Глава 6. В стенах Академии

Я пробиралась сквозь густую поросль безжизненных ветвей. Хлестал дождь. С очередным шагом нога увязла в сырой земле, утягивая за собой. Вдали раздался истошный вопль зверя. Я хотела побежать, но все глубже и глубже погружалась в густую жижу. В последний раз сделав вздох, я ушла с головой. «Щавель кисленький, приснится же такое!» – чертыхнулась я, не понимая, почему часть сна никуда не исчезла – по Академии разносился грохот бубна и рев оревуна[7]. При этом кровать Хелены заправлена, а самой соседки и след простыл. Евражка метался по комнате, подпрыгивая при каждом ударе. Вскочив, я накинула мантию поверх пижамы, засунула ноги в тапки, схватила Разбойника и выскочила в коридор, который тоже оказался пуст. «Да где же все? Что происходит? – думала я, пока бежала вниз по лестнице. – Неужели из Разлома вырвались низшие?» Удары нарастали, как и вой. Сердце подстраивалось под ритм, отчего голова кружилась. Увидев в холле стоявшего ко мне спиной парня, я прыгнула вперед, минуя несколько ступеней. Именно в этот момент раздался очередной удар и наступила тишина, а я повалилась на пол. Вдобавок досталось и левой щеке, которая затормозила о перила. На грохот обернулся тот самый парень. Он спешно подошел ко мне и помог подняться: – Как ты так неаккуратно? – На нас напали? – спросила я сквозь стиснутые зубы. – Или это учебная тревога? Почему нас… – Стоп-стоп, – перебил он меня. – Ты о чем? – Он дернул головой, скидывая челку с глаз. – Удары, вой. Я проснулась – никого нет, в коридоре тоже… Если это учебная тревога, то почему нас не предупредили? – тараторила я, а Разбойник пищал, помогая в рассказе. Парень молчал. Он рассматривал меня, а я его. Каштановые волосы до плеч придавали нежности грубоватым чертам лица, а черная спортивная форма выгодно подчеркивала широкие плечи. В итоге он чему-то хмыкнул, очаровательно растянув губы в улыбке: – Дорогая, это будильник. Он так пятнадцать минут громыхает. Многие просыпаются с первым ударом, оттого и комната пуста, а ты все вылеживаешь. – Будильник? – даже в страшном сне я не могла представить подобного «доброго утра». – Привыкнешь, – улыбнулся он. – Ты правда решила, что на нас напали? – медленно уточнил он. – Да, – так же вкрадчиво ответила я. – Дома на день Скорби проводят учебную тревогу, но до него еще несколько месяцев, вот я и подумала, здесь же Разлом рядом… – от страха я перешла на шепот. Парень разразился громким смехом: – Тебя к шаманам проводить или сама дойдешь? Все-таки не проникся он моим страхом. – Зачем к ним? – удивилась я. – Так повисла на мне и не отпускаешь, – сказал он и выразительно посмотрел на свой сжатый локоть. – Сама дойду. – Я выпятила грудь, отпустила опору и, не дойдя до выхода, осела. – Ой-ой, – запричитала я. Разбойник, недолго думая, спрыгнул с плеч и затрусил на улицу. – Значит, не сможешь, – сказал парень и подхватил меня на руки. – Шаманы быстро подлечат. Тебя звать-то как? – Милгын. – Ну а я Гернер, – совсем по-свойски приподкинул он меня. – Для вороны ты слишком тощая, поднабрать надо. И удели внимание ловкости, а то пропишешься у шаманов. – Я сама решу, что мне надо, а что не надо, – нахмурилась я. Если бы не колени, пошел бы этот Гернер куда подальше, а так, приходилось терпеть… Но я уже была готова к тому, чтобы из принципа ползти до шаманского блока. – Прости, не хотел обидеть, – сказал он и потряс меня, видимо, желая ободрить, а не вытрясти. По крайней мере, я на это надеялась. – И я это, – снова тряхнул он головой, убирая челку, – не буду тебя ждать, ладно? После утренней пробежки такой зверский аппетит. – Я и не настаиваю. – Тебе тоже не советую завтрак пропускать, набирать надо, – напомнил он и тут же попытался сгладить ситуацию. – Прикольная пижама. Розовенькая, – продолжал улыбаться парень. Мантия съехала с плеча, а тесьма разошлась. Хоть ночнушка и была из плотной