17

До начала очередной смены мы успели ввести «злым» перерожденным еще две порции сыворотки. После второй результат был в точности таким же, как и после первой. Даже аура и путы подопытных отреагировали один в один как вначале. После третьей дозы оборотни продержались в нормальном состоянии чуть дольше — около четырех часов, но все равно превратились обратно.

Нити нижней магии не распались, ауры не восстановились.

Вагр велел медсестрам ввести им побольше снотворного, и мы все вместе внимательно исследовали исцелившихся. Тех, на которых сыворотка все же сработала. Внешне они выглядели нормально, вели себя адекватно, и уже даже не настаивали на освобождении. Лишь изредка кто-то постанывал, что неплохо бы пройтись, размять затекшие члены, или робко спрашивал — каковы наши планы. После того, что случилось с остальными подопытными, эти счастливцы понимали и принимали наши сомнения.

Ауры их выглядели абсолютно нормально, от нитей нижней магии не осталось и следа. Вагр распорядился, чтобы медсестры принесли черные ящики исорок три хейлы — по числу исцеленных.

Обычно умные приборы настраивались на пациентов сами. Но сейчас в лаборатории было слишком много магии, слишком много шальной энергетики, которую еще не успело «освоить» перекрестье. Поэтому мы закрепили на запястьях подопытных браслеты-датчики.

Приборы уверенно замигали зеленым и лишь изредка — желтым, показывая, что с оборотнями все хорошо, лишь некоторые слабо ранены или истощены.

Деревья-хейлы сообщили нам, что дисбаланс питательных веществ и микроэлементов в организме подопытных еще сохранился, но небольшой.

Вагр раздумывал.

Похоже, он боялся отпускать исцеленных, но и оставлять их здесь на неизвестное время казалось тоже неправильным.

Дракон отозвал нас с Риком в другой конец лаборатории и спросил напрямую:

— Как думаете, освободить их?

— Я считаю — да, — кивнул Рик. — Показатели Маллеса, когда он поборол нижнюю магию, ничем не отличались. — Не думаю, что они переродятся снова.

— Тогда другой вопрос. Почему сыворотка не сработала на остальных? Вернее обе сыворотки не сработали.

— Хороший вопрос, — нахмурился Рик, и лицо его потемнело. — Сам раздумываю. — Среди тех, кто вылечился, десять получили первую сыворотку, двадцать два — вторую. Очевидно, что от состава ее исход лечения не зависит. А чем вообще отличаются твои чудо-микстуры?

— В одной больше клонированной крови Маллеса, в другой — энергетики. Хорошо, что у меня есть прибор для копирования жидкостей организма. Иначе труба.

— Еще бы органы нам выращивал, вообще цены бы ему не было, — мечтательно закатил глаза Рик.

Ученые высокотехнологичного мира над этим работали, но пока не слишком-то успешно. На выращивание отдельных частей тела пока уходило очень много энергии и времени. Некоторые перекрестные больницы уже пересаживали такие почки, трахеи, кости. Но для нас, срочников, по-прежнему ничего не изменилось. За те считанные часы, что отпущены тяжелым пациентам, создать им новые органы было нереально. И оставались лишь донорские, с риском отторжения, и другими побочными эффектами пересадки.

— Ладно, — решился наконец-то Вагр, прервав мои размышления. — Вызову родственников и отпущу исцеленных под их ответственность. Перерождение не случается за секунды. Если что-то пойдет не так, родственники успеют сообщить нам. Санитары приедут и наведут порядок.

Рик кивнул, я тоже.

— Ну что ж… Давайте сходим в ординаторскую, попьем чая, перекусим, и разойдемся по своим песочницам, — в голосе Вагра отчетливо звучало разочарование.

Я ободряюще улыбнулась дракону, а Рик вдруг приобнял его за плечи и произнес:

— Ты же сам говорил — мы не боги. Ты очень многое сделал. Когда это на перекрестье никто не боялся перерождения? Ты защитил нас всех! А теперь исцелил почти половину пленных. Не играй в бога, Вагр! Радуйся успехам, даже если они не столь внушительны, как ты рассчитывал.

