16 Слабое место

Мы действовали слаженно. Артон плёл поисковое заклинание и, сворачивая его в шар, подкидывал в воздух. Я, делая вращения на одной ноге тур-пике, отбивала его веером, словно теннисной ракеткой.

Сначала мы действовали медленно, останавливались после каждого шага. Но потом я предложила делать дорожки вращений. Показала Артону, как это будет выглядеть. Двигалась максимально медленно, словно проговаривая по слогам.

Боевик высчитал ритм и запомнил, с какого моего жеста он должен был выплетать заклинания. Приноровился к высоте броска. И дело пошло! Чтобы не потерять ритма, я начала напевать популярную мелодию.

Двигаться под музыку было не только проще, но и красивее. Шар теперь не просто был бледно-синим. Он переливался от розового до фиолетового, в зависимости от ноты, которую я напевала в момент запуска магического мячика в воздух.

Но сколько бы мы ни бились, искры были такими же крохотными. Слабые магические места нам обнаружить не удалось. Время утекало, как вода сквозь пальцы, а нужного результата не было. Но мы не сдавались и к вечеру закончили исследовать витражные окна с одной стороны.

Я собиралась начинать дорожку тур-пике возле следующей перпендикулярной стены, но Артон остановил.

– Уже поздно. Надо успеть поужинать и отдохнуть. А завтра всё решим.

Только в этот момент я поняла, что за витражными стёклами темно. А ещё, что ноги уже почти сводит судорогой. Шаги и вращения приходилось делать почти на месте. Сколько я успела их сделать? 300? 400?

Артон тоже не выглядел бодрым. Я не видела его рану, н она была и каждое движение отдавалось болью. Но боевик не жаловался. И я постаралась поскорее закончить поиски. Спешно сняла пуанты и, накинув голубую мантию, отправилась за Аром в бытовку.

В коридор никого не было. Студенты сидели по своим комнатам, а Твили в свои покои нас не приглашала. А в нашей каморке не было никаких удобств! Даже стульев!

Артон смотрел на меня насторожено. Ничего не дал мне делать. Обустраивал быт сам. Сначала уложил мешки с крупой вплотную друг к другу. Постелил сверху несколько стираных кульков их мешковины.Получилось импровизированное ложе.

На перевёрнутый ящик из-под овощей постелил ещё один чистый мешок. Поставил 2 тарелки овощей с мясом и кружки с чаем. А ещё, блюдце с печеньем. От этого стало так тепло и уютно, как на свиданье с любимым человеком.

– Повар выделил из собственных запасов. Ничего вкуснее тут достать невозможно. Если бы мы были снаружи, я бы нашёл, как для тебя устроить королевский ужин.

– Ещё устроишь, если захочешь, конечно.

Я попробовала рагу и начала есть остывшие овощи.

– Вертаэнна, ты не любишь мясо?

– Очень люблю. Но если разделить рагу на составляющие, то можно представлять себе, что я на званом приёме в королевском дворце. У меня ужин из 4 блюд: овощи, мясо, чая с заморскими травами и печенье. Вкусно.

Боевик качнул головой.

– Надо же. Думал, что ты раскапризничаешься. Стрекозы – девушки хрупкие.

– Я не стрекоза, я, наверное, шмель. И к неудобствам привычная. Я же из театральной семьи. Можно сказать, что выросла на коробках с костюмами. Так что мешки с крупой для меня – почти перина.

– Невероятно! Думал, что только нам на Разломе приходилось спать на земле.

– А ты там бывал?

Он посмотрел на меня удивлённо.

– Ты разве не знаешь? Мне казалось, что о том, что я воевал на Разломе, судачила вся академия.

– Я не судачила. Наверное, в это время что-то репетировала или спала.

– Да, ладно тебе! Все же бегают на импровизированные вечеринки, пьют коктейли за закрытыми дверями и крутят романы.

– А я – нет.

Теперь Артон удивился ещё сильнее.

– Почему?

Для меня эта тема была болезненной, но почему-то с Аром я чувствовала себя защищённой. А может быть, всё дело было в усталости, одиночестве, тусклом свете магических светильников и волнующем соприкосновении наших тел. Плеча к плечу. Ноги к ноге.

– Я видела к чему это приводит, Артон. В Большом Королевском театре это было особенно заметно. Я с детства наблюдала, как теряют здоровье и моральный облик люди. Как рушатся семьи, как уходят таланты. Я так не хочу. Мне так неинтересно.

– А что интересно?

Он правда ждал ответа, как будто был моим другом. Не для того, чтобы сплести интригу, а чтобы понять. Меня?

От этого в груди стало тепло. Словно огонёчек зажёгся.

– Интересно стать прима-магириной Большого Королевского театра. Играть в грандиозных спектаклях. Натанцовывать волшебство, а не просто иллюзии.

– А с любовью что?

– Лучше без неё. Безопаснее.

– Понятно. – Он на секунду разочарованно поджал губы. Пододвинул ко мне чай. – Пей, пока не остыл. И ещё один вопрос задам. По профессии. А за что магирины держаться, когда делают рыбку на колене у партнёра без рук? Это же какой-то фокус?

Я улыбнулась. Такой взрослый, а волнует его то же, что и малыша на первом спектакле.

– Секрет. – Я лукаво улыбнулась. – Но я тебе его открою, если сдадим экзамен. И, надеюсь, что это будут завтра. А теперь – спать!

И по взгляду, которым меня окатил Артон, я поняла, что ночь не будет простой.