Глава 15

Сердце неприятно скакнуло. Я  понимал, о чем он, но  изобразил недоумение.

– О чем ты?

– Лайон, я тебя знаю. – Клин вздохнул. – Если ты игнорируешь такие откровенные подкаты одной красивой девушки, я сейчас имею в виду Ванессу, которая буквально раздевает тебя глазами, то ты однозначно положил глаз на другую. И что-то подсказывает мне, что это не Челси.

– А ты не рассматриваешь вариант, что Ванесса мне просто не понравилась?

– Рассматриваю, это и напрягает. Она стопроцентно твой типаж. Странно, что ты ее проигнорировал напрочь. На тебя не похоже.

– Мы все меняемся. – Я пожал плечами и настроился идти дальше, Клинт остановил.

– Будь другом, отстань от Трисс, – попросил он. –  Она хорошая девочка, которая всегда хотела замуж и семью. Мне просто надо немного времени,  она оттает и вернется со мной. Ты же знаешь, к нашей свадьбе все готово. Зачем ты пытаешься вмешаться и все испортить?

– А что если у самой Трисс планы изменились? – поинтересовался я. – Ты не берешь в расчет ее мнение?

– Главное, что планы не поменялись у тебя. Ты же не сделаешь ей предложение. Правда?  – Он, зная мое отношение к  свадьбе, посмотрел на меня насмешливо.

А я не знал, что на это ответить.  Действительно, я  не готов никому сейчас делать предложение. Демоны, между мной и Трисс, кроме двух поцелуев и сводящего с ума напряжения, ничего нет. Так что Клинт прав, только вот  ключевое в моем состоянии «пока». Я не знаю, что будет потом, если все же мы будем вместе. Но я мог представить вместе себя и Трисс. Раньше с другими девушками даже это получалось с трудом. С ней же мне нравилось даже молчать, и это немного пугало.

Но Клинт по-своему истолковал мое молчание.

– Давай, ты найдешь  себе другой объект для игр? Хорошо? Ей, правда, не нужно то, что  готов предложить ты. Неужели ты этого не понимаешь? Тебе ведь не принципиально, кому разбивать сердце.

А тут он неправ. Мне принципиально не разбить сердце ей. Правда, я не уверен, что готов сказать это вслух. Точно не ему и не сейчас.

– А ты знаешь, что ей нужно? – огрызнулся я, пытаясь замаскировать грубостью боль.

– Я знаю ее лучше,  чем ты. – Клинт покачал головой и взглянул на меня с превосходством. Нечасто ему удавалось это сделать.

– А если у тебя вдруг ничего не выйдет, ты мне милостиво разрешишь попробовать? – со злостью усмехнулся я, чувствуя, что впервые в жизни морально готов ему врезать.

– Нет. – Брат покачал головой. – Не разрешу, не потому что эгоист, а  потому что Трисс мне дорога, даже если меня пошлет. Если не я, позже появится кто-то другой, но тот, кто будет ее любить и не относиться к ней как к игрушке.

– Любить? Ты без зазрения совести лишил ее работы.

– Я был идиотом. Правда.  Наверное, я слишком идеализировал наши отношения и наивно решил, что лучше знаю, нужна ей работа или нет… Ну ведь, правда, после свадьбы Трисс, скорее всего, оставила бы ее. Я так считал.

– А сейчас считаешь иначе?

– Сейчас, возможно, да… Я понял, ей самореализоваться надо не меньше, чем мне. А дети… дети могут немного подождать.

– Все прекрасно Клинт, – огрызнулся я. – А теперь ответь на вопрос себе, если бы ты справился с теми обязанностями, с которыми, безусловно, справилась бы она, и тебя не турнули  из департамента, ты сейчас был бы тут? Попытался ее вернуть или строил карьеру дальше? И как думаешь, когда Трисс узнает об этом, как она отнесется, и что будет с твоими шансами на ее покорение? Они увеличатся или исчезнут совсем? Хотя, по моему мнению, шансов у тебя и сейчас немного. Ты просрал свое счастье в начале лета. Некоторые косяки исправить нельзя.

– Ты не…

– Я нет. – Я действительно не собирался сдавать Клинта. –  Но правда рано или поздно вылезет наружу. Ты тоже не такой безгрешный Клинт.

– Я не безгрешный, но я готов исправить ошибки и сделать ее счастливой, а ты сегодня тут, завтра на другом конце страны и влюблён в другую девушку. Это твоя натура.

