15

Энергоэкран транслировал первое сражение настолько четко, трехмерно, что порой чудилось я — там, плечом к плечу с нашими воинами. И, как ни удивительно, было не страшно, скорее тревожно и одновременно накрывала непривычная жажда победы — любой ценой, не взирая ни на что.

Настолько взвинченной, но одновременно готовой бороться — до последнего вздоха, до последней капли крови, я себя еще не помню.

Вначале мы видели только армию перекрестья, вернее даже — ее авангард. Сотни драконов и василисков ровными шеренгами застыли посреди поля, окаймленного тем самым лесом, где я впервые столкнулась с нижней магией.

С середины ночи они терпеливо ждали наступления неприятеля, почти не двигаясь, не нарушая строя.

Рик велел вколоть всему персоналу больницы двойную дозу энергии жизни, и я слабо, но видела ауру нашего воинства.

Разноцветные чешуйки переливались на знойном солнце, хлестали по траве мощные хвосты, выдавая нетерпение хозяев. Чуть расправлялись и снова складывались за их спиной громадные кожистые крылья.

Сами же защитники перекрестья напоминали статуи… до тех пор, пока не настал час икс.

Около семи утрас рычанием диких зверей из леса высыпали перерожденные. Казалось, сейчас уродливые твари понесутся навстречу армии перекрестья. Будут сражаться, пока их не разорвут на мелкие клочки. После смерти тела, напичканные нижней магией перерожденные, могли драться еще часа три-четыре, а некоторые — даже сутки.

Также рассуждали и защитники перекрестья — все, разом обратились, пригнулись, оскалились, набрали в грудь побольше воздуха для огненного дыхания.

Но… перерожденные остановились и замерли, словно выключенные роботы.

Из леса появились белые медведи.

Честно говоря, я ожидала увидеть каких-то ужасных монстров, вроде динозавров или чего-то еще страшнее, уродливей. Но, должна признать, отвратительными вражеские орды не выглядели. Опасными, озверевшими, отчаянными — да. Готовыми на все ради победы — тоже. Но не мерзкими, как я себе рисовала.

А вот размеры их впечатляли — под стать драконам и василискам, не меньше. Наши, перекрестные громилы-верберы, и все другие, из соседних миров сильно уступали им в росте и мощи. Об остальных оборотнях и говорить не приходилось.

Я никогда не видела магических сражений. Но понимала — как только стройные ряды драконов и василисков встретят неприятеля, будет что-то.

Нижние твари приостановились, вглядываясь в ряды противника глазами, похожими на матовые полудрагоценные камни. Почти у всех белых верберов радужка имела красноватый оттенок. Густой мех нижних тварей вздыбился, из яростных оскалов сверкали на солнце белоснежные, острые, как бритвы, клыки.

На долю секунды белые верберы притормозили, словно оценивая противника, перестроились клином, смешались с перерожденными.

Затем передние пригнулись, остальные — все, кто успел показаться из леса — тоже. Нижние зарычали, перерожденные вторили им, драконы и василиски ответили тем же и… началась схватка.

Все смешалось — чешуйчатые, медведи и их марионетки.

По полю заметались огонь, черные всполохи нижней магии, молнии, вихри.

И все, чего они касались либо выгорало дотла, либо выдиралось с корнем, либо превращалось в прах.

Но очень скоро войска сошлись в рукопашной, перестали пользоваться магией, драли врагов когтями и зубами.

В гуще схватки, когда с каждой стороны можно получить удар, уже не до заклятий. Только драконы и василиски еще могли пользоваться своим огнем. Им и нужно-то было — вдохнуть поглубже и «выпустить пар».

Обе армии сражались не на жизнь, а на смерть. Опаленные, с горящим мехом, белые верберы продолжали атаковать. Прыгали на противника, сминали, лупили гигантскими когтистыми лапами, вгрызались в тело клыками.

Драконы и василиски, с разодранными в клочья шкурами и висящими шмотками мяса, вставали, скалились и бросались в атаку.

Переломы, сквозные раны, оторванные конечности — воинов не останавливало ничего, кроме смерти.

