Глава 17. Ритуалы разные бывают

Я летела в синеве, задевая крылом бахрому пушистых облаков. Мне не видно земли, лишь бескрайняя синева, заволоченная белыми вихрями. Разогнавшись, я кружилась, поднималась и ныряла, с восторгом наслаждаясь свободой. – Милгын, проснись, – заелозило у уха. Я махнула крылом. – Милгын, проснись! – повторилось елозание. Что-то больно кольнуло меня за ухо, и я открыла глаза. Клетка. – Сюда идут, – предупредил пиявка и нырнул за ворот. – Обязательно кусаться? – спросила я и потянула руку к уху. Она оказалась покрыта черным перьевым слоем. Я закричала и вскочила с койки. Трясся руками, я старалась скинуть с них это перьевое наваждение. Размеренное постукивание ботинок сменилось бегом. – Что делать? Что делать? – в панике прыгала я по кругу. – Милгын? – послышался голос Гернера, а затем перед решеткой возник, и он сам. – Извини, не смог прийти раньше. Я опустила взгляд – перья растворялись в никуда, вернув привычный облик. – Теплая одежда и еда, – примирительно потряс Гернер сумкой в руках. Холодно не было, наоборот… Я бы даже сказала, что согрелась, а вот в животе сосало – при этом есть совершенно не хотелось. – Заходи, раз пришел, – негодующие пробубнила я. – Ты звала на помощь? – спросил Гернер и открыл решетку. – Я слышал крик. – Сон хороший снился. Проснулась, а я здесь, – обвела взглядом подвал. – Непривычно. – Это вынужденная мера. – Гернер прошел внутрь, опустил сумку на койку и достал из нее сверток с бутербродами. – Ты не передумала? Как бы смутившись, лишь бы не смотреть на него, я склонила голову: – Еще сложно, но я понимаю, почему ты убил Фелана Нануя. – И? – радостно воскликнул Гернер, подскочив ко мне. – Я согласна, – призналась я, все также не поднимая головы. – Поцелуешь меня? Я еле сдержалась, чтобы не скривиться. Если я решила согласиться, значит, должна разделять желания Гернера и не испытывать к нему презрения. Изобразив решительный и влюбленный взгляд, я сделала шаг навстречу, остальное доделал Гернер. Он тесно прижал меня к себе, целуя. Посчитав, что достаточно, я уперлась руками в грудь: – Я очень проголодалась. Гернер усадил меня на койку и с трепетом наблюдал, как я ем бутерброды, которые застревали в горле. Он без остановки рассказывал о счастливой жизни, ожидающей нас, когда мы убьем Творца и свергнем идеальных. – Когда явится Кутху? – остановила я словесный поток. Гернер приобнял меня за плечи: – Понимаю, тебе не терпится посмотреть дом, который я купил для нас, обустроить его. Кутху обязательно явится, чтобы повстречаться с тобой. – Когда? – повторила я вопрос. Гернер замялся. – А когда ты выпустишь меня отсюда? Гернер молчал. – Ты покупаешь дом, строишь планы… и при этом ты не знаешь, когда явится Кутху? – Он должен вернуться, чтобы повстречаться… – Я это и так знаю, – жестко сказала я, перебив Гернера. – Кутху может явиться хоть завтра, хоть лет через двадцать или вообще не явиться. Это лишь пророчество! – Мы верим в него! – насупился Гернер. – Верите и верите, а мне-то что делать? Сидеть в подвале и ждать исполнения? – занервничала я. – Милгын, верь мне! Я делаю все для твоего спасения и нашего будущего, – обнял меня Гернер. Я сдерживалась изо всех сил, чтобы не отпихнуть его. Кровь начинала закипать. В груди защемило. Пиявка грубо впился в шею. Я четко ощутила, как жар из груди начал уходить в место укуса. – Верховные знают про камень профессора? – догадалась я. – Да, – скривился Гернер и опустил голову мне на плечо. – В одного он бы не изобрел его. Нам нужно научиться передавать дар. – Для этого нужен ритуал, в котором пострадаю я. – Все-таки я отодвинула Гернера и поднялась с койки. Жар поутих, и пиявка отлип от