ткани свободного кроя, я все равно засмущалась. – Отпусти, – заелозила я, смыкая разошедшиеся полы. – Успокойся, чего я там не видел, – хмыкнул он. Я хотела съязвить, но пока подбирала удачную реплику, Гернер потерял ко мне всякий интерес. Мы шагнули внутрь шаманского блока, в нос ударил запах жженых пахучих трав. Гернер усадил меня на кушетку, попутно оглядывая мой страдальческий и обиженный вид. – Ну, до встречи, – сказал и ушел, подмигнув на прощание. Наверное, стоило его поблагодарить, все-таки донес до шаманов, но с другой стороны, это вот его отношение – «тощая, неловкая, и чего он там не видел…» – обидно. Пока я дулась, ко мне подошла милая женщина средних лет в зеленой мантии. На ее голове красовался белый кружевной чепчик, а из-под мантии выглядывали такие же кружевные рукавчики. – Итак, юная пташка, что у вас болит? – спросила она. Женщина, представившееся Треной, заботливо вымазала меня целебными отварами, положила под камни, воткнула несколько иголок, почитала певучие тексты, и благословила на завтрак, до окончания которого оставалось двадцать минут. Так как с вечера у меня не было и крошки во рту, от шаманского блока я бежала со всех ног до столовой, надеясь перехватить хотя бы булку до приветственной линейки. На переодевания времени не оставалось, поэтому я на бегу туже затянула тесьму, заплела волосы в косу и спрятала ее конец под мантию, чтобы та не расплелась. Столовая наполовину опустела. Заскочив, я в растерянности посмотрела по сторонам и заметила за боковым столом, где мы сидели вчера, Крома и Клеру. Они приветливо помахали мне, подзывая к себе. – Это что за… душистые… духи у тебя? – скривился Кром, когда я приблизилась к ним. – Целебная мазь, сильно противно? – засмущалась я, принюхиваясь, и рассказала им об утреннем происшествии. – Как стог сена, – натянуто улыбнулась Клера и придвинула ко мне поднос с толкушкой[8]. – Тебя долго не было. Я поблагодарила друзей за заботу, параллельно работая ложкой. – А что это за Гернер? Он симпатичный? – допытывалась Клера. – Красивый и грубый, – пожаловалась я. – Он заявил, что я тощая и неуклюжая. – Не, ну переборщил он, – растерялся Кром. – Прям так и сказал? – Не совсем, – сжалилась я над Тернером и пояснила подробности нашей стычки. – На счет веса он прав, – нехотя сказал Кром, а мы перевели на него возмущенные взгляды. – Это наездники должны быть тонкими и легкими, а воронам приходится самим держать собственный вес. – Что-то я не видела ни одного ворона с пузом, – надулась я. – Мышцы, девочки, а не сало, – хохотнул Кром. – Или ты уже забыла, как нас гоняли перед поступлением? – обратился он к Клере. – Этот ужас никогда не закончится, – закатила глаза Клера и опустила голову на стол. – «Наездники должны быть тонкими и легкими», – передразнила она брата. – Ненавижу физические упражнения: весь потный, грязный, никакой романтики! – Так ты учиться сюда приехала, а не жениха искать, – подтрунивал Кром сестру. Клера оторвала голову от стола и загадочно улыбнулась, но не стала спорить с братом. – Ты доела? – спросил у меня Кром. – Да, – сытая и довольная я отложила ложку. – Слава Кутху, ты доела! – неожиданно вскричал Кром. – Линейка начнется через считанные минуты, а мы тут женихов и лишний вес обсуждаем, – потряс он карманными часами перед нашими лицами. – Тебе у них энергетический камень подпитать давно нужно, – заметила Клера, она явно не собиралась идти на поводу у брата. – С каждым днем они отстают у тебя все больше и больше. Мы вышли из столовой и обогнули административный корпус. Левее центральной площади перед главным корпусом толпилась в ожидании линейки большая часть Академии. – У нас на острове меньше народу живет, чем здесь студентов, – опешила я, рассматривая собравшихся. – Подойдем ближе? – предложила Клера. Кром протискивался вперед к сконструированному пьедесталу, на котором возвышались статуи