Клин был болезненно прав,  поэтому я развернулся и позорно сбежал в сторону дома. Мы слишком хорошо друг друга знали, чтобы я мог с пафосом крикнуть: «Ты неправ, я не такой! В этот раз все будет по-другому». Клин высказал все те мысли, которые не давали мне сделать  решительный шаг. Я держал Трисс на расстоянии именно поэтому. Понимал, с такой девушкой может быть только серьезно, даже если она ничего не ждет. А я не уверен, что на это «серьезно» способен. А пытаться с ней вариант. Тут или все или ничего.

Трисс

В этом месте вообще бывают спокойные дни? Голова разболелась. Третий покупатель за день! При условии, что я даже искать не начинала! Откуда они вылезают?

Более того, после разговора с Лайоном я окончательно решила пансионат не продавать. Но покупатели сыпались, как из рога изобилия и предлагали такие суммы, от которых невероятно тяжело отказаться. Но я была непреклонна. Даже родителям составила послание и отправила Алекс к ящику магспресса. Завтра мама и папа получат письмо и очень удивятся, что я планирую остаться в Валенсии до следующего лета. Этого времени, думаю, мне хватит, чтобы разобраться со своей жизнью и выбором дальнейшего пути. Может, и правда, сама дойду до местных стражей и предложу свои услуги. Вдруг сложится? Да и в самом пансионате дел много.

С последним, очень настойчивым покупателем мы прощались на крыльце дома. Точнее, я прощалась уже минут пятнадцать, а вот он совершенно не хотел уходить и приводил мне все новые и новые аргументы.

Я улыбалась из последних сил до сведенных скул и повторяла:

– Нет, не передумаю. Да, я понимаю, что цена более чем привлекательна.

– Трисс… – Рядом со мной неожиданно появился Клинт с огромным рюкзаком,  благоухающим копченым окороком. – Мне кажется, это отличное предложение. Его стоит обдумать и обсудить.

Парень, по-хозяйски обнял меня за талию и нагло поцеловал в висок. Я опешила настолько, что даже его не послала, и не укусила, и не шарахнула магией. Впрочем, меня отвлек Лайон, который пронесся мимо. Свой рюкзак он уронил к моим ногам с комментарием.

– Вклад в быт.

Выдав это, он безразлично мазнул взглядом по руке Клинта и скрылся в доме. Что это вообще было? Я дернулась было в его сторону, но тут голос подал покупатель.

– Ну вот, я вижу разумный мужской подход! – радостно заявил он и повернулся к Клинту, не понимая, что следующими словами копает сразу две могилы – себе и потерявшему берега бывшему. – Девушки не могут быть так дальновидны и прозорливы, как мужчины. – Он сально подмигнул, выпятив свое внушительное пузо. – А мы с вами обсудим серьезные мужские вопросы. А наша дорогая хозяйка заварит мне чай!

Клинт знал меня лучше, поэтому просипел.

– Не надо чай…

И возможно, этим спас себе жизнь.

– Ну и отлично! Обойдемся без чая! – непонятно чему обрадовался покупатель. Он был не так прозорлив, как Клинт.

– Не смею мешать, – оскалилась я, наконец-то, отбрасывая руку бывшего. – Конечно, обсудите серьезные мужские вопросы. Вы даже можете мой пансионат обсудить. – Я сделала акцент на слове «мой». – Но только ситуацию это не изменит.

– Но Трисс, это ведь, правда, отличное предложение!

– Ваш мужчина совершенно прав! – радостно подтвердил покупатель. – Послушайте умного человека.

– Это не мой мужчина, слава всем богам, а вы – вон отсюда, иначе вышвырну.

Покупатель посмотрел на меня снисходительно. Еще бы! Худенькая черноволосая пигалица, которая ему по плечо и угрожает.

– Трисс…– осторожно начал Клинт. Он-то прекрасно знал, на что я способна и пытался удержать от агрессивных глупостей, но я уже завелась.

– И ты заткнись, если не хочешь сегодня ночевать со своим грифоном, – припечатала я тоном, не терпящим возражений. – Хотя нет… грифон твой может остаться на моей территории, а вот ты рискуешь отправиться туда, где вы с Лайоном сперли окорок. Вопросы?

– Парень, да что ты тушуешься перед нахалкой? – Покупатель, видимо, начисто лишенный инстинкта самосохранения, решил дать непрошеный совет своему стороннику. – Если бы моя баба себе такое, позволяла…

Дальше я дослушивать не стала. Резко и быстро ударила в физиономию, на последних миллиметрах вкладывая в удар кулака магию и воду.