меня. – Как ты исправишь это? – Милгын, – прошептал Гернер, подкрадываясь ко мне. – Если ты убьешь Кутху, то тебе не потребуется камень, чтобы передавать дар. Ты продолжение отца. – То есть ты предлагаешь… Ты хочешь пойти в обход Верховного? Гернер кивнул и прижался ко мне: – Я не могу потерять тебя. Вместе мы изменим мир, сделаем его лучше. Ты и я. – Но когда явится Кутху, одному Творцу известно. Замечательно! – вспылила я. Даже если я согласна, по мнению Гернера, присоединиться к ним – это не означает, что отныне я буду сидеть запертой в подвале. – Я не собираюсь всю жизнь сидеть здесь! – Всю жизнь и не нужно. Я обязательно найду решение, а ты дашь клятву верности Логову. На крови, – важно добавил Гернер. – Ты тоже давал клятву? – Давал, – сказал Гернер и показал крестообразный шрам на тыльной стороне локтя. – И как ты тогда обойдешь Верховного? – Мы обойдем, – поправил Гернер. – В клятве нет и слова, что именно Верховный должен убить Кутху: только служение на благо Логова страждущих. Невольно я почесала место укуса, задев раздувшегося пиявку. Приятель говорил, для нас главное выбраться наружу? – Гернер, здесь повсюду блокираторы, – надула я губки и повисла на шее Гернера. – Я буду не готова: дар не сможет обрести полную силу! – Я что-нибудь придумаю, – пообещал Гернер и поцеловал меня. – Сейчас мне нужно идти. В сумке есть еще бутерброды и вода. Вернусь завтра. Гернер заменил старое ведро новым и ушел, а я позвала пиявку: – Если здесь везде блокираторы, почему дар растет? Ты опять его пил, – пожурила я его. – Конспирация. Ты же сама сказала – дар здесь не растет, вот я и заметал следы, – плюхнулся пиявка на койку. – У тебя, в отличие от остальных одаренных, есть эфир. Здешние блокираторы на него не настроены. – Эфир? – с сомнением переспросила я, мало ли, могло и послышаться. – Как у отца, – пояснил пиявка. – Логово не знает об этом. Я и сам не знал, пока тебя не попробовал. – Почему мы тогда не выбираемся? Я эфиром сломаю решетку, мы пойдем к ректору… – Не сломаешь, – остановил пиявка. – Скорее нас подорвешь. Я обошла клетку по периметру и прижалась к решетке, пытаясь посмотреть по сторонам. Тихо. – Никого рядом нет, – ответил пиявка и на мой скептический взгляд добавил. – По запаху чую. – Ты как, держишься? Воды налить? – на всякий случай уточнила я. – Не нужно, – игриво завернулся пиявка, тронутый заботой. – Здесь такая сырость, я почти не трачу энергии. – Хорошо, – задумчиво протянула я. – Хорошо… А ты, когда меня будил, ничего странного не заметил? – Ты про перья? – уточнил пиявка. – Мне не показалось? – подлетела я к лежавшему на койке пиявке. – Почему? Смена ипостаси только через год. – Это и не смена ипостаси, а так, частичная трансформация, – пояснил пиявка, двигая телом. – Ты замерзала. Сработал инстинкт самосохранения. – И все-таки, если до клятвы дойдет дело, я не дам ее, – уверенно сказала я и присела на пол. – Я не могу предать тех, кого люблю. Я не убью Творца. – Боюсь, наши дела обстоят хуже… Мальчишка жаждет власти и тянет время. Он врет членам Логова страждущих и нам. Уверен, Логово не отступит – им нужен действующий механизм по передаче дара. – Я не хочу терять память и становится другим человеком, – простонала я. – Пиявка, я должна знать все! Как выглядит этот ритуал? – Подобные ритуалы лучше проводить вблизи Разлома: много эфира, а глинистая почва не даст крови сразу впитаться. – Крови? – сглотнула я слюну. – Я не знаю, какой ритуал используют они. Для Пустышки подойдет и этот. – Откуда возьмется кровь? – Смотри, – кончиком туловища пиявка вычерчивал представленный узор. – Они нарисуют на земле пятиконечную звезду, в вершинах которой разместят четверых