Хозяев дара и административный состав Академии, Клера семенила следом, а я хвостиком плелась за ними, стараясь не потеряться и не упустить их из виду. В итоге пришлось взяться за руки. Посчитав, что мы подошли достаточно близко, Кром затормозил, Клера врезалась ему в спину, а я в Клеру. Оглушительный вой оревуна ознаменовал начало линейки. – Амто, мэй, тумгутую, Писвусъын-нэна[9]! – воскликнул высокий, статный, с пронзительным взглядом и сильным голосом мужчина, перекрывая шум. – Рен Ренове, наш ректор, – подсказала мне Клера. – Ты посмотри какой красавчик, а ему уже шестьдесят стукнуло. «В самом деле, ректор выглядел прекрасно для своего возраста, значительно моложе моих родителей», – грустно вздохнула я. Двери Академии распахнулись, и мы увидели молодых парней с искрящимися факелами и девушек с дымящимися благовониями – все они были облачены в зеленые мантии. Они плавно сбегали по ступенькам главного корпуса и выстраивались полукругом по бокам пьедестала. Позади почувствовалось движение. Обернувшись, я увидела, как прямо на нас неслись огромные, покрытые плотным бурым мехом полулюди-полумедведи. К счастью, они промчались мимо и присоединились к выстроившейся группе зёмников. – Ежегодная традиция, – пояснил Кром. – Выпускной курс открывает линейку. – Утлейган-нэна! – во второй раз воскликнул ректор. Земля под ногами затряслась. Перед пьедесталом открылся проем, из которого показались лежачие на боках полулюди-полуморжи. – Пиля-чуч-нэна! Кутху-нэна! – в третий раз воскликнул ректор. Задрав голову, я увидела, как небо заполнилось воздушниками на куропатках и огневиками – огромными воронами. Они сделали круг почета и стройными рядами приземлились, окружив нас. Я еще никогда в жизни так близко не видела такого количества одаренных. Зазвучала музыка, после слово взял ректор, а за ним деканы факультетов. Приветствие и напутствие пролетало мимо меня. «Неужели это правда происходит со мной?» – думала я. Даже украдкой ущипнула, но нет – не сплю. – Учебный год объявляется открытым! – объявил ректор и толпа взорвалась шквалом аплодисментов. Огромные часы под шпилем башни главного корпуса показывали десять часов. – Ну, до вечера, – обратился к нам Кром. – До вечера, – ответила я, а Крома уже и след простыл. – Ты тоже уходишь? – спросила я у Клеры. – Да, – обняла она меня и пошла в сторону нового корпуса. Итак, первым в расписании стояла вводная лекция. Значит, мне нужно выбрать группу ребят в черных мантиях и держаться их – ничего сложного, если не одно «но». Я хотела попытать удачу и сбегать до общежития. Все-таки заявляться на первое занятие в пижаме и тапках (хорошо хоть без пампушек), издали похожих на мягкие башмачки – такое себе удовольствие. А если нам скажут снимать мантии… Победило желание не опозориться, поэтому я побежала переодеваться. Комната оказалась пустой. Выдвинув наполовину разобранный чемодан из-под кровати, я с тоской уставилась на содержимое. Ну почему я не готовлю вещи с вечера! Мятая гора тряпья в которой я не знала, что выбрать. Вечно так, схвачу понравившуюся кофту, а потом не понимаю, с чем ее носить. Время поджимало. Чистых платьев за время дороги в Академию не осталась, а сносить в стирку я их не успела – пришлось нарядится в коричневые штаны и мешковатую кофту кукурузного цвета. На ноги я надела легкие спортивные ботинки. «Ничего, веселенько», – покрутилась я перед зеркалом, любуясь сочетанием цветов. Схватив со стула сумку (хоть ее я приготовила с вечера), я выбежала во двор. Если бы полчаса назад я не была здесь в окружении неимоверного числа студентов, то сейчас бы и не поверила, что столько учится здесь. Двор был пуст, почти… Выпускной курс оставался возле пьедестала, вот к ним я и побежала. – Амто, а где у первого курса черных воронов проходит вводная лекция? – обратилась я к свободному ворону. – Кар, мэй, тебе стоит поспешить, кар, осталось