Дракон усмехнулся и помотал головой. На лице его все еще явно отражалось недовольство собой и результатами опытов.

— Ты не понимаешь, — вздохнул Вагр. — Дело не в том, что я не смог вылечить сразу и всех. Это ты у нас супергуманист, воскрешатель. Бросаешься в огонь и в воду ради каждого пациента. У меня другое… — дракон умолк, насупился, еще раз мотнул головой и закончил: — Дело в том, что я не понимаю! Не понимаю — почему так! Не могу это осмыслить…

Рик улыбнулся Вагру — тепло и без снисхождения, и с едва уловимым оттенком сочувствия в голосе ответил:

— Это тоже комплекс бога, Вагр. Только выражен иначе. Ты считаешь, что знаешь все и может все разложить по полочкам. Думаешь, что твой разум способен решить любую задачу, любую головоломку.

Дракон невесело хмыкнул, пожал плечами, опустил их и спрятал глаза:

— Наверное, Рик. Наверное, ты прав, — протянул расстроенно.

— Да ладно! Посмотри — сколько оборотней благодаря тебе вернутся домой! — Рик широким жестом обвел лабораторию. — Давай вместе учиться радоваться тому, чего добились. А не страдать по тому, что не вышло. И еще! Я более чем уверен — если кто и докопается до истины, то только ты!

И вот сейчас, глядя на своего василиска, я снова понимала — за что так люблю его. Рик умел поддержать, стать лучшим покровителем и защитником, и ничуть не хуже умел подставить дружеское плечо, найти слова утешения. Я точно не знала, но, кажется, василиск был сильно старше дракона. Не зря же, когда Вагр поступил на работу в нашу больницу впервые, Рик уже заведовал ей. И все же, только сейчас василиск повел себя как старший товарищ, более мудрое и опытное существо. Никогда прежде Рик не бравировал ни опытом, ни несравненно большим багажом знаний.

Вагр затих, словно наслаждался поддержкой василиска, а потом метнул на него быстрый, благодарный взгляд.

— Я скучал по нашей дружбе, — сказал едва слышно, и снова спрятал глаза.

Рик кивнул в очередной уже раз, обнял меня за талию, и мы пошли на выход. Медсестры, хирурги и незаменимый здоровяк Шейман вместе с нами заспешили на смену.

За нашими спинами уверенно и твердо распоряжался санитарами Вагр.

Приказал освободить исцелившихся, принести им воды и нормальной еды — до сих пор оборотней поддерживал лишь питательный раствор. Одному из санитаров дракон поручил вызвать родственников пациентов, и парень уточнял их данные у подопытных.

Работа в лаборатории снова закипела, а Вагр опять напоминал самого себя — самоуверенного ученого. Нашего дракона, который считает, что все ему по плечу и любая сложная задачка — не более чем повод для мозгового штурма.

Мы же с Риком и медсестрами отправились в ординаторскую.

Латифа заварила чаю с шиповником, послала одного из санитаров в ближайший магазинчик за перекусом. И вот уже минут через пятнадцать мы все сидели вокруг барной стойки, уплетали блинчики с мясом и творогом, и морально готовились к новой, тяжелой смене.

Согласно разведданным нижняя орда затаилась в лесу, дожидалась остатков подкрепления, и пыталась решить проблему численного превосходства соперника.

Но всем уже было ясно — одно, максимум два сражения — и война нами выиграна.

К сожалению, нижние оборотни не собирались возвращаться назад, уходить восвояси. Слишком тяжелыми стали условия выживания в их мирах, и белые верберы планировали драться до конца.

Если верить разведчику-верлису, один из трех вражеских полководцев высказался так. «Назад пути нет. Лучше погибнуть тут, в бою, чем стать пищей для сатанинских тварей на родине».

Теперь мы понимали — захватчики будут сражаться до последней капли крови, до последнего солдата.

К лесу стекалось огромное подкрепление.

Перекрестные воины больше не боялись перерождения, хотя нижняя магия по-прежнему угрожала всем, кроме драконов и василисков.

По слухам, она могла иссушить любого до состояния мумии, сжечь до головешек, заставить выть от боли часы напролет.