идеальных разного дара и низшего. Все пять видов энергии будут собраны воедино, а по центру – ты. Верховный вонзит кинжал в твое сердце, и ритуал запустится. Потом придется подождать, пока твоя кровь дойдет по узору от центра до вершин. Тогда члены Логова одновременно вонзят кинжалы в сердца тех, кто в вершинах. – Эм… Я после этого не умру? – провела я рукой по лицу, стирая выступившие капли пота. – Не совсем, – замялся пиявка. – Там будут дежурить шаманы. Ты, какая сейчас, умрешь, а новая – воскреснешь. – Ясно, – промычала я и опустилась на койку. Пиявка залез на лоб. – Не проще подчистить сознание, как пытался Гернер? – Настолько сильно его не подчистишь. У Пустышки нет возможности вернуться, что-то вспомнить – это глина, из которой лепят на свое усмотрение. – Можно я еще немного посплю? – На меня разом нахлынула слабость, и я почувствовала шум в ушах. – Спи, конечно, – поддержал пиявка и пополз вниз, – а я еще по окрестностям поползаю. – Не оставляй меня, – взмолилась я, схватив пиявку. – Ты можешь заблудиться, пораниться… – Милгын, я взрослый мужчина! – внимательно посмотрел он на меня. – Зато такой маленький, – вздохнула я. – Я не хочу, чтобы ты пострадал. – Я вернусь! – обмотался вокруг пальца пиявка. – Только не наделай глупостей. Договорились? – Я буду стараться, – пообещала я и на ватных ногах поднялась с койки. – Удачи! – сказала и опустила пиявку на пол в близи решетки. В ушах по-прежнему шумело. Я вернулась к койке и заняла горизонтальное положение, но как бы ни старалась уснуть, сон не шел. Я вертелась, пыхтела, без конца поглядывала на решетку, в надежде, что вот-вот пиявка вернется. Устав вертеться, я встала. Ни часов, ни окон в клетке не было. Я походила по кругу, попрактиковала защитные стойки, доела бутерброды – пиявка так и не вернулся. «Интересно, а если попробовать повторить все эти стойки, только с добавлением эфира… – задумалась я. – Одногруппники давно уже с энергиями тренируются, мне тоже хочется, а то пока от дара только одни проблемы». Я встала по центру клетки, закрыла глаза, сосредоточилась на ощущениях и воззвала к сущности. В груди затрепетало, тепло побежало по рукам, кончики пальцев закололо. Движимая легкостью, я повторяла зазубренный танец Торса Крепена, который казался мучением, а сейчас дарил наслаждение. – Мэй, Кутху-нэн, наконец-то мы встретились, – раздался мужской голос. Я открыла глаза и в панике шарахнулась назад. Клетка оказалась открытой – в проеме стоял огромный нинвит, тянущий ко мне окровавленные руки и хлопающий пастью. – Молодец, малыш, – сказал коренастый мужчина с толстыми косами на голове. Они так сильно натягивали кожу, что глаза превращались в раскосые прямые линии. Мужчина вынул из кармана извивающуюся глиняную ящерицу и кинул ее нинвиту. «Предвестник смерти на пороге». – Я следила за ящерицей, которая пролетела мимо меня и угодила в пасть нинвита – тот с хрустом проглотил ее. – Хочешь служить нам, птичка? – игрался со мной мужчина. Он расслаблял и натягивал удавку нинвита, отчего тот почти касался меня и снова отдалялся. – Хочу, – растерянно ответила я, размазываясь по стене. Пиявки не было, а я не понимала, как себя вести и что делать. Кто это вообще такой? Судя по внешнему виду, точнее, по огромному черному плащу до пола, и нинвиту в руках – передо мной член Логова страждущих. Это Гернер его отправил? Где же он сам? – Раз хочешь, – сказал мужчина и ловким движением вынул из-под плаща кинжал, – тогда поклянись: ты будешь служить нам и убьешь Кутху. – Мужчина протянул мне рукоять ножа. – Сделай надрез на локте, а я помогу припечатать клятву. Как удачно, здесь не стоят блокираторы на эфир. Дрожа, я взяла протянутый