14

Мы с Риком ехали домой молча, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Не хотелось портить все разговорами о войне, о том, что с ней связано.

И только уже на кухне, за чаем, вернулись к делам насущным.

Рик отпил ягодного чая, поймал мой взгляд и сообщил:

— Наверху очень долго думали, как поделить мои способности между передовой и больницей. Воскрешателей мало даже среди василисков. А таких сильных, как я — и вовсе единицы. Большинство могут лишь отдать свою жизнь взамен чужой… А это не выход в любом случае… Вот власти и решили, чтобы я находился и там и там, — в голосе Рика послышалась ирония. — А ты… тебя тоже хотели назначить на выезды… Как ценный кадр, — он скривился, выдержал недолгую паузу и закончил: — но я, как главврач, настоял, чтобы тебе дали право выбора. Ты легко можешь отказаться, я прикрою и…

— Я с тобой! — перебила я василиска. — И даже не пытайся возражать! Мы — единое целое. Мы вместе. И одного я тебя ни за что не пущу.

Рик опустил плечи, нахмурился, ненадолго замер, сверля встревоженным синим взглядом, и спросил только:

— У меня есть шанс тебя отговорить?

Я решительно помотала головой.

Рик шумно вздохнул, сгреб меня в охапку, усадил к себе на колени и крепко обнял.

— Так я и знал, — обронил тяжело, беспомощно, вдруг поднял мою голову за подбородок и взгляды наши встретились. Синие глаза Рика смотрели так… что у меня защемило сердце. Лицо василиска вытянулось, побледнело, желваки заходили ходуном.

Ненадолго Рик замер, словно окаменел, а потом прижал еще сильнее, даже ребра немного заныли.

— Сами. Я хочу, чтобы ты обещала… Всегда слушаться меня на выезде и не рисковать, — звучало как просьба, но в голосе василиска отчетливо слышались приказные нотки.

Лицо Рика предельно очертилось, он ждал, не смаргивая, не сглатывая.

— Хорошо, — произнесла я. — Обещаю.

Василиск слабо улыбнулся и подтянул мою чашку поближе.

— А теперь допивай, и спать. Ах да, совсем забыл! Ты ведь поняла, что мне не нужно предохраняться? Я все делаю с помощью особой энергии нашей расы. На это способен каждый василиск и даже дракон… И если захочешь иметь детей… точно также мы сможем их зачать. Без ожиданий, сюрпризов. Именно тогда, когда будем готовы.

Синие глаза Рика сияли надеждой, и смотрели так ласково, что на душе стало теплее и легче.

Поразительно! Но я ни разу не подумала о предохранении, пока была с василиском. Даже в те первые, страстные разы, когда еще и речи не шло об отношениях, и мы просто теряли голову, забывали о самоконтроле. И если бы Рик не сказал об этом сейчас, возможно, я еще долго не вспомнила бы о контрацепции.

Кажется, с самого начала я целиком и полностью доверяла Рику — интуитивно, помимо воли. Знала — он не подведет, не допустит случайной беременности только лишь из-за внезапной вспышки страсти, гона…

…

Я открыла глаза в середине дня и обнаружила, что василиск уже вовсю хозяйничает на кухне. Судя по фигурной стопке коробок возле двери, он заказал еду на дом — пиццу и какие-то салаты. Ух ты! Сегодня будет пиршество.

Думать о том, что нынешнее дежурство — последняя мирная смена — категорически не хотелось. Но что-то все время об этом напоминало.

В приоткрытое окно пахнуло зноем и прокаленной хвоей, словно мне намекали, что жаркие дни не за горами.

Взволнованно закричали птицы, будто собирали близких и родных, чтобы спрятать их на время битвы.

Где-то у горизонта повисли курчавые, полупрозрачные облака, и медленно растягивались, как куски медицинской ваты.

Из-за забора потянуло жженым металлом — кто-то из соседей развел бурную деятельность. Может, старался получше защитить дом от нижних тварей и перерожденных?

