18

Два дня пролетели незаметно.

Мы зажили по-старому. Работали, любили, поддерживали друг друга и сплотились пуще прежнего.

Коллектив больницы, куда Кармелия влилась, словно всегда у нас работала, еще никогда не был таким дружным.

По счастью, судьба снова дала нам небольшую передышку.

Крупных катастроф не случалось, тяжелораненные с осложнениями из других стационаров уверенно шли на поправку. А Вагр все не терял надежду вернуть нормальное состояние последнему десятку перерожденных. Ежедневно в лесах вылавливали новых и новых марионеток низших оборотней. Кукловоды больше не призывали их, не использовали, как и обещали генералам перекрестья, и бедолаги шарахались по чащобам, не понимая — куда их несет и зачем. Неприкаянные, несчастные, опасные для себя и окружающих.

Возвратить им прежнее состояние белые верберы не могли, при всем желании. Зато мог Вагр. Его сыворотка вернула самих себя почти всем пойманным перерожденным.

Но в лаборатории дракона оставалось с десяток пленников, которым не помогало ничего. Ни литры сыворотки, ни плач родственников, ни призывы любимых. Они продолжали рычать, извиваться и никого не узнавали…

Вагр вкатил несчастным не меньше двадцати доз сыворотки. Но с каждым разом нижняя магия уничтожала ее эффект все быстрее, возвращая себе контроль над бедными оборотнями.

Вечером, в день встречи вожаков среди вожаков и главы белых верберов, мы все, в едином порыве приехали на работу пораньше.

Врачи и медсестры, дневная смена и ночная собрались у энергоэкрана и с замиранием сердца следили за тем, как «нижний оборотень» и Маллес неторопливо шли навстречу друг другу.

За спиной Маллеса выжидали остальные вожди, а за спиной генерала вражеской орды — двое его спутников.

Выглядели белые верберы, прямо скажем, неважно. Похоже, их ранения оказались тяжелее, чем думалось поначалу. Главарь едва передвигал опухшей ногой, обмотанной грязкой, окровавленной тряпицей. Рука, со стороны разодранного плеча, висела плетью.

Серые штаны и рубаха болтались на нем мешком, словно их владелец похудел, как минимум, на размер.

Его спутники тоже очень сдали.

Один сильно хромал, половина лица второго опухла и отекла, из глубокой раны, на всю скулу, беспрерывно сочилась сукровица.

— Вы слишком много магии потратили на сражения и перерожденных, — с сочувствием в голосе произнес Маллес. — Надо было поберечь силы для восстановления. Мы всегда так делаем.

— В нашем мире у нас нет жизни. Поэтому мы дрались за жизнь, за наших жен и детей, — устало ответил главарь белых верберов.

— Стоило хотя бы попытаться договориться, — пожал плечами Маллес, и приблизился к вражескому вожаку вплотную.

— И вы послушали бы нас? После прежних войн? После всего, что было? — грустно усмехнулся тот, и Маллес кивнул, больше не возражая.

— Поединку быть? — не выдержал, спросил главарь нижних оборотней, пошатнулся, едва не упал, но с трудом восстановил равновесие.

— Да, он состоится. Сегодня к вам приедут наши медики. Осмотрят самых тяжелых и привезут питательный раствор с энергией жизни. Поединок состоится, как только ваш боец излечится. Но предупреждаю! Если хотя бы волос упадет с головы наших врачей…

Генерал вражеской орды вновь грустно усмехнулся, но гордо вскинул голову, свернул красно-карими глазами, поднял руку и произнес:

— Клянусь, что ваши медики уйдут от нас невредимыми! Если хоть один из моих людей причинит им вред. Даже случайно… даже ненароком… вы можете его убить. Или перебить всех нас.

Маллес кивнул, отмахнулся и быстро направился к «своим». Было видно, что он сочувствует захватчикам, понимает безвыходность их положения, но считает себя не вправе выразить это хотя бы добрым словом.

— Сами! Если не передумала, мы едем к белым верберам, — Рик появился рядом так внезапно, что я вздрогнула и пару секунд только моргала.

— Я с вами! — вызвался Вагр. — Если что, у меня проездной на все выезды на передовую.

— Я в курсе! — хмыкнул Рик.

— Я тоже еду! — отозвался Шейман.

Василиск кивнул, и Латифе тоже. Верлиса только подняла руку, как школьница на экзамене.

— А м-можно и мне? — осторожно прощупала почву Кармелия.

Рик посмотрел на меня, словно спрашивал — будет ли она полезна или станет ненужной обузой. Я пожала плечами.

— Лишние руки не повредят. Кармелия неплохо научилась шить и накладывать повязки на переломы. А чтобы обрабатывать раны вообще особых знаний не нужно.