кинжал: – Это получилось случайно, я не умею пользоваться энергиями, а Преобразования так и вовсе ни разу не делала. – В замешательстве смотрела я на кинжал в руках. «Ну не нападать же мне с ним или?..» – посмотрела я на мужчину, оценив возможности. Нинвит зашипел. – Один надрез и лезвие пропитается кровью. Ты произнесешь клятву, задействовав эфир. Энергия сама подтянется к крови и напитает слова. Второй разрез – и клятва просочиться в кровь. – Мужчина медленно растягивал губы. – Для тебя, дочь Кутху, я внесу изменения в клятву: если ты ослушаешься, то умрешь не сразу. Умирать я не планировала, как и давать клятву – без нее никто не выведет меня наружу. С другой стороны, убивать меня прямо сейчас никто не планировал, я нужна им живой. – Я не ожидала вас и не готова давать клятву сегодня… – крутила я кинжал в руках, судорожно пытаясь придумать выход из ситуации. – Если бы вы отпустили меня и дали время… – Понимаю, дочери Кутху необходимо привести себя в порядок и подобрать наряд для столь важного события, – неожиданно мужчина уловил к чему я клоню его. – Вы правы, – выпрямилась я, демонстрируя грязный костюм. – Освежиться тоже не помешает. Смердишь ты знатно, – брезгливо поморщился он и с отвращением посмотрел на ведро в углу. – Умеет Гернер ухаживать за девушками, – мерзко рассмеялся он. – Вы такой чуткий, – льстила я ему. – Тогда мы можем идти? – А ты мне нравишься, – сказал мужчина и протянул руку. – Верни кинжал. Я острожно подступила к мужчине и, остерегаясь нинвита, вложила кинжал в протянутую руку. – Жаль, ты отказываешься быть с нами. – Мужчина отпустил удавку и нинвит прыгнул. Я дернулась назад, впечатываюсь в стену, и зажмурилась, приготовившись к боли, но ее не последовало. Вместо того, чтобы сожрать меня или разорвать в клочья, нинвит высунул язык и облизал мое лицо. Ноги от перенапряжения подкосились, и я сползла по стене. Вонючие и липкие слюни измазали волосы, потекли по одежде. – Профессор придумал куда лучшей вариант, чем твое согласие. Уверен, ты знаешь об этом, – с издевкой хохотнул мужчина. Я замерла, боясь пошевелиться. Дурманящая вонь нинвита вызывала тошноту. – Чувствует тварь эфир, тянется к нему, – ласково проговорил мужчина. – Самый сильный нинвит в округе. Ишь как нализывает, используем его. – Для ритуала? – заикнулась я. Если так, то дела мои плохи. – Для ритуала, – подтвердил опасения мужчина и отпихнул ногой нинвита. – Вставай. Нинвит шмыгнул в сторону. Грязная и мокрая я поднялась с пола. – Того самого ритуала? – спросила я писклявым голоском. – Ритуалы ведь бывают разными… В этом ритуале есть пятиконечная звезда и кинжалы? Я бросила мимолетных взгляд за спину мужчину, но тот заметил: – На случай, если ты захочешь сбежать – для ритуала не обязательно, чтобы у тебя присутствовали все конечности, – издевался мужчина. Краем кофты я попыталась стереть слюни с лица, но их было настолько много, что ничего не вышло. – Сегодняшнее Преобразование впишут в историю, и ты навсегда останешься на страницах книг, – величественно произнес мужчина, приблизившись ко мне. – На закате я вернусь за тобой. Мужчина покинул клетку. Я кинулась на решетку, но сколько бы я не дергала ее, она не поддавалась. Пиявка говорил, эфиром я могу подорвать – и пусть. После встречи с мужчиной и нинвитом я готова на все, лишь бы не стать игрушкой Логова страждущих. Я сделала шаг назад и попыталась вспомнить стойку, рассчитанную на удар. Торс Крепен много говорил о защите, а надо было учить нас еще и нападению. «Вот выберусь и обязательно скажу ему об этом упущении», – тем самым подбадривала я себя. Собравшись с духом, я закрыла глаза, именно так я могла пока чувствовать энергию, и