И я понимала — все наши самые тяжелые, самые насыщенные смены — ничто по сравнению с тем, что предстоит после начала войны.

Глядя на схватку, многие врачи, медсестры, санитары остановились у выхода из больницы, медлили, хотя смена уже закончилась. Суровый и серьезный, как никогда Рик, возник словно из ниоткуда и мне показалось, его возмущенный возглас разнесся по всем коридорам, по всем отделениям:

— Это еще что такое? А ну-ка быстро все по домам. Сегодняшние раненые — на совести дневной смены. А вы понадобитесь мне ночью. И даже не думайте оставаться! Ночные вылазки перерожденных всегда очень кровавые. И вы должны быть свежими, готовыми к работе!

Сотрудники больницы еще медлили — мялись у дверей, боясь пересечься с Риком взглядом. Сейчас он испепелял почище дыхания василиска.

Впервые, за два года, что я здесь работала, подчиненные не бросились выполнять приказ главврача немедленно — не выжидая и не рассуждая.

Рик нахмурился, увеличился в размерах, частично обращаясь, набрал в грудь побольше воздуха, чтобы добавить сотрудникам «словесного посыла». Но в этот момент в приемном показался Вагр.

Дракон очень напоминал сумасшедшего ученого. Эдакого алхимика не от мира сего, который дни и ночи проводит в лаборатории, не замечая, что творится вокруг. Косматая каштановая грива торчала во все стороны, местами сбилась в колтуны, под глазами пролегли тени бессонных ночей. Бежевая рубашка Вагра была неправильно застегнута, из кармана синих джинсов свисала то ли грязная тряпка, то ли платок.

Но даже таким дракон поражал истинно мужской красотой, которую, как известно, неряшливым видом не испортишь. Я понимала Кармелию. У маргонки всегда был отличный вкус на мужчин…

— Можно тебя на минутку, — попросил Вагр у Рика.

И я тихо порадовалась, что драконне стал противоречить василиску на глазах у подчиненных. Статус Вагра в больнице оставался не слишком понятным. Насколько я знала, перед Риком он не отчитывался. Но имел ли право распоряжатьсясотрудниками без ведома главврача, отменить его прямой приказ?

По слухам, медсестры, санитары, хирургипо первому зову помогали дракону в его исследованиях. Но чьи приказы важнее — Вагра или Рика для большинства так и оставалось загадкой.

Наверное, поэтому, когда дракон лишь отозвал василиска, не посягая на его авторитет, не противореча, многие вздохнули с облегчением. Я — тоже.

Вагр с Риком отошли в пустой коридор и несколько секунд тихо переговаривались. Вначале василиск явно возражал — мотал головой, сверкал глазами, молотил руками по воздуху. Дракон терпеливо что-то объяснял, убеждал — не делаярезких движений, не повышая голоса. И Рик постепенно успокоился.

Минут через пять, василиск поймал мой взгляд — звал на совещание.

Непривычно сильное волнение охватило все существо. Казалось, я снова первокурсница перед первым в своей жизни экзаменом… Сердце бухает в груди, в ушах стучат молоточки, а ватные колени предательски не гнутся…

Да что со мной?

Вроде бы чешуйчатые всего лишь предложили побеседовать. Но я кожей чувствовала — от этого, нашего «междусобойчика» зависят судьбы всех жителей перекрестья.

Стоило приблизиться, как Рик привычно обнял за талию. Но, похоже, уже не из чувства собственничества, не из-за глупой ревности. Скорее это придавало ему уверенности, сил.

Дракон слабо улыбнулся и произнес:

— Я сделал две новых сыворотки для перерожденных. Нужно их опробовать. А для этого потребуются руки. Мне обещали прислать пленных для экспериментов. Так что придется часть врачей и медперсонала нашей смены оставить на день. Потому что дневной смене будет не до этого, — Вагр вздохнул и кивнул в сторону энергоэкрана.

Картина почти не поменялась. Оборотни продолжали сражаться не на жизнь, а на смерть, с каким-то остервенелым отчаянием уничтожая противника даже ценой своей гибели.