Две машины взмыли в небо — резко и суматошно, будто торопились подготовиться к приходу незваных гостей.

Все вокруг дышало напряженным ожиданием войны… Или мне только чудилось?

— Та-ак! От-вистни! — шутливая команда Рика не напугала, только вывела из ступора. — Пошли пировать. Я заказал кучу вкуснятины. И хватит хандрить! Среди нас есть те, кто пережил три войны с нижними тварями. И ничего так — живет, радуется, детей растит.

— Среди «нас»— это среди василисков? — догадалась я. — Вы ведь живете сколько..? М?

— А вот сколько? — заломил бровь Рик. — Уверен, в Академии рассказывали! Ну же, порази меня знаниями, будущая выпускница!

Он снова меня подначивал в своем незабываемом стиле, язвил на тему учебы и медицины. И мне сразу стало легче, а мысли потекли совершенно в другое русло.

Я начала перебирать в голове факты из лекций про василисков и драконов — про них часто рассказывали параллельно. Некоторые даже считали, что эти расы когда-то произошли от одной. Она была невероятно мощной, обладала способностями всех чешуйчатых. Но почему-то в один прекрасный момент выродилась, и появились драконы с василисками.

Сколько же они живут? Как ни напрягала я мозг, ни одной цифры на этот счет не всплывало. Рик хитро щурился, загадочно улыбался, обнимал за талию и, похоже, наслаждался моим замешательством.

Господи! Неужели я забыла? Да нет же! Не может такого быть!

— Расслабься! — спустя долгих минут пять произнес василиск. — Не проходили вы этого. И не могли проходить. Никто точно не знает, как долго живут василиски. Одни разменяли пару тысяч лет, другие — сотни тысяч. И то, как мало нас осталось после войн, не помогает приоткрыть завесу тайны.

— Так вы и сами не в курсе? — поразилась я.

Рик помотал головой.

— Самый старый василиск, которого я знаю, лет восемь назад женился и завел детей. Ему недавно перевалило за десять тысяч лет.

Я опешила, и некоторое время молчала, потрясенно глядя на Рика и только смаргивая.

— Муха залетит! — рассмеялся василиск и поцеловал меня в приоткрытые губы.

Вдруг весь напрягся, прижался, начал ласкать языком. Но отстранился также быстро, как прильнул.

— Идем обедать, — произнес с заметным усилием и потянул на кухню.

На столе дымилась горячая пицца с курицей и колбасой, два салата Цезарь — с креветками и курицей, паста нескольких видов. В том числе, зеленая, с красной рыбой и икрой. Пахло так вкусно и сытно, что желудок неприлично громко заурчал, у меня потекли слюньки. Я посмотрела на Рика, и он хитро подмигнул.

Господи! Я же рассказывала ему, как любила итальянские ресторанчики, там, в родном мире. Перекрестье отняло воспоминания о прежней жизни, но оставило вкусы, профессиональные навыки, представление о том — чем занималась прежде, чему училась и что умела.

Но ведь я говорила об этом василиску сто лет назад!

Я снова перехватила теплый взгляд Рика. Он пожал плечами, и сделал широкий жест, приглашая к столу.

— Я помню все, что мне важно, — сказал очень просто, и в то же время, проникновенно.

Я только и смогла, что улыбнуться, и мы приступили к трапезе. Все было на редкость вкусным, свежим… Просто пальчики оближешь!

Креветки таяли на языке, пицца раскрывалась десятками вкусов — дорогого сыра, копченостей, пряной итальянской зелени…

А потом мы снова любили друг друга, часа три или больше.

Исследовали, ласкали, целовали, и соединялись.

Я потеряла себя и нашла заново.

Пила рваное дыхание из губ Рика, ощущала, как быстро-быстро колотится под ладонями его сердце, и мое тотчас повторяло этот бешеный ритм.

