Глава 9
– Белое? Красное? Игристое? Что ты предпочитаешь?
– Я думала, мы выпьем кофе.
– Ты замерзла и устала. Надо расслабиться. Давай игристое. Мама говорила, игристое вино в бокале напоминает россыпь бриллиантов. Она любила украшения.
Патрик подал запотевший бокал с холодным вином. Пузырьки весело играли в почти прозрачной жидкости. Я не видела ни бутылку, ни то, как он наливал напиток, так что дождалась удобного момента и вылила часть вина в несчастный фикус, что стоял в углу возле шторы.
Я бы не удивилась, если бы фикус тут же скуксился и загнил, но ничего особенного не случилось.
Могла ли Алиса ошибиться? Может, Ник просто ушибся в ванной, а Патрик не заметил? Или снова огреб от фей? Иначе я ровным счетом ничего не понимаю.
– Почему ты передумала вдруг? – спросил он.
– Ну… я увидела тебя. И подумала, что сейчас мы отправимся в город, найдем там Ника, нам всем влетит. Все снова будут говорить, какие мы бездарные и как мы позорим магическое сообщество. Дориан раскричится и обязательно пройдется по той истории, ну, ты помнишь. Я так устала, что решила: почему бы хоть раз не сделать то, что мне по-настоящему хочется?
– По-настоящему?
Наверное, со мной злую шутку сыграл страх, но Патрик казался каким-то другим. Не тем веселым и добродушным парнем, что приглашал меня на кофе. Даже походка изменилась, он напоминал хищника…
«Ага, лисичку, вышедшую нести людям радость, бешенство и смерть!» – Воображаемая Лорен не унималась.
– Я утомила тебя. Прости. Наверное, уже очень поздно, чтобы обсуждать детали сотрудничества…
– Да, ты права, однако я готов ради тебя на любые жертвы, Ванесса. Еще вина?
– Не откажусь.
И фикус вроде не против.
Патрик взял мой бокал, и наши пальцы соприкоснулись. Я хотела было отпустить ножку, но он не дал. Нарочито медленно наполнил бокал, подождал, пока осядет пена, долил еще. А потом поднес бокал к моим губам, наклоняя.
Сердце пропустило несколько ударов. У него что, с фикусом ментальная связь и растение попросило ему больше не наливать?
Пришлось сделать небольшой глоток, а Патрик все наклонял бокал, вынуждая пить, и я закашлялась, сделав вид, будто не успела проглотить. Наплевала ему на ковер вдобавок к фикусу.
– Прости! – прохрипела я. – Ужасно неуклюжая! Точно хочешь взять меня на работу? Я сломаю все, что работало до меня веками.
– Да, Ванесса, я точно хочу взять тебя.
Так, я беру фикус, и мы уходим.
– Я вся облилась вином. Можно мне привести себя в порядок?
– Да, конечно. Где ванная, ты знаешь. Выбирай любую. Может, поужинаем на балконе? Скоро феи начнут собирать свет.
– Это было бы чудесно.
Он что-то заподозрил? Или нет? Демоны, как же сложно работать магом! И что мне делать сейчас?! Как найти Ника? Что придумали ребята?
Коридоры замка были темны и безлюдны. Ночью он производил жутковатое впечатление. Одинокий миллионер, живущий в старом замке… так мог начаться как любовно-эротический роман, так и кровавый триллер.
Рядом что-то звякнуло и грохнулось. Подскочив, я сначала начала искать место, куда спрятаться, а потом взяла себя в руки и с магией наизготовку выглянула из-за угла.
В торцевое окно кто-то лез.
– Деннис?! – ахнула я шепотом.
– Тсс! Я впущу ребят. Алиса говорит, Ник здесь. Отвлеки его, ладно?
– Хорошо. Но ведите себя тихо! Если нас арестуют, Нику не поможем. Алиса не сказала, где он?
– Нет, сказала только, что это темная комната с ремнями и веревками.