Мужик пролетел несколько метров сам по себе, потом его догнало струей воды и сбило в розовый куст, откуда раздалось очень многообещающее "бзззы".

– Видимо, у тебя не было бабы-боевого мага,– очень тихо и, кажется,  печально у меня за спиной заметил Клин, а когда я, гневно сверкая глазами, развернулась в его сторону, предпочел ретироваться, подхватив оба рюкзака с провиантом, явно добытым нечестным путем.

– Я найду на вас управу,– орал из розового куста мужик. – Буду жаловаться!

– Непременно позовите на шоу, – попросила я.  – Очень люблю слушать, как мужчины жалуются на то, что я применила к ним грубую силу. Это так мило…

Покупатель под конвоем из крысос выбрался из кустов и мокрый и жалкий кинулся на выход. Я прекрасно знала – все это слова. Жаловаться он не будет. Отношение к женщине-боевому магу имело две стороны. Нас не воспринимали всерьез не только при приеме на работу. Никто не реагировал на жалобы пострадавших от наших рук. Ну что может  сделать бестолковая девица взрослому, сильному мужику? Да, и не ходили они жаловаться. Стыдно.

Чтобы не откусить никому голову, я не стала сразу возвращаться домой, а сначала сделала круг по своим владениям. Нужно было проветриться, успокоиться и снова начать любить мир. Мне хорошо было среди ярких перескакивающих с ветки на ветку птичек, снующих в розовых кустах крысос и гуляющего между деревьями морского ветерка.

 Пансионат преображался на глазах. У Челси оказался замечательный вкус и целеустремленность грузового  экипажа. Она четко знала, что хочет видеть, и умела заставить других это сделать. У меня бы так ни за что не получилось. Интересно, если я предложу подруге остаться тут на год, она согласится? Что-то мне подсказывало, что да.

Перед входом в особняк сегодня заработал маленький фонтанчик с белоснежной статуей подозрительно позитивного моренуса в женском обличие. Садовые дорожки все уже были восстановлены и отмыты, кустики подстрижены, а на клумбах росли цветы, образуя причудливые и яркие орнаменты. Красотища! Рабочие сегодня начали устанавливать кованные лавочки, пока успели, правда, не все, но несколько уже красовались на центральной аллее, а другие недалеко от террасы. С них открывался вид на море.

Даже клетка крысос была облагорожена – ее увивали нежно-розовые клематисы, а небольшие домики-ульи покрасили в яркие цвета.

Грифону сделали большой загон, и сейчас птице-лев,  гордо растопырив крылья, ходил по своим владениям.

Ну нет! Я однозначно не готова  отдавать или продавать это кому-то! Мне здесь нравится все!

В дом к позднему ужину, за которым собралась вся наша разношерстная компания, я пришла, окончательно успокоившись. Правда, спокойствие длилось недолго. Лайон не сел рядом со мной.

Я бросила в его сторону недоумённый взгляд, но парень отвернулся. Что тут вообще такое происходит? Если от меня шарахался Лайон, то Ванесса шарахалась от него. Она вообще влезла между мамой и почти свекровью и тихо ковыряла вилочкой в своей тарелке. Молчала и не стреляла по сторонам глазами. И платье на ней было со скромным вырезом. Мне досталось место между Челси и ее мамой. Клинт хотел опередить мою подругу, и сесть со мной,  но в последний момент подчинился инстинкту самосохранения и устроился рядом с Лайоном и не замолкающей ни на минуту Алексой.  Точнее, она замолкала, когда подносила ложку ко рту, но все паузы заполнял ее попугай, за пару дней в особняке изрядно расширивший свой словарный запас. Теперь он мог поддержать несложный разговор. Происходило это примерно таким образом.

– Лайон, передай, пожалуйста, хлеб? – это мама Челси.

– Жрать много вредно.

Или

– Сегодня духота, наверное, будет дождь. Голова болит, – это Ванесса.

– Принести топор? Он хорош от головы.

На попугая косились, шикали, но затыкался он только тогда, когда болтала Алекса.

Мы решили не афишировать то, что собрались на поиски нашего таинственного воришки, поэтому после ужина переместились в гостиную, отправили Алексу в ее комнату и дождались, когда Ванесса, ее мать и мама Челси отправятся спать.

– Ну что? – заговорщически спросила Челси, едва холл опустел. – Откуда начнём искать?