И я понимала защитников перекрестья — они дрались за свою, родную землю. Но зачем все это нижним тварям?

Рик поймал мою мысль.

— Я слышал — их жизнь там, внизу, превратилась в настоящий ад. Размножились страшные хищники. Оборотни-динозавры, полуразумные помеси, плотоядные растения и насекомые уничтожают всех и вся, без конца воюют, пожирают детей и женщин. Так что… боюсь нашим завоевателям просто некуда больше податься. Остаться здесь — для них единственный шанс спастись.

— И это плохо, — подхватил Вагр. — Значит, просто так они не отступятся. Но есть и хорошая новость. Разведчики доложили, что почти вся нижняя армия уже здесь. Их совсем мало. Похоже, многие сгинули в родном мире, другие настолько ослабли, что не смогли пережить путешествие к нам. Нижние делали ставку на перерожденных. Планировали множить их и множить, сколотить непобедимую орду марионеток, которые не останавливаются ни днем, ни ночью, дерутся даже после смерти. Но благодаря моей сыворотке жители перекрестья больше не подвержены нижней магии. Так что положение у захватчиков отчаянное, и сражаться они будут до последнего. Бросят в бой всех перерожденных, которых успели создать до появления лекарства. Даже тех, которых приберегли для бытовых нужд племени, как рабов и слуг. Нейтрализуем перерожденных — и все, нижним конец. Армия перекрестья сметет их мизерное войско как ураган — щепку.

Вагр и Рик замолкли, и суровые лица их окаменели. Рик покрепче прижал меня к своему горячему боку, и мускулы его вздулись буграми. Я понимала — чешуйчатые переживали за сородичей. Ведь именно драконы с василисками первыми встретили оголтелую, отчаявшуюся армию захватчиков. И многие из них уже не вернутся домой. Как и в прошлую войну…

— Но есть еще одна хорошая новость, — первым нарушил молчание Вагр, будто спешил улучшить нам настроение. — Используя энергетику перекрестья, я сделал уйму поддерживающего питательного раствора. Нового! Радикально другого! Без единого побочного эффекта, без привыкания, втрое эффективней прежнего! С разрешения Рика хочу вколоть его всем, кто еще остался с ночной смены. Умелые руки и умные головы нам еще понадобятся. Ребята смогут трудиться еще смены две, без устали. А потом… кто знает, как надолго хватит нижних тварей. Их мало… главное, чтобы хватило воинства драконов и василисков. Другие оборотни больше подвержены нижней магии, и захватчики смогут поубивать их на расстоянии. Не всех, конечно. Часть умеют ставить щиты, кто-то выдержит. Но… лучше чтобы справились наши… По крайней мере, хорошенько потрепали нижних, чтобы энергии на магию у них не осталось вовсе… Тогда можно будет бросить в сражение свежих верберов и вертигров. Смять вражескую армию и уничтожить.

Чешуйчатые затихли, обмениваясь невеселыми взглядами. Я понимала — их сородичи шли на гибель ради того, чтобы остановить вторжение. И поделать ничего нельзя.

На лице Рика заходили желваки, Вагр выпятил челюсть, и брови его сошлись. И еще несколько томительных секунд я ждала, пока оба придут в себя, «переварят» информацию, смирятся с неизбежным.

Наконец, Рик немного встрепенулся, мазнул по толпе возле энергоэкрана беспокойным взглядом и кивнул Вагру.

— Хорошо, твоя взяла. Действуй. Но нашим объяснишь сам.

Вагр заметно взбодрился. Сделал нетерпеливый жест рукой — и в приемном появились десятки медсестер из стационара со шприцами для инъекций наперевес.

Рик хмыкнул — оценил готовность «номер один».

— Вот ты… жук! — покачал головой, обращаясь к Вагру. — Знал, что соглашусь?

— Надеялся, — мягко ответил ему дракон и дал знак персоналу готовиться к уколам.

…

Впервые за мою практику в больнице дневная и ночная смена работали вместе.

Начальник дневной смены — высокий и худощавый маргон Эльзард, с белой кожей и волосами цвета воронова крыла даже не удивился такому раскладу.