– Фу, – поморщилась я. – Здесь есть такая. Из коридора с ванной, где был Гийом, нужно свернуть направо. Там такое растение в кадке, и возле него дверь. Я случайно туда завернула. Все было обито кожей, развешаны всякие плетки…
– И ты молчала?!
– Ну, знаешь, у нас с вами как-то нет привычки устраивать откровенные разговоры и обсуждать чужие постельные пристрастия перед сном!
Деннис влез наконец в дом, и ставни с грохотом опустились.
– Ванесса! – крикнул Патрик. – У тебя все хорошо? Что это за звук?
– Прости, я…
Я пнула ближайший цветок, и земля безобразно рассыпалась на светлый ковер.
Эдак я ему все растения в доме изничтожу.
– Все хорошо, Патрик! Здесь темно, я не заметила цветок и уронила его. Прости! Я все уберу!
– Оставь, – его голос стал ближе.
Деннис заметался и юркнул в ближайшую дверь. В следующую секунду появился Патрик. Я виновато развела руками.
– Ты не пострадала? Не ушиблась?
– Нет. Жаль цветок, он, кажется, сломался.
– Ничего. Прислуга уберет. Вот ванная, прошу.
Он, к моему ужасу, взялся за ручку той двери, куда только что спрятался Деннис.
– Патрик! – Я судорожно придумывала, что сказать.
– Да?
– Ты… я испачкала платье. Ты не найдешь мне что-нибудь переодеться? Понимаю, что у тебя нет женской одежды, но, может, что-то у горничных найдется?
– Моя рубашка подойдет?
– Будет отлично. А я пока умоюсь.
– Сейчас принесу.
В ванной, вжавшись между тумбой и этажеркой, съежился Деннис.
– Знаешь, я, кажется, передумал быть магом.
– Я тоже. Сейчас я уведу его на балкон, а ты запусти ребят. Когда найдете Ника и смоетесь, долбите в ворота, чтобы Патрик вышел. Придумайте что-нибудь… я не знаю… что меня отчислили и Дориан ждет с ремнем наготове. Как-нибудь свалим. Понял? Только вытащим Ника, и все! Мы не знаем, что здесь происходит.
– Понял. Чисто? – Он выглянул в коридор. – Чисто. Держись, Вилар. Если что, плюй на всех, беги.
– Ого, кажется, нас снова отпустило, – хмыкнула я.
Потом плеснула на лицо холодной водой и несколько секунд постояла с закрытыми глазами. Этот выпускной вытащит из меня все нервы!
В дверь осторожно постучали:
– Я принес рубашку.
Отлично, теперь мне расхаживать перед ним в рубашке. Лучше не придумаешь!
– Спасибо. Сейчас буду готова.
Патрик словно специально выбрал самую короткую рубашку. Я критически осмотрела себя в зеркале и сочла вопиюще вульгарной, но выбора не было. Если не выйду немедленно, ребят могут заметить, и тогда одни морские демоны ведают, чем все может кончиться.
Когда я вышла, Патрик не смог скрыть хищный блеск в глазах. Он протянул мне руку, увлекая за собой:
– Идем. Я знаю балкон, с которого открывается волшебный вид на плантации.
Что ж, он был прав.
Я открыв рот смотрела, как воздух над полями с амброзией наполнился сотнями изящных девичьих силуэтов с полупрозрачными крыльями. Они ловили лунные лучи, перенося их на цветы, танцевали и творили самую прекрасную магию, что я когда-либо видела. Невероятно! Забылись страхи, подозрения, осталось только бесконечное восхищение магией! От этого зрелища даже кружилась голова.
Или… не от него, а от вина, которого я все же глотнула?
– Ты в порядке? – с заботой, показавшейся мне притворной, спросил Патрик.
– Так, немного кружится голова. Возможно, от волнения.
– Поешь что-нибудь. Тебе нужно поесть.
На балконе, увы, не было фикусов, которые можно было бы подкормить мясной и сырной нарезкой, но я подумала, что вряд ли Патрик что-то подсыплет в еду.