Я извивалась в руках своего василиска, сжимала пальцами мощные мышцы и чувствовала его внутри, когда наслаждение прокатывалось по телу негой. Прижималась сильнее, чтобы пережить это мгновение вместе, а потом все начиналось сначала.

…

Больница напряженно ждала первых боев.

Посетителей было на редкость мало, и мы коротали время в ординаторской, за беседами о прошлых войнах с нижними тварями.

Однокурсники вовсю использовали это время для тренировки.

Кармелия несколько часов безуспешно пыталась правильно иссечь ягодичную мышцу у такой мощной птицы, словно всю короткую жизнь ее накачивали стероидами и гоняли в спортзале.

Дарго и Гронос изучали специальные швы для оборотней, испортив уже два килограмма бананов. Драконы не сдавались, фрукты тоже. Но пока счет вели последние — швы либо трескались, либо прорывали плотную кожицу, выпуская спелую мякоть наружу.

— Повезло вам, что здесь не водятся фруктовые каракатицы. Не то остались бы без пальцев! Они у вас такие сладкие, что гигантские насекомые вряд ли бы поняли — что к чему, — пошутила Гортензия.

Остальные однокурсники хвостиками ходили за врачами и медсестрами, выполняя любые, даже самые мелкие поручения.

Нервничали все, даже Магританна.

Впервые за годы безупречной службы маргонка перепутала упаковки лекарств, и вместо успокоительного вкатила одному из пациентов тонизирующий раствор.

Парень носился по больнице как ошпаренный, снес все тележки с бинтами и умудрился насмерть в них запутаться.

Совсем скоро Рик с абсолютно серьезным выражением лица представлял его другим больным как «местную сбрендившую мумию», подарок от земного египетского музея. «Подарок» громко мычал в ответ — то ли возмущался, то ли радовался чести.

Латифа вместо ягодицы ввела препарат в вену вертигра.

Ничего экстремального. Но пациент некоторое время чувствовал себя как пьяный. И нет бы отсидеться в смотровой, как мы его и просили, так ведь оборотень решил еще и уйти домой.

Ушел… Вначале в закрытую дверь подсобки, где прослушал повтор обращения правительства к сотрудникам больницы, а затем и в пластиковую стену, которую принял за… черный ход. Виной всему наши уборщицы — они так намывали прозрачный материал, что под некоторым углом, казалось, его нет вовсе.

Память вертигр о себе оставил. Не только вдребезги разбил ни в чем не повинную пластиковую стену, но и погнул забор — просто не заметил калитку, поскрипывавшую на ветру в метре от него.

Санитары и медсестры следили за похождениями пациента с таким диким хохотом, что даже лежачие из стационара повыглядывали в окна.

Почему его никто не остановил? Даже Шейман? Не знаю. Рик не приказывал, а санитары не дергались с места.

Наверное, василиск решил, что такая разрядка нам всем не помешает. И не ошибся. Вытянутые лица санитаров, студентов и врачей округлились, глаза засияли, а в движениях снова появилась уверенность, четкость.

Смех продлевает жизнь. Почти всем.

Я очень боялась, что вертигра привезут назад с какой-нибудь новой травмой. В таком состоянии он легко мог навернуться, упасть и даже врезаться в дом. Но этого не случилось. По слухам, уже через пару улиц, жаркий воздух перекрестья, пресыщенный кислородом и густо пропитанный магией, проветрил голову пациента.

Последним клоуном дня неожиданно стал Шейман.

Взвинченные уборщицы то и дело проливали воду из ведер, и громила-вербер неизменно умудрялся растянуться в каждой луже. За несколько таких полетов Шейман удивил нас необычайным словарным запасом. Кто бы мог подумать, что на перекрестье столько уникальных ругательств!

Вся ненормативная лексика местных племен прозвучала из уст громилы-санитара. Местные лингвисты многое потеряли, не записывая его витиеватые пассажи.