сделала выпад на решетку, сдобрив его эфиром. Послышался удар – решетка осталась цела, но из противоположной стены вылетело несколько камней. Сконцентрировавшись, я повторила попытку – решетка пошатнулась. Обрадовавшись, что на верном пути, я собрала все силы разом и высвободила энергию. Мощный удар сотряс стены. Я открыла глаза, лицезрея, как часть решетки вынесло наружу. «Неужели это свобода?» – подумала я, и кусок камня приложил меня к полу. Очнулась я от едкого запаха, заполнившего легкие. Затылок нещадно давило, а в висках пульсировало. – Жива, – сквозь дурман просочился голос мужчины и одним рывком меня подняли с пола. Пошатываясь, я замерла, придерживаясь за что-то лохматое. Прищурившись, я поняла, что держусь за нинвита. – Щавель кисленький, – простонала я, отскакивая. Ноги заплелись, и я снова осела. Мужчина достал из кармана браслеты: – Руки, – велел он, потрясывая надо мной ими. Я попыталась встать, но вновь и вновь оседала. Клетка плыла, отчего тошнота поднималась выше и выше. В конце концов меня вывернуло на изнанку. – Гадость, – дернулся мужчина и велел нинвиту поднять меня. – Я сама, – задрожала я и, опираясь на стену, встала. – Руки, – повторил мужчина указания. Я нервно сглотнула слюну и протянула руки. – Блокируют в том числе и эфир. Идем, – сказал мужчина, щелкнув застежкой на запястьях. – Идем. Мужчина шел впереди, а за мной семенил нинвит. Сквозь полузакрытые веки я едва различала пространство, но старательно рассматривала все углы и неровности. Пиявки не было. Спрашивать про него боялась – если он сбежал, то останется в живых, а если они его нашли… я не хочу этого знать. Голова не преставала кружиться, приходилось опираться о стены, ища в них опору. Позади раздавалось недоброе рычание, а мужчина все время подгонял меня. Что-то теплое лилось по лицу. Я дотронулась до ручейка – кровь. – Где Гернер? – Ожидает у алтаря, – сухо ответил мужчина. – Гернер совершил ошибку и готов загладить вину. – А я? – А ты, раз не хочешь давать клятву, послужишь на общее благо, – недобро протянул мужчина. По огромным подземным лабиринтам мы добрались до верха и вышли наружу. Спасительный забор Академии возвышался за спиной. Я воззвала к дару, но он молчал, мешали браслеты. Узкой щелью тянулся раскол под ногами и расширялся вдали. Из Разлома поднимались шипящие столбы огненных искр, смешивающиеся с гомоном голосов. Прохладный ветерок трепал волосы, отгоняя зловонный запах. Мужчина уверенно шел вперед, я, запинаясь, плелась за ним к огненной бездне, из которой виднелась огромная кудрявая голова с неправильными чертами лица. «Гамул», – вздрогнула я. Чем ближе мы подходили к бездне, тем жарче становилось: я покрылась засохшей корочкой из крови, слюней и грязи. Нас обступали низшие – они бегали вокруг на полусогнутых ногах, но не подходили. Нинвиты как один скалили зубы. Ушахчу скакали, от чего их дети на спине визжали громче и громче. Парни и девушки-мухоморы улюлюкали, извиваясь полуголыми телами. Я всматривалась в островок у бездны, где виднелось движение, но перед глазами не переставало плыть. Когда мы подошли вплотную, стали различимы силуэты – столбы с привязанными идеальными по кругу во главе вершин пятиконечной звезды и Гернер, стоящий возле каменной плиты, похожей на алтарь. Среди привязанных я разглядела Ван Ривьяна. Остальных я не узнала, но сочувствовала им. Казалось, все они находились в одурманенном состоянии: взгляд бессмысленный, а на лице застыла блаженная улыбка. – Верховный, все готово, – подбежал к мужчине щупленький парень, путаясь в складках огромного для него плаща. «Так вот ты какой, Верховный» – узнала я личность мужчины, ведущего меня на растерзание. – Позвольте