– Так что, ты и вправду хочешь остаться у меня? Работать? Жить здесь?
– Да, пожалуй. Но какую работу я буду выполнять? Что требуется от мага воды в твоем деле?
– Растениям необходима влага. У меня большая сеть водопроводов, а еще есть лаборатория, занимающаяся усовершенствованием системы. Чтобы получать больше урожая и сделать амброзию доступной для всех.
– Так здорово звучит!
– Ты справишься, Ванесса, я уверен. У нас все получится.
Он положил руку мне на плечо, и стоило огромных трудов не отстраниться. Каждый раз, когда Патрик оказывался рядом, я думала о Дориане. Дориан, Дориан… надоело! Все мысли о нем, а он там где-то развлекается! Слов нет, одни эмоции.
В недрах дома снова что-то грохнуло, и Патрик встрепенулся:
– Что происходит? Ванесса?
– Понятия не имею, я ничего не видела. Может, прислуга? Или ветер?
Но на улице даже трава не колыхалась, настолько безветренной выдалась ночь. Патрик перегнулся через перила и всмотрелся куда-то вдаль:
– Это ваш экипаж стоит там?
Я похолодела. Они не отпустили экипаж?! Конечно, не отпустили, мы же собирались сматываться.
– Не думаю, ребята отправились в город. Может, Ник вернулся? Сходим проверить?
– Ванесса, – Патрик повернулся, – я не люблю, когда меня выставляют дураком. Что ты задумала?
– Патрик… ничего! Боги, что я могла задумать?! Я пью с тобой вино в твоей рубашке и собираюсь круто изменить свою жизнь! Как именно это выставляет тебя дураком?
Он придвинулся так близко, что я перестала дышать. Сейчас даже не требовалось скрывать страх: любая была бы напугана, превратись вдруг милый парень с романтического свидания в разъяренного психа.
– Ты лжешь, Ванесса. Ты, возможно, хороший маг, но ты лжешь. А я не люблю, когда меня обманывают. Люди дорого платят за такие вещи.
В его руках что-то блеснуло. Я рассмотрела нож и вздрогнула:
– Патрик, ты что…
Лезвие уперлось мне в ребра.
– Идем посмотрим, что там такое.
– Патрик, успокойся, наверняка это прислуга или…
– В этом доме нет прислуги, Ванесса!
– Но служанка…
– Всего лишь иллюзия. Я не люблю посторонних. Очень не люблю. Сейчас мы сделаем вот что…
В спальне, откуда мы вышли на балкон, Патрик, не выпуская меня, снял со стены картину. За ней обнаружилась странная бронзовая конструкция, похожая на скважину. Мужчина вытащил из кармана ключ и несколько раз с негромким щелчком провернул.
Ничего не случилось, только почему-то стало темнее. Повернув голову к окну, я ахнула: оно оказалось закрыто железными створками.
– Никто не выйдет из дома, Ванесса. Никто.
– Знаешь, я всегда был предоставлен самому себе. Папочка с мамочкой возились с сестренкой, а тщедушный паренек со странным даром не привлекал друзей. Даже за деньги со мной мало кто общался. Представляешь? Никто не учил меня получать удовольствие. Никто не учил радоваться тому, чему радуетесь вы все. Никто не учил наслаждаться едой или природой. И я учился сам.
Патрик не обращал внимания на мои попытки выбраться из кожаных браслетов, стягивавших руки над головой. А я думала о том, что только что стала свидетелем самого короткого в мире романа. Хорошо, что я не всерьез решила с ним встречаться. Он бы прикончил меня после первого свидания или дотянул до Дня влюбленных?
– Я учился получать удовольствие от чужих страданий, Ванесса. Мучил животных. А в пятнадцать убил первого бездомного. Думаю, мой отец что-то подозревал, поэтому категорически не хотел давать мне власть и деньги, понимая, что тогда я стану неуправляемым. Однажды мне это надоело. Я встретил одну очень грустную русалочку. И вдруг меня как будто током ударило! Я ведь могу взять все, что хочу. И я взял.