Но все эти страшные заклятия обратимы, от них можно увернуться, отразить магическую атаку специальным энергощитом.

Перерождение было самым страшным, самым непобедимым оружием нижних тварей. Вот почему теперь не только драконы и василиски — все расы перекрестья рвались в бой с белыми верберами, стремясь уничтожить их, стереть с лица своей, родной земли.

Маллес прислал сотни верберов, Рейдан — глава совета вождей вертигров — сотни своих бойцов, чуть меньше прибыло верпантер. А верлисы и маргоны шустрили в лесу, организуя ловушки, пряча магические мины, выведывая последние новости захватчиков.

Бойцы из них были так себе, зато шпионы и партизаны — лучше не придумаешь.

Об этом уже знали все, но вот о чем пока не сообщали местным жителям — так это о том, что в ближайших мирах подкрепление собирали тоже.

И не только воинов — врачей, медсестер, санитаров. Рику пообещали, что к следующей смене штат больницы удвоится.

Но поступали и плохие новости.

За чаем василиск рассказал, что сегодня-завтра к нам привезут раненых, с чьим лечением не справились другие больницы.

Иссушенных, покалеченных, с серьезными осложнениями. И ночь аварии в ущелье покажется лишь репетицией перед бенефисом.

Как ни удивительно, но перспектива не напугала меня. Скорее наоборот — изнутри поднималось воодушевление. Хотелось работать, сражаться за то, что люблю, делать то, что у меня получалось лучше всего.

Перед самой сменой Рик обрадовал меня, как бы между делом обронив, что Кармелия скоро поступит в штат больницы. Ее навыки василиск посчитал слабоватыми, но неплохими для новичка. И предложил мне, как появится свободная минутка, обучать подругу, помогать ей освоиться.

Латифа заулыбалась, услышав новость. Они с Кармелией отлично сработались, да и остальной персонал больницы ставил маргонку выше остальных моих однокашиков. Дарго и Гроноса отправили в травматологию, в больницу чуть дальше нашей.

Остальных сокурсников тоже распределили по лечебным заведениям.

Академическое руководство опять поменяло решение на счет выпускников этого года. Уже, наверное, в пятый раз за последние два месяца.

Сразу после окончания войны нам обещали досрочно выдать дипломы, безо всяких зачетов и экзаменов, и я ощутила огромное облегчение. Теперь оставалось лишь самое главное — дожить до победы!

…

Новых раненых прибывало немного. Нижние твари не решились на множественные ночные вылазки и нападения. Наверное, опасались массированных ответных ударов.

Зато больницу заполнили вчерашние пострадавшие.

Скорые везли десятки раненых со всех больниц перекрестья. С осложнениями, лихорадкой, скрытыми повреждениями, которые просто не заметили из-за наплыва пациентов и отсутствия симптомов.

Врачи метались из операционной в операционную, из смотровой в смотровую, медсестры тоже.

А уже через пару часов начался наплыв родственников. Они приезжали со всех концов перекрестья, из ближайших миров. Столько драконов и василисков в одном месте я еще никогда не видела.

«Скажите пожалуйста!» «Девушка! Девушка!» «Не могли бы вы мне помочь?» «Где же списки?» «Подскажите, куда мне идти!» «Объясните пожалуйста…»

Медсестры из регистратуры приемного выглядели, как загнанные лошади. Информация о новых больных приходила с большим опозданием, и девушки метались по больнице, то и дело забегая в комнату связи, чтобы хоть что-то выяснить.

Рик командовал в своих лучших традициях — спокойно, твердо, но без нажима. Если нужно — подбадривал слегка ошалевших от количества осложнений врачей, если нужно приказывал растерянным подчиненным.

Вагр снова исчез в лаборатории.

А я носилась от пациента к пациенту, стараясь помочь как можно большему количеству раненых. Ведь вчера именно они стояли между нами и завоевателями, дали отпор тем, кто хотел выгнать нас с перекрестья или даже убить.

Кажется, еще никогда я не двигалась и не работала с такой скоростью.

По счастью, сегодня воскрешать никого не требовалось.