– Кого-у? – встрепенулся Котичка и посмотрел незамутненным, любопытным взглядом.

– Того, кто ворует еду.

– Это не я-у… – протянул он и плюхнулся на задницу, а  глазки виновато забегали.

– Ты-у это не ешь, но кто-то ест. И нам нужно его найти.

– Я предлагаю начать с подземелий, – сказал Лайон. – По мне, это самое очевидное место. Там такие катакомбы, что  можно спрятать целый взвод боевых магов, и их никто не найдет.

Ночью в подземельях оказалось страшно. Я  с удивлением поймала себя на этой мысли, когда мы спускались вниз, подсвечивая себе магическими фонариками.

Лайон ушел вперед, и интуиция подсказывала мне, что сделал он это для того, чтобы не оказаться рядом со мной. Зато пустующее место занял Клинт, а  я даже послать его не могла, потому что парень просто двигался рядом. Буквально в шаге за моей спиной. Прикрывал. Челси шла сразу же за Лайоном, а замыкал процессию Котичка, которого никто не звал, но, похоже, он считал своим долгом нас охранять.

– Опасно-у, – сказал он печально. – Надо-у помогать,  – и потрусил за нами.

Мы были заняты серьезным делом, поэтому стоило все личное отмести в сторону. Нас учили именно так.  Но меня раздражал Лайон, не обращающий на меня внимания, и Клинт, который обращал, но я усилием воли решила отложить свои душевные терзания до более благоприятного времени.

Если Лайон думает, что я восприму его поведение как должное, то он глубоко ошибается. Я боевой маг, а  не инфантильная девица, которая если парень ее поцеловал, а  потом слился, будет тихо страдать в уголке. Нет! Я буду страдать громко и еще сделаю так, чтобы сторона, причинившая страдания непременно пожалела. Но не сегодня. Сегодня я хочу найти наглого вора и документы из тайника. Все остальное потом!

Лестница закончилась, вокруг нас зажглись разноцветные светильники в нишах, и прозвучал резонный вопрос:

– Ну и как мы будем его искать? – это Клинт.

– Возможно, стоило выманить его на колбасу? – предложила  Челси.

– Вот еще! – возмутился Лайон. – Тратить на непонятных типов колбасу. Сейчас изучим подземелья и поймем, где он в них прячется. Если вылазка не закончится успехом, завтра устроим засаду. Но пансионат не такой уж большой.

– А если он  приходит по какому-то тайному пути? – спросил Клинт.

– Ну как вы сегодня к нашему соседу, – обвиняя, уточнила я.

– Если бы он приходил откуда-то извне, то он пошел за едой не к нам. Нет, мерзавец прячется где-то тут. А  лестница в подземелья находится в кухне. Поэтому, мне кажется, он  приходит именно отсюда.

С аргументами Лайона спорить сложно, и мы отправились исследовать те части подземелий,  куда парни не успели добраться два дня назад. В левой стороне катакомб поселился метаморф, и со слов Лайона, не осталось ничего интересного, а вот правая казалась больше, и ее никто еще не изучал.

Тут было темно, мрачно и промозгло. Яркие огоньки на полотке и стенах погасли, и тьму рассеивал только тот свет, который создавали мы сами.

– Мне кажется, тут ничего нет, – неуверенно сказал Клинт и зябко передернул плечами.

– Тебе кажется, – уперся Лайон. – Мы только что вошли.

– Что-то мне здесь не нравится… – пробормотала Челси, и мне очень хотелось с ней согласиться, но я упрямо промолчала, не желая демонстрировать слабость перед парнями. Привычка, оставшаяся еще со времен обучения в боевой академии.

– Челси, если хочешь, можешь подождать нас наверху, – предложил ей Лайон, кажется, даже с сочувствием, но подруга отрицательно покачала головой и взглянула уверенно и зло. Она тоже не любила показывать слабость, поэтому дальше мы двинулись в полном составе.

Котичка забежал немного вперед.  В полумраке мелькнул его пушистый хвост,  некрокот уверенно завернул в ближайший коридор и вдруг резко замер и начал пятиться назад.

– Посмотрите, – сказала я. – Похоже, Котичка что-то нашел.

– Да, – согласился Лайон и добавил: – И это что-то ему не нравится.

Мы бросились к Котичке и застыли перед темным проходом, в котором, полностью занимая все пространство, мерцала паутина. Каждая довольно толстая ниточка светилась мягким голубым светом и фонила магией. Паутина была узорной, плотной, и лезть в нее совершено не хотелось.