– Ты устроил пожар, – упавшим голосом произнесла я.
– Верно. Я. Я стал наследником рода. Обустроил это гнездышко и зажил в свое удовольствие. Разве это не здорово?
– Ну так… на троечку.
Патрик опасно прищурился. У меня уже затекли руки, я сидела здесь минут тридцать. Надеялась, что ребятам удалось сбежать. Но Патрик ничего не говорил ни о них, ни о том, где пропадал, пока я тут томилась.
А еще я не очень понимала, что он собирается делать, но вряд ли что-то хорошее, ведь мы находились в той комнате, что так смутила меня в прошлый визит. Полумрак и мягкое мерцание свечей искажали тени, превращая их в монстров. Но самый главный монстр стоял сейчас возле витрины с какими-то инструментами и задумчиво их рассматривал.
– Ты нравишься мне, Ванесса. Так нравишься, что я тебе даже помог. Это ведь я слил новость о ректоре и той твоей подружке. Но есть одна проблема. Я уже упоминал, что никто не научил меня получать удовольствие от простых вещей, и я не шутил.
– Это ты убил Лорен? – спросила я. – Ты рассказал об их с Дорианом романе и убил ее?
– Нет, Ванесса, я не трогал Лорен.
Он выбрал наконец один из хлыстов и сел на корточки возле меня:
– Секс меня не интересует. Поэтому будет больно.
Вот теперь я точно влипла.
– Патрик, ты же не такой. Ты не можешь так со мной поступить…
– Для меня это всего лишь развлечение на вечер, Ванесса. Видят боги, я не хотел трогать тебя. Я планировал поразвлечься с этим мальчиком, Николасом, но ты сама все испортила. Оставлю его на завтра. Хотя, возможно, и ты доживешь. Некоторые умирают не сразу… с ними интереснее всего играть.
Я завизжала, когда он взмахнул хлыстом. Сжалась в ожидании удара, но хлыст разрезал всего лишь кожаную стену у меня над головой, потому что замок вдруг содрогнулся, все свечи погасли, и с потолка посыпалась пыль.
Патрик замысловато выругался.
– А твои друзья доставляют больше проблем, чем я думал. Они там что, пытаются вынести двери тараном? Это бесполезно, лучшие маги занимались проектированием защиты замка. Он выдержит осаду армии. Но, возможно, котикам пора заканчивать прогулку и отправляться обратно по клеткам. Подожди меня здесь, я скоро вернусь – и продолжим.
Насвистывая веселую песенку, Патрик оставил меня в кромешной тьме. Он не забыл вернуть хлыст на место, и как я ни пыталась, не могла дотянуться даже до огарков свечей на полу. Руки уже онемели, а ремни не поддавались ни на йоту!
Надо же было так вляпаться. Я всерьез думала, что он мне нравится? Есть вообще в этом мире хоть один мужчина, рядом с которым можно не думать о том, как выжить?
– Русалочка, объясни мне, почему там, где ты, всегда какие-то особенно забористые неприятности?
– Дориан? – ахнула я. – У меня что, галлюцинации?!
– Если так, то у тебя самые скучные галлюцинации в мире.
Вспыхнул свет, и я действительно увидела перед собой Дориана. Он с удовольствием и обстоятельно рассмотрел открывшийся вид на мои голые ноги и хмыкнул:
– А вот у меня глюки ничего такие.
– Что ты здесь делаешь?!
– Работаю. А вот к тебе много вопросов. Но я задам их после того, как доделаю дело и выпорю тебя ремнем.
Он развязал мне руки, и из глаз хлынули слезы то ли облегчения, то ли страха. Вдохнув знакомый запах, я расклеилась, как перепуганный ребенок. И Дориан даже растерялся.
– Не рыдай, Русалочка. Не все принцы ночами мучают кисонек. Я вот просто и незатейливо жру. Идем, выведу тебя на улицу.
К счастью, я могла идти, хотя все же иногда спотыкалась и вздрагивала от каждого звука.