Антибиотики, швы, заново вправленные переломы, удаление поврежденных селезенок, желчных пузырей и гематом мозга… Вот чем я занималась почти всю смену.

С Риком мы пересекались лишь в коридоре, и всякий раз он находил для меня минутку. Обнимал, прижимал, бормотал что-то ласковое, а иногда даже неприличное. И мне сразу становилось легче.

Ближе к концу смены персонал больницы, родственники пациентов и сами больные в ужасе наблюдали за вторым сражением на энергоэкране.

Сизые сумерки еще лежали на поле брани. Еще кружили в небе непоседливые звезды.

Но рассвело достаточно, чтобы мы в деталях разглядели происходящее.

Самое судьбоносное сражение за всю историю войн перекрестья и нижних миров.

И оно очень отличалось от первого, потому что навстречу белым вербером вышла втрое превосходящая их числом армия.

Верберы, драконы, василиски, верпантеры и вертигры шли плечом к плечу, увеличились в размерах, готовясь к обращению.

Нижние оборотни зарычали перед атакой, но в боевом кличе их больше не слышалось вчерашней уверенности, скорее какое-то глухое отчаяние.

Войска сошлись как две реки — быстрые, бурные и неуправляемые.

Для магии оставалось мало времени и места. Белые верберы не успевали не только создать свои убийственные заклятья, даже направить их. Воины перекрестья шли на них стеной, и сминали, как сминает Цунами прибрежные дома.

Кровь, клочки шерсти, куски тел полетели во все стороны. И уже спустя какой-то час войско белых верберов заметно поредело. Надо отдать им должное — захватчики не жаловались, не ныли. Израненные, едва передвигаясь, они продолжали драться и умирали с достоинством.

Неожиданно, когда наша армия окружила остатки неприятеля, в тишине холла больницы раздался крик Вагра.

— Ри-ик! Сами-и! Вы даже не представляете!

Мы обернулись в едином порыве. И не только мы — больше половины всех, у кого нашлась минутка посмотреть на судьбоносное сражение, сконцентрировались на драконе.

— Я сделал перерожденным еще одну инъекцию. Больше четырех часов назад. И… почти все они остались нормальными!

— А другие снова обратились, как вампиры? — хихикнула длинноносая лиса, с узким лицом и каштановыми волосами.

И я замерла от внезапного озарения.

Сама не знаю — откуда появилась эта мысль. Я никогда не увлекалась вампирами в своем мире и мифологию про них знала едва ли на троечку.

— А что, если исцелились те перерожденные, чьи «хозяева» погибли в бою?

Моя фраза утонула в безмолвии. Все присутствующие уставились на меня — кто-то с удивлением, кто-то с восхищением, а кто-то так — словно впервые увидел, хотя мы были знакомы уже два года. Шейман присвистнул, Раллем пожал плечами, Магританна оторвалась от работы и застыла, как статуя.

Латифа выглянула из операционной и подмигнула. Подоспел Рик, торопливо обнял, окатил теплым синим взглядом и произнес:

— Моя Сами — самая умная!

Вагр пару секунд просто смотрел на меня, не моргая и даже не сглатывая, а затем рубанул рукой по воздуху и воскликнул:

— Ну, конечно! Это все объясняет! Не количество сыворотки имеет значение… а жизнь того, кто управляет перерожденным! Я немедленно пошлю верлисам и верпантерам на передовой сыворотку!

…

Сыворотка Вагра решила исход войны в течение нескольких часов.

До границы ее доставили за считанные сорок две минуты. Сама удивляюсь, откуда у нас такие сверхскоростные машины. Похоже, сочетание ноу-хау высокотехнологичного мира и энергии перекрестья, давало самые неожиданные результаты.

Наши разведчики, прятавшиеся в лесу уже несколько дней, стреляли в перерожденных шприцами с зельем.

Получив лекарство, пораженные нижней магией оборотни замирали, как выключенные роботы, руки повисали плетьми, взгляд устремлялся вдаль, в никуда. Несколько секунд они не двигались, не реагировали ни на что вокруг.