мне возложить дочь Кутху на алтарь, – и не дожидаясь ответа, он больно схватил меня за локоть. – Ты выглядишь хуже, чем обычно, – тихо прошипел он. Я опешила, узнав голос, и, покачнувшись, сдернула с головы парня капюшон: – Торни? – засмеялась я. – Ты не только тряпка под ногами идеальных, но и у обиженных тоже, – не стала скрывать я свое отношение к нему. – Скорее бы ты сдохла! – вскричал Торни. – Молчи, пташка. – Верховный с силой огрел Торни. – Не забывайся, дочь Кутху пред тобой! «Он серьезно? Меня сейчас собираются поджарить на этом алтаре, а он просит проявлять уважение», – скосила я взгляд на Верховного. – Гернер, привяжи нинвита, – скомандовал Верховный. – К ритуалу все готово? – Проверил на несколько раз, – отчитался Гернер, приблизившись ко мне. – Выполняй, – остановил его Верховный. – Торни возложит дочь Кутху на алтарь. Верховный оставил подле меня нинвита, а сам двинулся по кругу звезды. – Ты обещал помочь, – процедила я сквозь зубы. – Ты обещала верить и снова обманула меня, – не остался в долгу Гернер. – Твой эфир учуяли нинвиты и привели Верховного. Это ты виновата! Торни поднялся с земли и сплюнул окровавленную гущу под ноги Гернеру: – Привяжи нинвита, Милгын на меня, – с издевкой сказал Торни. Гернер не спорил, он грубо дернул удавку и повел нинвита к пустующему столбу, а Торни подступил ко мне. – Я не пойду, – уперлась я ногами. – Ты думаешь, это остановит меня? – скалился Торни. – Я не пойду, – повторила я. Торни незаметно ударил меня под дых, и я повисла на нем, не в силах пошевелиться. Торни без усилий дотащил меня до алтаря и грубо приложил о камень. – Все равно зарежут, – ласково прошептал он. – Дальше я сам, – подоспел к алтарю Гернер. – Я подготовлю Милгын и искуплю вину. Торни нехотя отступил. Я не могла говорить, кажется, Торни сломал ребра. – Возможно, отец прав… Мы заново построим нашу любовь, и ничто уже не помешает быть нам вместе, – тепло улыбнулся Гернер и прижался ко мне в поцелуе. – Ненавижу. – Я не могла сделать достаточный вздох, перед глазами все расплывалось, а в горле стоял ком из слез. Гернер приподнял мне голову и подставил к губам чашу. Дрожащими руками я попыталась взять ее, частично расплескивая содержимое – ничего не выходило. – Вылей и останешься в разуме, выпей – и тебе станет хорошо, – быстро прошептал Гернер и подтолкнул чашу. Содержимое полилось по губам на кофту. Я не открыла рта. – Будет больно, – грустно признался Гернер, принимая мой выбор. Я задыхалась. Возможно, стоило и в самом деле выпить этот отвар. «Не смей сдаваться!» – твердила я себе. С меня сняли блокираторы и привязали руки и ноги по сторонам. Я выжидала момент. Мне нужно как-то отвлечь Верховного, освободить конечности и убежать от низших… Невыполнимые цели в моем состоянии. – Верховный, все готово, – объявил Гернер и, перед тем как уйти, прижался ладонью к моей щеке. – До скорой встречи. – Прошу всех занять свои места, – скомандовал Верховный. Он взял кинжал, рукоять которого украшал улучшенный камень жизни, и поднял его надо мной. – Братья, мы ждали этого момента веками – дочь Кутху перед нами, – громогласно разлетался голос Верховного. Пока Верховный говорил, я взывала к дару, но паника и полуобморочное состояние не позволяли сосредоточиться. Выплески энергии были крохотными и слабыми. – Сегодня мы стоим на пороге великого открытия. Отныне нам будет дозволено забирать дар у неугодных и отдавать его достойным. Мы с вами изменим этот мир! Сделаем его лучше! Чище! И вскоре, когда Кутху явится к дочери, мы захватим полную власть! – вскричал Верховный и Разлом наполнился одобрительным гулом. «Все, это точно конец, – поняла я. Сил на сопротивление