Видя, как Шейман в очередной раз спешит на пост, Гортензия молча совала ему новую, сухую робу и хихикала в кулачок.

…

Последняя мирная ночь перекрестья тянулась медленно, словно не хотела заканчиваться.

Персонал, пациентов, их родственников и даже заезжих санитаров скорой помощи заметно лихорадило, но все старались не подавать виду.

Мы ждали неизбежного, и оно наступило.

Рано утром Рик получил правительственное сообщение о том, что нижняя орда перешла в наступление. Постовые — драконы и василиски — засекли атаку ровно в 7 утра, как и ожидалось, и сразу вызвали подкрепление.

Теперь местные с ужасом, с замиранием сердца следили за первой битвой с захватчиками.

Огромный энергоэкран растянулся на всю стену приемного. К нему прилипали все — посетители, забыв о болях и травмах, больничный персонал, как только выдавалась свободные минутка. Даже родственники пациентов и их друзья, едва убедившись, что опасности для родных и близких нет, бежали досматривать схватку.

Только Рик, в своей привычной манере, разгонял больных и подчиненных по палатам и операционным.

Излишнее волнение никому не шло на пользу — пациенты рисковали получить осложнение, а врачи и медсестры — ошибиться.

Не смотря на это, василиска слушали не все и далеко не с первого раза.

Рик был суров, но терпелив. Он понимал — жители перекрестья хотели знать — чем закончится сражение, ведь от этого зависела и их судьба в том числе.

Раз за разом василиск просил, объяснял, лично разводил больных по палатам — от такой чести не отказывался никто. И ни разу не сорвался — не отчитал подчиненных, не наставил пациентов на путь истинный.

В этом был весь Рик — он умел, когда нужно, приказать, заставить, но если того требовали обстоятельства — убеждал и успокаивал ничуть не хуже.

Вагр так и не показался из своей лаборатории.

Зато слухи о том — чем же настолько важным он занимался — начали медленно распространятся по больнице.

«Вагрколдует над вакциной, чтобы исцелять перерожденных! Он тако-ой умный!» — восхищенно шепнула мне Кармелия.

Я удивленно посмотрела на маргонку. За два неполных года нашего знакомства, она еще ни разу не отзывалась о мужчине с таким придыханием и восторгом. Кажется, у Вагра появился отличный шанс забыть меня и переключиться на другой, гораздо более благодарный объект для ухаживаний.

Под моим красноречивым взглядом Кармелия потупилась, пожала плечами:

«Я заглянула одним глазком. Просто заносила ему питательный раствор для инъекций… По-моему он меня даже не заметил…»

Она вздохнула, совсем как юная студентка, вспоминая о красавце-преподавателе — недоступном и от того еще более притягательном. И такого я от маргонки не ожидала тоже. Кармелия снова пожала плечами, нервно откинула назад тугую белоснежную косу, и мне показалось, что смуглое лицо ее залилось румянцем.

Слухи о новом исследовании Вагра расползлись по больнице в мгновение ока.

«Похоже, он почти научился лечить перерожденных», — шепнула мне в коридоре вездесущая Латифа.

«Скоро у нижних совсем не останется войска, — бросила соседке медсестра из регистратуры. — И мы победим, едва начав войну. Говорят, нижних в этот раз совсем мало, и все надежды они возлагали на перерожденных».

Я посмотрела на Рика — он как раз разгонял новую «демонстрацию» возле энергоэкрана.

Василиск пожал плечами:

— Все может быть. Вагр умеет упрямиться. Он ведь жаловался, что вакцина действует на перерожденных, но лишь временно. Кто знает? Может, бьется над тем, чтобы сделать эффект постоянным? И да, это закончит войну в самом начале. Разведчики подтвердили — нижних тварей не просто мало, их ничтожно мало. Меньше десятой доли нашей армии. И это не считая тех, кого можно мобилизовать с тыла. Если перерожденных уберут с дороги — все, захватчикам конец.