Трех таких перерожденных снесла куча-мала из четырех белых верберов, трех драконов и василиска.

Лишенные «ниточек» марионетки так и остались лежать, пока окончательно не пришли в себя. Когда же взгляд их обрел осмысленность, оборотни медленно поднялись, удивленно огляделись и понеслись в лес.

Большинство перожденных, исцеляясь, поступали также.

Но некоторые кинулись в драку, уже на нашей стороне, на стороне своего перекрестья…

Две молодые верлисы прыгали на одной ноге со шприцами в ягодицах. Девушки давно пришли в себя и теперь выли, крутились, тщетно пытаясь вытащить иглы.

Один из василисков мощным ударом отправил своего противника в нокаут, подскочил к женщинам и одновременно выдернул шприцы.

Они взвизгнули и метнулись в лес.

Кто-то из санитаров, за моей спиной расхохотался. Врачи и медсестры рядом подхватили. И вскоре почти все, кто столпился у энергоэкрана, покатывались со смеху.

Наверное, мы просто праздновали будущую победу, и она не заставила себя долго ждать.

Уже спустя час ситуация на поле боя изменилась радикально.

От безумной орды перерожденных остались лишь единицы. Они метались среди белых верберов, драконов и василисков, почти не осознавая, что творят икуда бегут. Неподвижные, словно стеклянные глаза их невидящим взглядом вонзились в горизонт.

Сыворотка сделала свое дело и в этом случае — ослабила действие нижней магии, и перерожденные больше не понимали команды «кукловодов», стали бесполезными на поле брани.

Такого не ожидал даже Вагр.

Заметив побочный эффект своего зелья, дракон победоносно зарычал, обернулся к нам с Риком и окатил самодовольным взглядом. Истинно-вагровским самодовольным взглядом существа, которому подвластно все — даже тайны мироздания.

Рик усмехнулся, хотел что-то сказать раздувающемуся от гордости другу, но в эту минуту две драконицы у энергокрана одновременно завизжали.

Остальные присутствующие отвлеклись от Вагра с Риком и обернулись в едином жесте, в едином порыве.

Я сделала тоже и увидела как нижний оборотень, с разодранным плечом и ногой тяжело вышагивает впереди остатков своих соплеменников, неся над головой… белый флаг.

Наша армия замерла, остановилась. Стройные ряды расступились и вперед вышли вожаки среди вожаков.

Маллес, собственной персоной — косматый и грозный. Рейдан — вертигр ему под стать. Я еще не видела оборотней его расы, которые не уступали бы Маллесу в росте и крепости. Ярко-желтые глаза Рейдана напоминали две лампочки, а красивое лицо выглядело чуть более аккуратным, чем у Маллеса, чуть более уточненным. Еще более изящно выточенным, узким было лицо белокурого Зельдана — предводителя верпантер. Так они его называли. Рядом с Маллесом и Рейданом, Зельдан представлялся невысоким и худощавым. Но по сравнению с остальными верпантерами, он выглядел ну просто горой.

Главы всех драконов и василисков перекрестья — смуглый Кальвин и беловолосый Азракар появились возле Маллеса последними.

По сравнению с остальными вожаками среди вожаков их лица выглядели заметно благородней, аристократичней что ли… Длинные, собранные в хвосты волосы развевались на ветру.

Фигуры крепостью не уступали телосложению Маллеса, но казались намного гармоничней.

Плечом к плечу встречали вожаки среди вожаков нижнего вербера с белым флагом.

И я порадовалась — ни один из них не был серьезно ранен. Пара царапин, порванное ухо Зельдана, не в счет.

Миротворец остановился в нескольких шагах от нашей армии, с достоинством положил белый флаг на землю и прохрипел:

— Мы сдаемся на милость победителей.

Сзади Маллеса утробно зарычал Раттибор, что-то рявкнул в третьем ряду вертигр с оранжевыми глазами и разодранной щекой.

Зашумели шеренги драконов и василисков, послышались вопли: «Добьем их!» «Уничтожим за наших сестер и братьев!» «Эти мрази должны умереть!»