– Входная дверь открыта, – сказал Дориан, когда мы оказались на лестнице. – Спускайся и беги к полям и феям. Они не бросят одну из своих. Я заберу тебя, как только разберусь с конкурентом.
– А ребята?
Блэк на секунду замер и громко подумал что-то вроде «Твою мать!».
– Тут что, еще ребята?
– А ты думал, я здесь одна?!
– Да, я решил, что твое свидание пошло не по плану.
– Нет, боже, за кого ты меня принимаешь?! Мы спасаем Ника! Патрик его похитил и где-то держит. Я его отвлекаю, а ребята ищут.
– А можно ты меня ночью так поотвлекаешь? Я даже согласен сделать вид, что отвлекся.
– Тебе смешно?! Меня чуть не убил маньяк!
– Все, беги на волю. Я с ним разберусь, потом позову тебя – и найдем остальных…
Дориан ничего не сказал, но мгновенно посерьезнел, и я сама додумала конец фразы: «…если кто-то выжил». Не медля больше и не мешаясь, я припустила по лестнице. Подумать о том, как магистр оказался здесь и что вообще происходит, успею. Поволноваться за него и возненавидеть себя за то, что сбежала и оставила Дориана здесь, – тоже. Но я даже помочь не могла, руки еще толком не слушались. Жажда вдохнуть свежий ночной воздух стала нестерпимой.
Но когда я оказалась в паре метров от входной двери, с диким криком, больше напоминающим смесь рева и рычания, меня сбили с ног.
Обезумевший вконец Патрик превратился в зверя – в лунном свете мелькнули длинные клыки. Я даже замерла, ошарашенная трансформацией. Нам рассказывали о таком, когда внутренняя сущность меняет мага, превращая его в нечто, лишь отдаленно напоминающее человека. Кровь и смерть оставляют отпечатки в силе и в душе.
Я закричала, отбиваясь отчаянно, из последних сил. Руки Патрика сомкнулись у меня на горле, перекрывая доступ воздуха. Я вцепилась в него когтями, но не причинила ощутимого вреда. Свистнул хлыст, затем еще и еще, обвив шею мужчины. Хватка чуть ослабла, а я собрала в руках слабую магию и двинула холодом прямо в солнечное сплетение психа.
Почувствовав свободу, отползла к стене, наблюдая, как Дориан вступил в схватку.
Силы были практически равны, все же Патрик еще оставался человеком и магом. Они крушили мебель, наносили друг другу удары и бились явно до последней капли крови, не видя ничего и никого. Вот Дориан ударил Патрика ногой в живот, и тот со звоном разнес на миллион осколков журнальный столик. Вот Патрик отбросил Дориана импульсом к стене и впечатал кулак в его челюсть.
А вот он оказался возле меня, и руки сами потянулись к многострадальному фикусу. И откуда только силы взялись! Держа цветок за макушку, как следует размахнувшись, я грохнула тяжеленный глиняный горшок прямо об голову Патрика.
Повсюду разлетелась земля, у меня в руках остались оборванные фикусные листья, а крупные черепки окропились кровью. Долгие секунды Патрик смотрел на меня так, словно не понимал, как у меня рука поднялась сотворить с ним такое. А потом бесформенной тушей грохнулся на пол.
Дориан вытер с губы кровь и сплюнул на ковер.
– Вообще я надеялся, что ты будешь использовать магию и все знания, которые мы в вас вложили, а не швыряться горшками.
Он посмотрел на бездыханное тело Патрика и обломки фикуса.
– Но в принципе тоже пойдет.
– Он мертв? – как-то жалобно и со стыдливой надеждой спросила я.
– Ну… так, не то чтобы…
– Дориан, невозможно быть мертвым «не то чтобы»! Человек или мертв, или жив. Я его убила?
– Да. Он мертв.
– Ой!
– Да, нехорошо вышло. Я собирался его допросить.
Услышав шаги, мы напряглись. В руке Дориана снова появился хлыст, а я выбросила остатки фикуса и приготовилась колдовать, хотя сил на это почти не было. Только увидев на лестнице ребят, я выдохнула.