Только ямочки на его щеках совсем исчезли, а курносый нос словно чуть опустился.

Дипломатичный Эльзард лихо командовал «своими», и выполнял приказы Рика в мгновение ока. Его подчиненные поступали также. Спокойно приступили к работе, лишних вопросов не задавали, изумленных лиц не делали.

Эльзарда я знала мало. Мы почти не пересекались в больнице, в Академии он не появлялся тоже — не преподавал, в отличие от многих других наших врачей.

Вначале каждую свободную минуту медперсонал проводил у энергоэкрана, тесня беспокойных пациентов.

Битва подходила к концу. На поле оставалось лишь несколько отрядов — воины сцепились друг с другом намертво, ни на секунду не прекращая валтузить противника. Прогнозы Вагра сбылись даже раньше, чем он сам ожидал — сил на магические поединки, похоже, не осталось уже ни у кого.

Наша армия оправдала ожидания — ни на метр не сдала позиции.

Выжившие захватчики понуро брели в лес — зализывать раны, лежачих ипогибших бросали на поле брани.

Я не осуждала нижних оборотней. Скорее всего — у них не было ни рук, ни средств, чтобы лечить раненых, а уж хоронить павших, тем более.

Вскоре последние схватки завершились. Враги ретировались на прежние рубежи, а наша армия, хоть и заметно поредела, но сохраняла боевой настрой.

Все, кто еще мог двигаться, собрались в плотную шеренгу — она оказалась не такой уж и маленькой, как я опасалась — и по полю разнесся победный вопль.

Казалось, в него вложена вся боль, вся вера в победу, вся любовь к родному миру.

Дрогнул лес, взмыли в воздух перепуганные стаи птиц, взорвали небо криками и унеслись прочь — подальше от этого безумия.

А поле покрывали многие сотни бездыханных, окровавленных тел. Стоны раненых слышались отовсюду. Золотистые колосья, изумрудные травы, луговые цветы остались изломанными, смятыми на земле. А сверху лежал густой слой запекшейся крови…

И чудилось мне — на языке горечь и соль, глаза обожгли слезы, дышать становилось все труднее. И только теплая рука Рика на талии, его крепкие объятия, помогли успокоиться, принять случившееся.

С первого дня моей новой жизни здесь, на перекрестье, Рик всегда был рядом. Когда не понимала, что делать, нуждалась в наставнике, друге, соратнике, когда терялась или страдала. Василиск неизменно утешал, помогал, обучал, ничего не требуя взамен.

Наверное, он такой идеальный, такой удивительный потому, что много прожил, узнал цену близким и родным. Понял — как важно, чтобы кто-то вовремя подставил плечо или даже жилетку для слез.

И за это, за своего василиска, я не уставала благодарить судьбу и перекрестье, которое подарило нам друг друга…

…

С конца сражения не прошло и получаса, а в больницу повалили раненые.

Кажется, власти задействовали особые сверхскоростные машины. Каждое такое «чудо техники» преодолевало тысячи километров за минуты, но выходило из строя за недели. И ремонту уже не подлежало. Материалам не хватало запаса прочности, чтобы выдержать мощный напор энергии перекрестья.

Поэтому использовали такой транспорт лишь в особых случаях. Вроде сегодняшнего, когда от этого зависели сотни жизней.

Медбратья с носилками и колясками едва умудрялись разминуться в дверях больницы.

Кровью потянуло так, что, казалось, во рту ржавый металлический лист, обильно посыпанный солью.

Даже коктейль из запахов всех лекарств сразу, сдобренный едким запахом дезинфектора не избавлял от неприятного ощущения.

«Легких» развозили по периферийным лечебницам и травмпунткам — чуть хуже оснащенным, но, в целом, очень неплохим. А всех «тяжелых» — к нам.

Приемный переполнился за считанные минуты.

Бросая редкие взгляды на энергоэкран, я видела, как суетятся на поле брани санитары, как одна за другой взмывают в небо машины скорой. Они забирали всех — и белых верберов в том числе.