пять минут до начала. Дерри тебя проводит. – Ворон махнул крылом в сторону нахмуренного парня в окружении девушек-воздушников. – Дерри, кар, помоги девушке, – сказал он громче, привлекая внимание. Я заработала пару ревнивых взглядов и заинтересованный того самого Дерри. – Побежали. – Дерри схватил меня под руку и потянул за собой. На бегу мне удалось выяснить, что Дерри учится на третьем курсе, а ворон, к которому я обратилась за помощью, – его брат. Мы остановились возле триста седьмого кабинета. Сквозь открытые двери хорошо просматривалась лекционная аудитория, заполненная ребятами, которые продолжали прибывать. – Я же говорил, не опоздаем, – напомнил Дерни. – Рад был познакомиться, – сказал он на прощание и побежал дальше по коридору. Я зашла в кабинет. В ворохе всеобщего гомона и движения моя скромная персона не привлекала внимания. Я торопливо спустилась, заняв боковое место где-то в середине аудитории. Стоило вытащить из сумки тетрадь и ручку, как хлопнула входная дверь, а следом наступила тишина, в которой отчетливо слышалась поступь преподавателя. Он прошествовал к столу, сел на стул и откинулся на спинку, осматривая нас, чему-то кивнул и лишь затем приветствовал. Кто-то из девушек ахнул. Высокий, смуглый, с длинными черными волосами, собранными в высокий хвост, и белоснежным оскалом… От него веяло силой. – Амто, мэй! Меня зовут Ван Ривьян, – завораживающий голос окутывал. – Я профессор по энергетическим потокам и их применению. Кто мне скажет, какие виды энергии существуют? Торни, сидящий на первом ряду, поднял руку. – Представьтесь и поднимитесь со своего места. Одногруппник сделал веленое и перешел к ответу: – Всего существует четыре вида энергии – вода, земля, огонь и воздух. – Вы уверены? – На лице преподавателя появился лукавый оскал. Торни поджал плечи и огляделся по сторонам – все молчали. – Неужели никто не знает? – удивился преподаватель. – Так и быть, я дам подсказку. Кто нам расскажет, на какие уровни делится мироустройство? Вот вы, например, – указал он на дрожащую девушку в первом ряду. – Три уровня, – сказала она еле дыша. – Встаньте и представьтесь, – велел преподаватель. – Учтите, я не люблю повторять дважды. Девушкой оказалась Стела. – Три уровня, – начала она по новой. – Высший мир с небесными покровителями, Хозяевами дара, и душами наших предков. Земной мир, тот, где мы живем. И низший мир со злыми духами. – Скажите нам, Стела, так какой вид энергии еще существует? – Эфир, – робко ответила она. – Данный вид энергии подвластен лишь высшему миру. – Вы в этом уверены? – азартно вопросил преподаватель. – Так, а есть ли в этом наборе выскочки? От неожиданного вопроса преподавателя я вздрогнула. – Ну же, не стесняемся, – поторапливал он нас. Среди аудитории пошли шепотки. «Ну и пусть себе шушукаются», – решила я и резко встала. Вслед за мной поднялись и другие – маленькая и пухленькая девушка с крупным зеленым бантом в волосах, широкоплечий парень, которого я запомнила с корабля и точеная девушка с последнего ряда с орлиным прищуром и такими же длинными, как у орла, ногтями. – Не густо, – вздохнул преподаватель. – Начнем с милых дам. Кто вы и откуда? – Преподаватель обворожительно улыбнулся девушке с бантом, от чего она порозовела. – Люнея, первый остров. В нашем роду через поколение рождаются одаренные, – промолвила она робко. – Хорошая выборка, – усмехнулся преподаватель. – Люнея, перечисли нам представителей нижнего мира. Я не знала, можно ли мне сесть – другие выскочки продолжали стоять. – Самые многочисленные – нинвиты. – Внешность? – Худые, кожа покрыта черной шерстью, красные глаза: от одного до четырех, – передернула она плечами, – оттопыренные уши, кровавый рот и острые белые зубы. – Еще? – Злые духи леса – Ушахчу, они заманивают в лес и сводят с ума. – Внешность? – Женщина в оборванных тряпках с приросшим к спине плачущим младенцем… или