— Ладно, — отмахнулся Рик. — Но должен предупредить. Вначале мы идем к воинам, а затем — к беременным, женщинам и детям.

Никто не возражал и не комментировал.

Все понимали — выезд растянется на многие часы, и помогать мы едем вовсе не защитникам перекрестья. Тем, кто явился сюда, чтобы захватить наши земли, убить всех, кто встанет на пути, не зависимо от возраста и расы. Но… после встречи Маллеса с главарем белых верберов многие начали сочувствовать нижней орде. Похоже, ей двигала не жажда лучшей жизни, а суровая необходимость. И лично для меня это меняло если не все, то многое.

…

На перекрестье поднялся сильный ветер, хоть немного разогнав удушливый зной. Даже меня, мерзлячку, разжарило этим летом.

Запахло росой и медовым нектаром цветов.

Откуда-то издалека к больнице потянулся запах свежего хлеба.

Длинная белая машина для выездов, на автопилоте, опустилась пониже, задевая колесами последние клочки сиреневого тумана.

Рик пропустил вперед Вагра, Кармелию, Шейдана и Латифу, подсадил меня и вошел в салон последним.

И только двери начали закрываться, в салон прошмыгнул еще один пассажир — пушистый и хвостатый. Серо-розовое чудо запрыгнуло рядом со мной на сиденье, а по другую руку устроился Рик.

— Возьмем его с собой? — кивнул василиск в сторону Мурашки.

Кот повел ухом и вгляделся в мое лицо, словно понимал все, до единого слова.

Я коротко кивнула. Двери захлопнулись, и мы взмыли ввысь.

Вагр и Кармелия разместились впереди нас, Латифа и Шейман — сзади.

И в салоне повисла гнетущая тишина. Такая, что, казалось, воздух загустел и дышать стало трудно.

Никто из нас не знал — что предстоит увидеть. Никто не имел представления о том, как устроены белые верберы. Похожи ли они на наших или сильно отличаются? Также ли восстанавливаются, если не истощены энергетически, а может быстрее или медленней?

Я словно опять была новичком в больнице для диковинных существ, ничего не знала и не понимала. И единственное, почему не сбежала, не отступила, а взялась за работу — желание помочь удивительным «нижним» оборотням.

Они сражались за свои семьи, а уж я-то знала — что такое семья, как она важна, насколько бесценна.

Мурашка потерся о руку, умильно зафырчал, и мне заметно полегчало.

Пушистая голова просочилась под ладонь, и я непроизвольно погладила кота, почесала за ушком. Мурашка положил голову мне на колени и зафырчал еще громче.

— Я захватил с собой кучу новых примочек, — Вагр обернулся и похлопал по пухлой серой аптечной сумке, на своих коленях. Наши, обычные ждали своего часа в бардачках над сиденьями. Дракон хитро подмигнул — мне и Рику, слава богу — без малейшего оттенка флирта. Рядом с ним восторженно задышала Кармелия. Вагр немного помедлил, а затем нажал кнопки под подлокотниками своего кресла — и они с маргонкой развернулись к нам. Еще два нажатия кнопок — и между нашими креслами прямо из пола вырос столбик. Вначале он напоминал большой зонт, а когда раскрылся — превратился в большой и круглый стол.

Вагр поставил сумку под ноги, облокотился о столешницу и заговорщически произнес:

— Я исследовал кровь и энергетику белых верберов.

Дракон замолчал, позволяя нам проникнуться известием. Рик удивленно изогнул бровь, восторженное дыхание Кармелии стало громче. Я же только рот приоткрыла.

— Ага-а-а, — хмыкнул Вагр. — Я не просто так сюда напросился. В общем… Я воспользовался кровью и энергетикой наших врагов-пациентов.

— Ну и? — не выдержал Рик.

— Хих, — хмыкнул Вагр. — Я нашел способ вылечить оставшихся перерожденных! Даже тех, которые ну никак не поддаются действию сыворотки.

На долю секунды в салоне повисла потрясенная тишина. Кармелия, кажется, вообще забыла, что надо дышать. Глаза Рика расширились, и мои тоже.

— И для этого даже не нужно убивать тех, кто подчинил себе перерожденных, — наслаждаясь произведенным впечатлением, закончил Вагр. — Достаточно лишь получить их кровь и энергию. Совсем немного. Я изменю их, добавлю в сыворотку и — перерожденные вылечатся.

Нас едва заметно тряхнуло — машина сделала крутой вираж над горами и устремилась к границе — туда, где и встретило наше войско нижнюю орду.