– А что здесь случилось? – спросила Алиса.
– Тот же вопрос, – кивнула я.
– Мы нашли Ника. Но нечем было открыть клетку, она магическая. Отправились искать ключ, и тут все двери и окна закрылись, что-то грохнуло, затряслось, потом крики… Мы пошли тебя спасать.
– О, адептку Вилар спасать не нужно, адептку Вилар спасло растение. А вот с вами со всеми у меня будет серьезный разговор, господа! Но сначала показывайте клетку. Какой тип магии? Там есть замок?
– Никогда таких не видела. Мне кажется, это артефакт, – сказала Вероника.
– Ой, я, кажется, знаю, где ключ! – воскликнула я.
Опасливо посмотрела на Патрика. Странное ощущение. Теоретически я была готова к тому, что однажды придется убивать, ведь не все маги хорошие и добрые и не вся нечисть готова жить с нами бок о бок. Но на практике меня слегка потряхивало, я уж точно не собиралась добивать Патрика цветочным горшком! Пусть маньяк и напрашивался.
– Дориан, ты не мог бы перевернуть труп? – попросила я.
– Ради дамы – все что угодно. И руку подам, и дверь открою, и труп переверну.
Стараясь не смотреть на тело и не испачкаться в крови, я сунула руку в карман, куда Патрик убрал ключ. Холодный металл слегка покалывал кожу, значит, Вероника была права – артефакт.
Вслед за Алисой мы спустились в подвал, где не сдержались и дали волю эмоциям. Дориан замысловато выругался, а я ахнула и едва не бросилась обратно. Патрик сделал из подвала настоящую пыточную: с рядами клеток, крюками, огромными столами и кушетками.
– Какой ужас! Ник в порядке? – спросила я.
– Да, только получил по голове. Говорит, вышел из ванной – и дальше ничего не помнит.
– А я стесняюсь спросить, что вы вообще делали в ванной серийного убийцы?
– Ой, такая длинная история, – хмыкнула Алиса. – Вам понравится.
Это вряд ли. Дориану уже не нравилось.
Совместными усилиями мы вытащили беднягу из клетушки, в которую Патрик его засунул. На макушке Ника зрела здоровая шишка, а волосы слиплись от спекшейся крови, но в целом он выглядел нормально, насколько вообще может нормально выглядеть несостоявшаяся жертва убийцы.
Даже взаимная ненависть, которая с самого утра не давала спокойно выдохнуть, улеглась, и мы с облегчением переобнимались. Только Дориан остался в сторонке и, пока мы радовались спасению, бегло осмотрел подвал.
– Других жертв нет. Все, выдреныши, уходим. С места преступления сматываться надо быстро, а то могут и поймать.
– Как мы объясним труп Патрика? – спросила я. – Нас же видели.
– Как, как… Урод сопротивлялся, поэтому пришлось добить, – хмыкнул Дориан.
– И что это значит?
– А то, что я не развлекаюсь, убивая твоих ухажеров, а работаю. Все мои действия санкционированы властями Чартара. Даже… гм… горшково-оборонительные.
– Власти Чартара попросили тебя остановить Патрика? Дориан, я ничего не понимаю, Патрик же не нечисть! Почему они послали некроманта? И что, у них нет своих? И как с ним связана Лорен? Ты обещал рассказать!
– Давай доберемся до корабля. И вы будете рассказывать первые, потому что я-то здесь оказался логично, а вот вы – вопреки всем законам здравого смысла!
Наш экипаж уже смылся, естественно. Полагаю, как только из дома раздались крики и грохот, возничий ретировался. Интересно, он пришлет стражу проверить? Если бы не Дориан, все могло кончиться плохо. Особенно для Ника. Я и правда нравилась Патрику, он не сажал меня в клетку и даже собирался издеваться во вполне миленькой комнатке для сексуальных развлечений. Это определенно приятнее, чем в логове мясника, хотя и не совсем то, что нужно после тяжелого дня.
