39. Анфиса

— Что это с ним? — спросил папа братьев Олейниковых, глядя на старшего сына.

Завтрак Анфиса провела в гордом одиночестве. Андрей в бешенстве выскочил на улицу, Карим был увлечён цыплятами, мама ушла, бабушка так и не спустилась. Мила, их помощница по хозяйству, унесла ей завтрак в комнату и сказала, что Маргарита Львовна неважно себя чувствует. Составить компанию Анфисе Мила тоже отказалась, сославшись на дела, — только налила кофе, подала свежие тосты с маслом и джемом, спросила про яичницу, но от последней отказалась Анфиса.

Она вышла в сад, предвкушая денёк ещё жарче вчерашнего, и увидела в тени раскидистого дерева Виктора Николаевича.

— Прячусь тут от жены, — показал он на сигарету, что держал в опущенной руке. — Будто она не знает. — Он пододвинулся, уступая Анфисе место на скамье.

Они оба какое-то время наблюдали, как Андрей истово машет топором, а потом его отец и спросил:

— Что это с ним?

— Анна Алексеевна сказала, что его девушка беременна, — ответила Анфиса.

— Беременна? — переспросил Виктор Николаевич.

Анфиса не взялась бы гадать, что за интонация прозвучала в его голосе, но она заставила её повернуться. А оторвать взгляд от мышц, перекатывающихся под кожей безукоризненно сложенного Андрея Олейникова, её могло заставить только что-то очень серьёзное.

— Да, она позвонила вчера вашей жене. Андрей узнал только что.

— Моей жене, а не отцу будущего ребёнка? — он хмыкнул. — Какое жестокое и бессмысленное коварство.

— Жестокое?

По пункту «бессмысленное» у Анфисы вопросов не было: прикидываться беременной, не будучи таковой, — действительно план так себе, но почему жестокое, она не понимала.

— Это довольно грустная история, — затянулся сигаретой Виктор Николаевич, — и, конечно, долгая.

— Ну, я никуда не тороплюсь, — удобнее устроилась на скамье Анфиса.

Хотелось добавить: «До пятницы я совершенно свободен», — но она побоялась сглазить. Насколько Анфиса здесь застряла, она и сама не знала, а шутить с провидением не стоило.

— Пять лет назад Андрей был помолвлен, — сказал его отец. — Его избранницу звали Вероника, и она была чистый ангел. Ну, по крайней мере, выглядела она именно так: белокурая, длинноногая, хрупкая, как фарфоровая статуэтка. Уж простите мне эту банальность.

Со слов Тимофея Анфиса знала, что после того, как Андрей встал во главе семейного бизнеса, отец совсем отошёл от дел и занялся тем, чем всегда хотел, — писал сценарии для сериалов. У него неплохо получалось: один из них шёл уже третий сезон и не собирался закрываться. Анфиса даже посмотрела несколько серий и осталась под хорошим впечатлением.

— Она училась на стипендию для сирот, — продолжил Виктор Николаевич, — работала, чтобы сводить концы с концами, да ещё помогала тётке и племяннице. И мой сын думал, что нашёл добрую, нежную Золушку, которую нам всем хотелось защитить и оградить от забот.

Он снова затянулся, но Анфиса ничего не спросила, давая возможность рассказать эту историю так, как ему хотелось.