90

Вцепившись в прутья, Вероника тряхнула запертую решётку.

Олейников посмотрел на Анфису, словно ждал разрешения или молча спрашивал: «Как считаешь, мне стоит ответить?» Она кивнула, и он нехотя повернулся.

— Ты ему не расскажешь? — Вероника, как узница, припала к железным прутьям.

«А целеустремлённости ей не занимать. Или наглости?» — усмехнулась Анфиса.

— Специально к Черепанову я, конечно, не поеду, — спокойно сказал Андрей. — Но если вдруг он спросит, я расскажу правду. Поверит он мне или нет — это его проблемы. Тебе я обещать ничего не буду. И не собирался.

Анфисе очень хотелось добавить: «Бойся, сука! И не расслабляйся! Я позабочусь о том, чтобы эта встреча состоялась и чтобы у Павлика появились вопросы. У меня есть его номер». Но Андрей только что подал ей прекрасный пример того, как вести себя с такими особами, — и Анфиса просто отвернулась.

Они какое-то время шли молча. Каждый думал о своём.

А потом Андрей приподнял чемодан.

— Кажется, он всё ещё пахнет пирожками.

Невозможно было не вспомнить, что именно здесь, на этой гравийной дорожке в саду, они и встретились. И почти невозможно поверить, что с тех пор прошло всего три дня.

Но Анфиса думала о другом.

О том, что больше не может врать. Что не поступит с Андреем так, как поступила эта белобрысая тварь, так ловко прикидывавшаяся ангелом, что ей поверила вся его семья, а Тим до сих пор её защищает, хотя уж кто-кто, а Вероника точно этого не заслуживает и ничему не научилась.

Андрей должен знать правду.

— Я должна тебе кое-что сказать, — остановилась Анфиса.

— Я слушаю, — тревожно замер Андрей. И даже нервно сглотнул.

Анфиса боялась и предположить, о чём он сейчас подумал.

Она выдохнула. Потом медленно набрала в грудь воздуха.

— Мы с Тимом не пара.

— Не понял, — тряхнул головой Андрей.

— Я не его невеста. Мы просто друзья. Он попросил меня сыграть эту роль, но мы не в отношениях, — она развела руками.

— Подожди, — он словно не мог поверить в услышанное. — То есть вы… то есть ты…

— Я его друг, а не девушка, — не понимала Анфиса, что он сейчас чувствует.

То есть понимала, конечно, как неприятно осознавать, что тебя водили за нос. Понимала, что он сейчас, наверное, чувствует себя идиотом. Понимала, что должен разозлиться.

Но он не разозлился. А если и разозлился, то не на неё.

— Знаешь, что хуже всего? — он покачал головой. — Я ведь спросил его, как брата. Задал прямой вопрос о ваших отношениях, потому что чувствовал: с ними что-то не так. Только не понимал, что именно. И знаешь, что больнее всего?

— Он соврал, глядя тебе в глаза?

— Он не счёл нужным сказать мне правду. Решил, что я её не заслуживаю. Не доверился, хотя мог. Ведь это должен был сказать мне он, а не ты.

Андрей тяжело вздохнул.

Анфиса понимала и его печаль, и его разочарование, но утешить его ей было нечем.

У неё не было ни братьев, ни сестёр, чтобы разбираться в таких отношениях и сказать что-то действительно стоящее. А сказать что-то только ради того, чтобы заполнить тишину, — значит обесценить его чувства. Ей просто было больно за них обоих — и за Тима, и за Андрея. Но примирить их разногласия было не в её власти, а возможно, уже и ни в чьей.

До дома они дошли молча.

— Попробую починить твой чемодан, — сказал Андрей уже в гостиной.

— Будет здорово, если у тебя получится. Он мне правда дорог.

— Мне тоже, — тепло улыбнулся он.

— Я взяла билет на обеденный рейс.

— Всё-таки улетаешь?

— Да, думаю, Тим справится и без меня. А мне… есть чем заняться.

Пауза в её ответе возникла неслучайно, но Андрей, даже если бы захотел, не догадался, что она значит. Анфису и саму поразила эта мысль, когда вдруг пришла ей в голову. Андрей же просто кивнул.

— Что случилось у Воронцовой? — спросил он.

Чёрт! Анфиса надеялась, он забудет. И сильно удивится, когда вместо девушки, купившей на аукционе ужин с ним, на встречу придёт Павел Черепанов. Но она просто рассказала, как всё было.

И не ждала одобрения.

Андрей и не одобрил.

— Знаю, знаю, это было глупо, — подняла она руки, давая понять, что нотации не нужны: она с ним полностью согласна. — Опрометчиво. Наивно. Будет мне уроком. Но теперь ты знаешь, что я тоже не идеальна. Проще говоря, такая же дура, как все.

— Ты не можешь быть как все, — улыбнулся он. — Хотя бы потому, что ты такая одна. А ещё умеешь признавать свои ошибки и учиться на них. Но да, это было глупо.

— Ой, всё, Олейников, не гунди, — скривилась Анфиса.

И хотя расставаться совсем не хотелось, всё же сказала:

— Пойду собираться. И напишу Черепанову, чтобы сходил с тобой на ужин вместо меня. Надеюсь, для него ещё время не позднее.

— У тебя есть номер Черепанова? — удивился Андрей.

— Да. А что? — хмыкнула она.

— Я ещё не успел привыкнуть к тому, что ты не невеста моего брата, а у тебя уже Черепанов, — с укором посмотрел он на Анфису. — В твоём плотном расписании есть место для меня?

— Есть. Только не в расписании, — улыбнулась она загадочно и пошла к себе.

Как же чертовски приятно было видеть его ревность. И слышать этот вздох, что наконец был таким лёгким и сделанным полной грудью. Потому что Анфиса чувствовала то же самое.

Она свободна. Во всех смыслах этого слова.

И, конечно, они не могли расстаться так.