Армия перекрестья загудела, как растревоженный улей. Свирепые крики драконов и василисков поддержали верберы, следом вертигры, а верпантеры присоединились последними.

Нижние оборотни не дрогнули. Небольшой отряд застыл как вкопанный, не шевелясь. На суровых, грубо выточенных, словно статуи в скале лицах, не дрогнул ни один мускул. Они были готовы к любому исходу, и к смерти в том числе.

Главарь белых верберов обвел наше войско взглядом красно-карих глаз, тяжело вздохнул и прокричал:

— Вы хорошо подготовились и на этот раз оказались сильнее прежнего. Смогли избавиться от перерождения, и наша армия потерпела сокрушительное поражение. Мы сдаемся. Но назад, в нижние миры не вернемся. Сейчас там нет для нас места и нет жизни. Вы можете убить нас или позволить остаться. И тогда мы научим вас, как замуровать нижние миры, чтобы уже ни одна тварь не прорвалась сюда.

Он замолк и армия перекрестья тоже.

Над полем поплыла звенящая тишина, наполненная сомнениями, сочувствием и тяжелыми размышлениями.

Вожаки среди вожаков хранили молчание и только переглядывались, обмениваясь быстрыми жестами, кивками.

Войны застыли, и больше не требовали немедленной расправы над побежденными. Речь главаря белых верберов сделала свое дело.

Вожаки среди вожаков медлили и только птицы что-то кричали друг другу в лесу, да шумно стрекотали жуки, приветствуя утро.

Из-за горизонта выплыла ровно половина солнца, облила розовым светом верхушки деревьев, поле, раненых и погибших. И, чудилось мне — все травы и цветы окрасились кровавым. И даже роса сверкает на листьях мириадами рубиновых капель.

Белые верберы ждали, почти не двигаясь, и на лицах их читалась отчаянная решимость.

А вожаки вожаков все еще медлили.

Не в силах принять единодушное решение, они столпились кучкой и шепотом что-то обсуждали.

Воины перекрестья в едином порыве окружили главарей и оскалились, готовые защищать их до последнего. Но этого не требовалось. Белые верберы честно объявили о поражении и «сложили оружие».

Мы все, с замиранием сердца ждали ответа генералов перекрестья. Сейчас, в эту минуту они имели право казнить и миловать, выполняли роль королей и президентов. Никто не мог им ничего приказать или посоветовать.

И, похоже, эта ответственность тяготила вожаков среди вожаков.

Спустя бесконечно долгие полчаса, Маллес вышел вперед и объявил главарю белых верберов:

— Мы пока не готовы решать вашу судьбу. Мы вас услышали. И предлагаем разбить здесь лагерь. В качестве жеста доброй воли вы должны отпустить всех перерожденных. Если вы останетесь здесь, не будете сопротивляться, в течение двух суток мы решим — как быть. Хочу сказать сразу — простого исхода не ждите. Легкого мира между нами не будет. Слишком многое случилось в предыдущих войнах, слишком многие осиротели, потеряли братьев, сестер, детей. Но мы не палачи. И, скорее всего, назначим поединок. Чтобы схватка была честной, того, кто выступит с вашей стороны, прокачаем исцеляющей магией.

Если победа будет за вами, мы выделим вам резервацию на границе перекрестья, охраняемую как зеница ока. Днем и ночью вас будут сторожить пограничники, поселение окружит особая магия. Мы уже использовали ее, в своем племени. Она выявляет агрессию и немедленно о ней сигнализирует. И так будет долго. Очень долго. Пока мы все не успокоимся, пока не зарубцуютя старые раны, и расы перекрестья не решат, что готовы принять вас как соседей. Но повторюсь! Все это пока лишь идеи. Мы должны все обдумать и через два дня сообщим окончательное решение.

Маллес замолк. Армия перекрестья восторженно загудела, приветствуя речь вожака среди вожаков.

Главарь белых верберов коротко кивнул и произнес:

— Мы согласны ждать решения. Согласны на такой вариант событий. И, поверьте, ваши блок-посты вокруг этого места, где мы и разобьем лагерь, не доложат о нарушении перемирия.

Маллес кивнул и рявкнул:

— Да будет так!