92

Утро всё испортило, как и положено приличному утру.

Анфиса проснулась первой. На её животе по-хозяйски лежала чужая рука — тяжёлая, тёплая. Секунда. Она всё ещё была счастлива. Другая. Всё ещё наслаждалась этим чертовски приятным ощущением в теле.

А потом включился мозг. Прокрутил вчерашнее в ускоренной перемотке, и она тихо застонала в подушку.

«Ты сделала ровно то, чего клялась себе не делать. С братом лучшего друга. И хуже всего — тебе понравилось».

Андрей спал. Без своей дневной брони, без сведённых бровей инквизитора, без вечной готовности к обороне. И выглядел до неприличия красивым и до невозможности — её.

Вот это «её» испугало Анфису больше всего. В нём было так много — в этом Андрее Олейникове, в этом коротком слове, в двух буквах «е» и «ё» — всё, что она так долго искала, о чём боялась и мечтать, что пахло будущим, звенело детским смехом и давало ощущение дома. Так много «её», что она успела в это поверить, прежде чем осознала, что этого не может быть.

Потому что не может быть никогда.

Как там сказала Элис? Люди всё же разных биологических видов. И одни никогда не женятся на других, хоть иногда и спариваются. Весь жизненный опыт человечества подсказывал, что она права.

Анфиса начала осторожно выбираться из-под одеяла.

— Сбегаешь? — спросил Андрей, не открывая глаз.

— Эвакуируюсь, — улыбнулась она. — Это немного другое.

Он сел, и сон слетел с него мгновенно — рефлекс делового человека, у которого в шесть утра уже решаются какие-то вопросы, а уж в семь, как сейчас, и подавно. Она увидела, как возвращается прежний Андрей: собранный, закрытый, непроницаемый.

— Ещё слишком рано.

— Знаю. Извини, не хотела будить. — Она дотянулась до майки на полу.

— Поговорим?

— О чём? — Анфиса натянула майку. Правильной стороной — уже прогресс.

— О нас, — сказал он просто.

Так просто, как бывает только в кино или…

Где ещё мужчина с ходу говорит «мы», предлагает руку, сердце, свой дом на озере и никогда в жизни не работать, Анфиса не придумала.

— Вот так сразу, не выпив чашечку кофе? — усмехнулась она, наблюдая, как он соскользнул с кровати прямо в штаны.

— Претензия принята. Сейчас вернусь. С кофе. Никуда не уходи.

Анфиса вроде и не собиралась. Спокойно оделась. Не спеша взбила волосы.

Она стояла у окна, любуясь озером, когда на тумбочке ожил телефон Андрея.

Подсматривать она тоже не хотела, но проклятое стопроцентное зрение и большой экран…

«Ты выполнил моё задание? Вы переспали?» — спрашивала Ба.

Что?

Словно кто-то выключил звук. Потом свет. Потом воздух.

Анфиса шагнула к тумбочке, решив, что зрение её всё же подвело.

Она смотрела на телефон, будто ждала, что он сейчас извинится и скажет, что это ошибка. Шутка. Розыгрыш. Что угодно, только не это.

Но на экране ещё несколько секунд горело всё именно так, как она и прочитала: бабушка спрашивала Андрея, переспал ли он с Анфисой.

— М-м-м… Да, Маргарита Львовна, — сказала Анфиса в погасший экран. — Можете быть спокойны, он хороший внук. Всё выполнил в точности. Даже с душой.

В груди что-то словно хрустнуло — тихо, как сухая ветка под подошвой. И сразу стало холодно.

Господи, какая же она дура! На каких-то пару секунд она ведь поверила, что всё это правда, что всё у них хорошо, всё честно, всё правильно — всё сложится. И совсем забыла, что люди за два дня не меняются. Это просто был план. Самый простой план, как от неё избавиться.

И Андрей с успехом привёл его в действие.

Она не стала ждать, пока вернётся Андрей с кофе и «поговорим». Зачем? Чтобы послушать, как он будет красиво объяснять, что «всё не так, как ты подумала»? Она уже проходила этот сценарий. Только раньше главным героем был не он. А теперь он — лучший из всех.

Анфиса осторожно закрыла дверь его спальни, чтобы та не хлопнула. Решительно прошла в другой конец коридора, где была её комната. У двери стоял её чемодан. Андрей его всё же отремонтировал. Видимо, он все дела доводил до конца. Но это было уже неважно.

Уже совершенно не важно.