Латифа и Шейман просунули головы между нашими с Риком сиденьями и внимали дракону с каким-то почти суеверным восхищением.

Еще бы! Три долгих, кровопролитных войны с нижними тварями, которые на перекрестье до сих пор вспоминали не иначе как с ужасом, затаенной болью, именно перерожденные были главной проблемой. Они сражались, пока не заканчивалась темная магия в теле. Полумертвые или даже впадая в кому, продолжали бросаться на собратьев, не узнавая их, повинуясь приказам «кукловодов». А теперь… теперь все это останется позади. И больше ни один житель перекрестья не падет от руки брата, отца, сына.

По салону поплыла восхищенная тишина. Теперь не только Кармелия — мы все отдавали должное изобретательности и пытливому уму Вагра, его способности не сдаваться даже когда одна неудача следует за другой.

Нас слабо тряхнуло еще раз. Машина обогнула горы — они остались позади сломанными слоеными пирогами, а впереди зашумел курчавыми кронами смешанный лес. Сразу за ним простиралось поле брани.

Тишина стала нарочитой, звенящей, напряженной.

Мы знали, что тяжелораненых уже увезли — и наших и белых верберов тоже. Понимали, что росы смыли кровь с примятых полевых цветов и трав, ветер унес запахи железа и соли.

Но когда поле брани распростерлось под нами, почудилось — я слышу отчаянные вопли умирающих, воздух наполнил запах крови, паленого мяса.

Я поневоле задержала дыхание, дрожь прокатилась по мышцам, ледяной ком упал в желудок. Мурашка потерся о руку снова, зафырчал, а Рик прижал к своему горячему боку.

— Все хорошо, Сами. Все позади, — шепнул он на ухо. — Успокойся, родная.

И от этого простого, ласкового слова, внутри потеплело, тело наполнилось силой, а душа — уверенностью.

Я благодарно взглянула в синие глаза своего василиска. Рик улыбнулся — очень ласково, как умел только он.

И лишь сейчас, словно издалека послышался сдавленный шепот Вагра, предназначенный для Кармелии:

— Тихо, девочка. Все будет хорошо. Не дрейфь.

Я сфокусировалась на соседях.

Маргонку потряхивало посильнее моего, а Вагр похлопывал ее по плечу — забавно, по-дружески. Шейман словно окаменел, а Латифа нервно прикусила губу.

И только я уже совсем расслабилась, благодаря Рику, его близости и заботе.

…

Машина пронеслась над полем, и смятая трава, местами выжженная дотла земля, напомнилио недавних схватках.

У самой кромки леса раскинулись большие, грязно-серые тканные палатки захватчиков. Штук двадцать, не больше.

По сторонам от них возвышалось десятка три куда более добротных, голубых— наших пограничников.

Возле палаток тянули к небу узкие лепестки пламени костры, выбрасывая в воздух мелкий пепел и серый дымок.

И внезапно, сама не понимаю почему, я увидела ауры захватчиков — также четко как тогда, когда «прокачалась» энергией верпантер.

Самыми истощенными, местами «дыроватыми», выглядели ауры обитателей средней палатки, но в то же время и самыми мощными, не взирая на огромную потерю сил. Похоже, там нашли временное пристанище остатки некогда грозной нижней орды.

В других, кажется, расселились женщины и дети.

Их энергетика больше говорила о прежней, тяжелой жизни, чем о моментальной потере сил в магических схватках и рукопашной.

Аура белых верберов удивительным образом походила на ауру наших, местных. Я заметила лишь небольшую разницу в форме ушей — они выглядели меньше и круглее и морды — более вытянутой, не такой лобастой. Было очевидным, что это родственные виды оборотней, которых судьба тысячи лет назад развела по разным мирам. Одним повезло больше, другим — меньше. Впрочем, если верить лекциям по истории — на первом курсе медакадемии их читали два семестра подряд — нижние миры не всегда отличались ужасными условиями. Конечно, там приходилось выживать — не то что на перекрестье или ближайших к нему планетах, но не так, как в последние тысячу-полторы лет.

Особая магия изуродовала обитателей нижних миров — и физически, и психологически. Она всегда их пронизывала, но жители не сразу поддались, стали другими. Не только разумные расы — животные, насекомые и даже растения пропитывались темной энергией, медленно мутировали в более хищные, опасные формы. Взамен они получали почти неуязвимость в родных пенатах. Но не в наших краях.

Перекрестье мгновенно воспротивилось чужеродной магии, растворило ее, обращая в безобидную и полезную энергию. И все преимущества белых верберов исчезли.

Осталось истощение — для управления перерожденными, для их создания требовалась немалая сила, да и сражения с нашей армией изрядно потрепали захватчиков.

