влево? Разве будет интересоваться — поднимется ли рука, чтобы взять чашку?