девушки и парни-мухоморы… говорят, они очень красивы. – Еще? Теперь вы. – Преподаватель указал на меня. – Милгын, восьмой остров… Я первая в роду. – И как? Вы что-то уже ощущаете? – спросил преподаватель. – Нет, я только недавно обрела дар. – Это не означает отсутствие связи с энергиями. Возможно, вас всегда тянуло к растениям, вы любите воду, карабкаетесь на вершину, ловя потоки ветра или не можете отвести взгляда от пламени? – Я никогда не думала об этом, – в растерянности почесала я затылок. – Наверное, вода… Я, если честно, водником хотела быть. – Плохо хотели, – скривился преподаватель. – Вернемся к вопросу о низших духах, продолжайте! – Гамулы или духи огнедышащих гор… их внешность никто не описывал, живут внутри вулканов. – Чем опасны? – Могут испортить воздух, превратив его в пепел… или сжечь все живое, покрыв его слоем камня. – Еще? – Балакитга, дух ветра. – Его жена? – Савина, дух утренней и вечерней зори. Опасны тем, что могут сдуть солнце, и мы погрузимся в вечную тьму. – Замечательно, – воскликнул преподаватель и потер руки. – Следующий. Парнем оказался Грон с четвертого острова. Его семья не могла похвастаться одаренными, лишь редкими залетными. – Повелитель загробного мира Гаеч. Внешность неизвестна. – Встречали ли вы его предвестников? – Нет конечно, – он издал звук, похожий на хрюк. – Глиняные ящерицы вылезают на поверхность, как скорые посланники смерти. – Перейдем к нашей охотнице. – Преподаватель сосредоточился на оставшейся девушке. – Карни, – сказала она, растягивая букву «р», от того создавалось впечатление рычания. – Пятый остров. В нашем роду всегда рождается один одаренный, который перерождается после смерти. – То есть пока вы живы, других одаренных, среди вашего рода, быть не может, верно? – уточнил преподаватель, сощурив глаза. – И кому нужна в жены такая одаренная-пустышка? – послышалось позади. – Все может измениться, – ответила Карни то ли преподавателю, то ли говорящим за моей спиной. – Конечно может, – успокаивающе протянул преподаватель и очаровательно улыбнулся. – Наша Милгын тому подтверждение. Так? – Да, – только и нашлось, что сказать. – Милгын, так какой энергией обладают низшие духи? – Эфиром, – ответила я, понимая, к чему клонит Ван Ривьян. – Верно, – чуть ли не по слогам выговорил он. – Эфир. Земля. Огонь. Вода. Воздух. Низший мир владеет одним видом энергии – эфиром, при этом высший мир – пятью видами энергии. Мы с вами, представители земного мира, владеем только четырьмя, – с сожалением развел он руки. – Выскочки могут садиться, – сказал он, прижав ладонь к сердцу. – Не грустите! Одаренным подвластны все четыре вида энергии, поэтому каждый должен стремиться в равной степени овладеть ими, но для черных воронов огненная энергия станет превалирующей. К сожалению, чаще встречаются вороны, владеющими несколькими энергиями. – Преподаватель сощурился и посмотрел куда-то выше моей головы. – У вас есть вопрос? Пришлось обернуться. – Хелена, первый остров, идеальная, – представилась моя соседка по комнате и надула губки бантиком. – Да, Хелена, мы вас слушаем, – напомнил преподаватель. – Я хотела отметить, чем чаще в роду рождаются одаренные, тем больше у них способностей во взаимодействии с энергиями. Наиболее яркое мастерство отмечается у идеальных. А вот выскочкам чаще всего откликается одна энергия, да и то слабо, – выразительно посмотрела на меня, сделав паузу. Я сразу поняла в чей огород брошен камень. Преподаватель встал, обошел стол и слегка облокотился на него. Внимание аудитории после слов Хелены обратилось на меня. Я решила держаться стойко и даже плечом не дернула. Ван Ривьян слегка наклонил голову. – Присядьте, Хелена, – попросил преподаватель. – Рождение одаренных никогда не случайно. Там, – указал он пальцем вверх, – известно, кому и когда появиться. Дар – это подарок, но только от вашего упорства зависит, как сильно он