Я посмотрела на Рика, и, получив ободряющий кивок, застыла, наблюдая, как машина медленно садится неподалеку от шатров.

Когда дверцы раскрылись, Вагр выскочил первым и помог Кармелии спуститься. Опираясь на руку дракона, маргонка просто лучилась радостью— он явно запал ей в душу. Рик вышел третьим. Не последовал примеру Вагра, просто поднял меня за талию и поставил рядом.

Ловко спрыгнула на примятую траву Латифа, и грузно — Шейман.

Наша маленькая процессия направилась к вражескому лагерю.

Из палаток перекрестного воинства высыпали наружу сотни верберов и вертигров — как самых «свежих» их оставили сторожить захватчиков.

Остановившись поодаль, они наблюдали, готовые в любой момент ринуться в драку.

До этой части перекрестья сильные ветра не долетали — громадная горная гряда заслоняла приграничные земли.

Лишь легкое дуновение шевелило мои волосы.

Здесь пахло солнцем, травами и кострами, словно и не было войны. Никогда не было.

Из центральной палатки нижних оборотней вышел уже знакомый нам белый вербер — главарь захватчиков.

«Баюкая руку» со стороны больного плеча, очень опухшего, и, кажется, воспаленного, он ковылял навстречу, время от времени даже не хромая, а подволакивая раненую ногу.

Следом за ним появились еще двое. У первого совершенно заплыла правая половина лица, и напоминала один большой, черный синяк. Видимо, раздробились кости, а вправить нормально никто не смог. Второй держался за бок, и даже сквозь плотную, мешковатую рубашку проступило несколько капель крови с сукровицей. Нехорошо, значит, рана тоже воспалилась.

— Не мудрено! — словно поймав мои мысли, тихо произнес Рик. — При такой потере энергии и на такой-то жаре.

Главарь белых верберов сделал резкий жест, и его сопровождающие остались на несколько шагов позади.

Сам же генерал нижней орды подошел к нам так близко, что я могла бы дотянуться до него рукой.

И страхи рассеялись окончательно. Осталась лишь жалость и толика уважения к этим существам — они не сдавались, не смотря на раны и поражение.

Главарь «белых» все еще гордо держал голову и прямо — спину. Смотрел с достоинством, не отводя глаз ни на секунду, и вблизи радужки его казались кусками красной яшмы. Не прозрачные, как у местных оборотней и людей — матовые, и словно бездонные.

Обветренная, исполосованная глубокими морщинами кожа выдавала в белом вербере существо, которому немало досталось в жизни. Но грубо высеченное лицо его с непривычно скошенным лбом — визитной карточкой этого вида оборотней — выглядело молодым.

Я дала бы ему не больше шестидесяти лет.

Вражеский генерал сделал еще два шага навстречу, и легкий порыв ветра убрал с плеч его густые, светлые волосы, похожие на непрозрачные стеклянные нити.

Надо же какие они интересные, необычные вблизи, эти нижние твари. И совсем не мерзкие, как бы я к ним не относилась. А относилась я к ним все лучше и лучше.

Теперь, когда нас и лагерь захватчиков разделяли несколько метров, становилось ясно, что они выделили женщинам и детям лучшие места. Их палатки располагались на самых ровных участках, неподалеку от малинников, порослей растений со съедобными кореньями. От палящих лучей их прикрывали раскидистые кроны деревьев.

На самом солнцепеке высилась палатка генерала и остатков его войска.

Как можно не уважать нижних за такое решение?

Недолго мы хранили молчание. Никто не начинал диалог первым, все поочередно присматривались друг к другу, изучали.

Наконец, белый вербер вздохнул и очень спокойным басом произнес:

— Добро пожаловать в наш лагерь. Спасибо, что приехали. Честно говоря, не знаю — имею ли право приветствовать вас на вашей земле. Но все равно приветствую.

— Ладно, церемонии излишни, — отмахнулся Рик и взял ровный, деловой тон. — Первым делом мы прокачаем будущего поединщика энергией жизни и питательным раствором с ней же, родимой. Так напичкаем, что из ушей польется, — василиск тряхнул своей аптечной сумкой и моей заодно тоже, — Затем окажем помощь остальным раненым, женщинам и детям. Сделаем все, что сможем.

— Спасибо, — кивнул белый вербер, и что-то пушистое уткнулось мне в ладонь — Мурашка отправился во вражеский лагерь вместе с нами.

Главарь белых удивленно посмотрел на кота, словно никак не ожидал от него такой смелости. Но Мурашка вышел вперед, и остановился у самых ног вражеского генерала. Тот пожал плечами, хмыкнул, крутанулся на пятках и махнул нам рукой, приглашая идти следом.