не осталось, время вышло. – Зато понятно, где Гернер понабрался мотивационных фразочек». Верховный, крепко сжав кинжал, медленно поднимал его вверх, вращая. Его тело волнообразно прогибалось под каждым поворотом. Чем выше поднимался кинжал, тем сильнее подрагивали руки Верховного, а сам кинжал наливался багровым цветом. Когда острие орудия взметнулось ввысь, воздух зарябил. Верховный, склонив нож, принял стойку для удара, и я заметила тонкое свечение, исходившее от рукояти кинжала. Я повернула голову и сощурилась, карусель из всполохов и движения приобрела четкость. Члены Логова стояли в таких же стойках, как и Верховный. Их кинжалы, связываемые единым свечением, зависли на уровне сердец привязанных к столбам. – Той, – вскричал Верховный, объявляя удар. – Милгын! – неожиданно над Разломом раздался голос пиявки, вторящий Верховному. – Помощь идет! Верховный замер. Со стороны Академии к нам мчался пиявка, восседающий на Разбойнике. Они отчаянно петляли, уворачиваясь от загребущих рук и лап низших. Я пыталась остановить их, но крик застревал в горле. Пелена боли застилала глаза. И, несмотря на все отчаяние и страх, во мне проснулась надежда – надежда, что им удастся спасти меня. Спасти всех нас. Верховный, удерживая кинжал одной рукой, сделал мах, и огненный шар устремился прямиком на пиявку и Разбойника. Я хотела закричать, предупредить, огородить. Они не слышали моего шепота. С уверенностью милые пиявка и Разбойник неслись вперед, ко мне, – неслись на верную гибель. Я пыталась остатками сил остановить удар, но жалкие всплески были несоразмерны с мощью удара Верховного. Огненный шар достигнул цели, взорвавшись белым пятном и уничтожив все на своем пути. Огненный шар убил самых преданных, самых маленьких и беспомощных существ, которых велено оберегать мне, а не наоборот. Перед глазами возник испуганный евражка, застрявший в расщелине дереве – как он привыкал к нам, как не хотел насовсем убегать в лес и как пробрался в чемодан, не желая расставаться со мной. Он любил вкусно полакомиться и развалиться на кровати. Любил, свернувшись клубочком, спать на моей голове, фырча в ухо. Любил играть, бегать, жить… Мудрый пиявка в расцвете сил, которого я приняла за свою сущность. Он совершил немало ошибок, всячески пытаясь спасти меня, сокрыть от глаз Логова страждущих. Он не предал и не оставил меня. Он погиб, спасая меня… – Помощи не будет, – рассмеялся Верховный. Струйки пота стекали по искаженным чертам лица, а в глазах бушевало пламя. Верховный, приложив усилие, соединил руки и вновь повернул кинжал острием мне в сердце. Смерть пиявки и Разбойника не должна стать напрасной. Логово страждущих не получит мой дар. Я умру, но не дам осуществиться их замыслу. Верховный хочет убить меня – вперед, только без улучшенного камня жизни на конце кинжала. – Той! – вскричал Верховный. Уверившись в решении, я отпустила страх, ненависть и боль и воззвала к любви – единственному, что оказалось важно на пороге смерти. Перед глазами замелькали картинки дома, семьи, друзей. Я почувствовала энергию, она зашевелилась, затягиваясь в тугой узел. «Пожалуйста, помоги! Не дай, чтобы пиявка и Разбойник умерли напрасно!» – взмолилась я, обращаясь к дару и к Творцу, своему отцу, из-за которого теперь лежу на алтаре. Разноцветные всполохи вырвались из меня и снесли камень с рукояти кинжала. Глаза Верховного расширились от понимания, а кинжал достиг цели. Грудь обожгло. Невыносимая боль пронзила, сковывая и выворачивая. Свет померк. Я была мраком и мрак окутывал меня. Тело дрожало. Больше нет Разбойника. Больше нет пиявки. Больше нет меня. Я ощутила, как растворяюсь в пространстве, становлюсь его частью и исчезаю.