– Придется подождать. Мой экипаж не рассчитывал, что я так рано управлюсь, – сказал Дориан. – А пока мы ждем, вы расскажете, что натворили.
Мы молчали, уставившись в землю. Что тут скажешь? Устроили потасовку на поле амброзии, переполох в доме маньяка, потеряли одного из товарищей, вернулись его искать, вляпались в неприятности… и вот я стою, а у меня ноги голые и рубашка забрызгана чужой кровью.
– Да ничего особенного, – пожала плечами Алиса. – Так…
В эту же секунду парни на глазах у ошалелого Дориана начали ме-е-едленно подниматься в воздух…
Мы вернулись на корабль почти к утру. Во всяком случае, мне точно казалось, что небо посветлело, а город чуть оживился. Все устали, замерзли и мечтали только об одном: принять душ, лечь в постель и отрубиться.
– Все разговоры оставим на завтра, – сказал Дориан. – А сейчас тихо, как мышки, прокрались в свои каюты и уснули! Чтоб никто вас не видел и не слышал. Деннис, займись головушкой нашей жертвы. Больше никому не нужна помощь целителя? Вилар? Нет? Тогда по койкам!
Ну, мы и покрались. На общение все равно не осталось сил. На корабле было ужасно тихо, и каждый шаг, казалось, отдавался гулким эхом. Мы даже дышать перестали, когда на палубу вдруг вышел Джинс. Потягивая (не первый, судя по всему) коктейль, он сфокусировал на нас взгляд.
Ну и картинка!
Усталые Дориан, Алиса, Вероника. Парни с гирями на ногах, которые снова пришлось прицепить, – амброзия то отпускала, то опять окрыляла. Бледный, с окровавленной головой, Ник. И я в мужской рубашке, с голыми ногами, вся заляпанная кровью.
– Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять. – Джинс пересчитал нас по головам. – Ну, хотя бы все на месте.
Отсалютовал бокалом и был таков.
– Он там не топиться пошел? – с сомнением спросила Вероника.
– Если и так, то я его понимаю. Всё, адепты, кыш! А ты, Вилар, куда намылилась?
Я застонала:
– Дориан! Я хочу ответов на вопросы, но у меня правда нет сил.
– А я больше не собираюсь играть в порядочного. А то, пока я тут соблюдаю дистанцию, тебя получит еще какой-нибудь маньяк!
– Фу, как грубо! Куда ты меня тащишь?!
– Спать будешь у меня.
Сил спорить не осталось совершенно – у Дориана ведь был душ. Я исчерпала лимит страха на сегодняшний день, поэтому молча пожала плечами и наконец-то выяснила, где его каюта. Прошмыгнула в душ, смыла кровь и грязь, обнаружила, что у меня нет одежды, и позаимствовала рубашку из шкафа, а потом… пото-о-ом, когда Блэк был в душе, я забралась в постель.
И тут-то я поняла, что такое наслаждение! Даже не знала, что несколько ночей в кладовке, на тонком матрасе, превратили мой позвоночник в средоточие боли и усталости. И что ночь на мягком матрасе, застеленном чистейшим хрустящим и прохладным бельем доведет до блаженства. Я со стоном растянулась под тяжелым одеялом, раскинула ноги и руки, потянулась от души. Закрыла глаза и провалилась в блаженство.
– Эй, ты же русалка, а не морская звезда, пусти меня спать! – раздалось что-то недовольное, помешавшее мне наслаждаться жизнью.
– Отстань! – Я наугад пнула раздражитель, но, кажется, попала. – Твоя очередь спать в кладовке. Иди сторожи зоопарк.
Если Дориан что-то и говорил, я уже не слышала. Я слилась в экстазе с постелью и сладко посапывала носом в подушку. Совсем не эротично, без капли смущения и сомнений. Отвоевала себе место под солнцем (в данном случае – под одеялом) и решила, что зачем вообще нужны любовь и некроманты, если можно просто поспать?