– Я же говорила, что мне тут не нравится, – дрожащим голосом произнесла Челси, уставившись с отвращением на проход. – Ненавижу пауков.

– Да, мне тоже не нравится, но теперь мы отсюда уйти точно не можем, – сказала я. – Потому что этого не должно быть в моем пансионате!

– Да вы что испугались какой-то паутины? – фыркнул пренебрежительно Клинт и подошел поближе, всем видом демонстрируя, что уж он-то пауков не боится.

– Я туда-у не пойду, – заявил благоразумный Котичка и повернулся к нам и к паутине пушистым задом. Длинный хвост раздраженно подергивался.

– А я пойду!

Клинт сделал еще один шаг вперед и протянул руку, чтобы убрать светящиеся нити. Мы с Челси вдвоем повисли у него на спине, оттаскивая от опасного участка. Вот сразу видно, что многие парни теоретические курсы прослушивали в коридоре! А после этого говорят, что девушкам не место в боевой академии! Да мы в сотню раз сообразительнее и ответственнее, чем эти скопления тестостерона и молодецкой удали.

– С ума сошёл? – возмутилась я.

– Детка, так приятно знать, что ты за меня волнуешься, – радостно заявил этот идиот и развернулся, заключая меня в объятия. Так и огрела бы по голове чем-нибудь тяжелым!

– Конечно, волнуюсь! – с придыханием сказала я, искоса поглядывая на Лайона, который зло сжал зубы, и обрубила: – Если в моем коридоре будет труп, это испортит репутацию пансионата. А есть масса вещей, которые ее уже могут испортить и без трупа. Крысосы в саду, метаморф в подвале, грифон в клетке, компания ворующих окорока боевых магов! Поверь, труп не вписывается. Даже если он твой!

– Да вы просто трусихи! – недовольно заявил Клинт, но из объятий меня выпустил.

– Мы просто умные, – парировала Челси. – Ты что не видишь, как она светится? Это магия. И непонятно, если ты до нее дотронешься, что случится: сгоришь, облезешь, отвалится рука или просто онемеет? Я не хочу проверять, даже на тебе, как на менее ценном члене нашей компании.

– А почему это я менее ценный?

– Потому что я у себя самая ценная, и это не обсуждается, – пояснила Челси. – Трисс принадлежит пансионат, у Лайона верфи, и его можно использовать в качестве спонсора. Наименее ценный ты.

Клинт надулся и уже открыл рот, чтобы продолжить спор, но тут вмешался Лайон, вовремя почуявший назревающий конфликт.

– Ну, раз нельзя паутину трогать, есть способ, – сказал парень и развел руки в стороны, а потом резко свел перед собой, и в них появился черный меч, сотканный из магии – длинный и завораживающе красивый. Я как не напрягала зрение, так и не смогла разобрать его форму. Он постоянно менялся, становясь то чуть длиннее, то чуть короче, то сужаясь почти до рапиры, то превращаясь в мерцающий двуручник.

– Вау! – пробормотала Челси. Боевым магам тоже дарили магические мечи во время вручения дипломов. Мы могли вызывать оружие в момент опасности, но наше были похожи на самые обычные, только мерцающие магией. Мой – водной, холодной голубоватой. У Клинта – огненный. Даже у наших некромантов мечи были самые обычные, просто с черными всполохами по лезвию. Меч Лайона впечатлял, он сам по себе являлся магией.

Парень уверенно подошел к проходу и рубанул паутину, которая тут же опала и съежилась, правда, на ее месте начала появляться новая.

– Я знаю, у вас есть такие же штуки, помогайте мне! – велел Лайон, и Клинт первым обнажил своей меч.

Мы с Челси присоединились. Но если от меча Лайона паутина сразу чернела и обугливалась, то от наших просто рвалась, и приходилось постоянно уворачиваться, чтобы не попасть под сияющие нити, которые начали порхать по всему коридору. Они тоже теряли свою силу и опадали на пол обычными кусками белой, немного липкой веревки, но не сразу.

– Лайон, мне кажется, мы делаем хуже, – сообщил Клинт. Челси в очередной раз взмахнула мечом, отсекая внушительный кусок паутины, который закружился в воздухе, и я с ужасом увидела, как он упал сверху на мою подругу. Она взвизгнула, но ничего не произошло. Возможно, только на первый взгляд. Мы застыли и уставились на нее, ожидая неминуемых последствий.