Прикованные к носилкам и каталкам, обездвиженные специальной охранной магией, раненые захватчики приезжали к нам тоже.

Медперсонал реагировал на них по-разному. Кто-то работал со всеми, не обращал внимания на расу больного и видел лишь существо, которое остро нуждалось в помощи. Кто-то бунтовал и отказывался.

Рик и Эльзард метались по приемному, наводя порядок, но сильно на медиков не давили. Война и так достаточный пресс для нервов. И «генералы» дневной и ночной смен как никто другой это понимали.

Я и еще часть врачей прежней смены бесконечно долгие минут двадцать, может полчаса, болтались по коридорам и приемному, как неприкаянные. Некоторых Рик направил в операционные и смотровые. Но мне и еще нескольким сотрудникам — Магританне, Латифе, Гортензии, Раллему и Аннарзии, строго настрого запретил что-либо делать. Велел ждать вестей от Вагра. И мы отлично знали — надолго это не затянется.

Санитары и медсестры шушукались о том, что с черного хода везут десятки, а то и сотни перерожденных — пленных, для опытов Вагра.

Вместе с больными прибывали и родственники. К несчастью, успокаивать их было совершенно некому, и вскоре коридоры наполнились плачем, криками и мольбами. Сотрудники больницы подбегали, пытались немного поддержать, но времени на долгие уговоры не было — все новые и новые скорые привозили тяжелых.

«Сыно-ок!» — метнулась к одной из каталок мускулистая драконица. Ее светло-рыжие волосы сбились колтунами, один конец рубашки торчал из-под джинсов, второй был заправлен. Женщина явно собиралась наспех.

Драконица рухнула перед каталкой на колени и зашлась рыданиями.

Такой же рыжий, молодой дракон, с россыпью веснушек на переносице обхватил ее руками, прижал и тихо успокаивал. И у меня радостно екнуло сердце от мысли, что он — не из самых тяжелых.

Парню уже наложили тугую повязку — на всю ногу, от стопы до колена. Скорее всего, множественные переломы. Несколько шитых ран виднелись на шее, плечах и руках дракона. Но в целом, он явно родился в рубашке и сильно не пострадал.

— Сэлмис! Его зовут Селмис! Его нет в списках погибших! — истошно кричала, шарахаясь по коридорам худенькая василиска, с коротким ершиком белокурых волос. Ее ярко-красное трикотажное платье мелькало повсюду, пока Шейман не поймал василиску и не потащил куда-то.

«Сынуля! Ты жи-ив! Слава богу!» — разнесся на полбольницы ее облегченный крик.

Но многим повезло гораздо меньше.

В дальнем углу, на диване тихо всхлипывала молодая драконица с длинной пепельной косой, как у древнерусской девушки. Алые камушки в ее сережках дрожали, словно капельки крови.

Девушку то и дело утешали санитары, а затем снова спешили по делам.

Возле регистратуры выстроилась такая очередь, что дежурных почти не было видно. Медсестры терпеливо объясняли, снова и снова печатали списки погибших, и родственники уходили — безутешные или счастливые.

Толкотня у регистратуры не прекращалась ни на минуту. Одни родственники уходили, другие занимали их место. Поток пациентов и их близких казался бесконечным.

И от этого на душе становилось все тяжелее. Безысходность сдавила грудь, сердце болезненно сжалось.

Уж я-то знала — каково это, потерять близких, любимых и остаться в одиночестве — глухом, безнадежном, безвременном.

Ноги затряслись, колени подогнулись, и если бы не Рик, я бы так и осела на голубой пол приемного.

Василиск подхватил на руки и понес в сторону стационара, при каждом шаге ворча что-то о «непоседливой энергодраконице, которой не сидится в ординаторской»…

Я не слушала — прижалась к Рику, пропитывалась его теплом, заботой и благодарила судьбу, всех богов, каких знала, за то, что он рядом, цел и невредим. За то, что он со мной, а не там, в списках погибших.

И сейчас, здесь, это казалось самым важным, самым ценным в жизни.

Не деньги, не вкусная еда, не карьерный рост, не окончание чертовой учебы и даже не крыша над головой…