раскроется, по возможности, конечно. Неспроста я первым делом познакомился с вами, выскочки. Вы должны приложить все силы, чтобы развить дар. Вспомните знаменитую пятерку: Недра Лесная – зёмница, Янр Минау – воздушник, Кевн Ярный – ворон, Лиа Вемра – водница и Нелли Намар – человек. Именно они, выскочки и человек, пожертвовали собой и сдержали низших, когда остальные одаренные запечатывали Разлом. – То есть Милгын должна принести себя в жертву, спасая всех нас? – хохотнул Торни. – Высказывания с мест запрещены, – напомнил преподаватель. Торни пришлось подняться, назвать свое имя и повторить вопрос. Во второй раз волны смеха не последовало. – Ваши шутки неуместны, но не волнуйтесь, – протянул Ван Ривьян игриво. – За пять лет обучения мы сделаем из вас настоящих борцов. Имеются сомнения? Люнея встала: – Насколько я знаю, не все из нас станут борцами, есть же еще миротворцы. – Миротворцы также обязаны быть физически крепки и развиты, но черные вороны все, – сделал Ван Ривьян акцент на последнем слове, – все без исключения становятся борцами, – широко улыбнулся он. Из соседней двери, расположенной позади преподавателя, послышалось дивное мужское пение. Женская часть аудитории поддалась вперед, завороженно вслушиваясь в гортанные звуки. – Что это? – уточнил Грон, удерживавший соседку за руку. – Третий курс завалил экзамен, – хмыкнул преподаватель и поднял руки вверх. – Пал наложенный полог тишины. Поздравляю, на первом занятии вы услышали пение юношей-мухоморов. Ван Ривьян скрылся за дверью, а через минуту наступило молчание, наполненное женскими вздохами. – Продолжим нашу лекцию, – объявил вернувшийся преподаватель, а мы притупленно опустили глаза к партам. – Что вы, это нормальная реакция неподготовленных первогодок, вы еще не умеете ставить защитные барьеры и попадаете в плен обаяния. После внезапного инцидента я пребывала в неком воодушевленном состоянии. Мне хотелось как можно скорее научиться всему. Я с обожанием внимала словам преподавателя и усердно конспектировала все в тетрадь. – Краткий ввод в энергетическое устройство мира закончен, – объявил преподаватель и сделал пас рукой. С соседней полки поднялись четыре куба, которые мягко спикировали перед ним на стол. – Как вы знаете, инициация – это мощный толчок к пробуждению дара. Помимо физических изменений: ваши волосы и глаза стали темнее, а кожа, наоборот, начала принимать более белесые оттенки, – вы, наверное, отметили и внутренние изменения: внезапные перепады настроения, приливы бодрости и силы, или кто-то из вас интуитивно освоил примитивные Преобразования, такие как дребезжания воды в стакане или же пламени свечи, сгущение воздуха и так далее – все это указывает на пробуждение энергии. Многие кивали, слушая преподавателя, а я пребывала в полнейшем ступоре. Изменения? Я с детства имела чересчур черные волосы, глаза и болезненно белый цвет кожи, выделяющий меня на фоне смуглых сородичей, поэтому внешне я уж точно никак не изменилась. Внутренне… вроде все как обычно. А уж про примитивные Преобразования я и вовсе молчала. – Перед вами выставлены поглотители энергии – воды, земли, огня и воздуха. Ваша задача, сконцентрировавшись, отправить энергетический поток на каждый из кубов. Тот, где проявится сияние, укажет, какая энергия на данный момент наиболее ярко выражена в вас. Задача ясна? Люнея с первого ряда подняла руку. Ван Ривьян вновь наклонил голову и приподнял брови, как бы давая разрешения на вопрос. – Я не совсем понимаю, как отправить энергетический посыл, – сказала она со сконфуженным лицом. – Что же, раз возник такой вопрос, то энергетический откликов вы еще не ощущали. – Куда там, этим выскочкам. И зачем их отправляют к нам? – очередные шепотки с задних рядов. Красный и потный Пеки, один из прихвостней идеальных, пытался выслужиться. – Милгын, – резко произнес преподаватель, от неожиданности я поперхнулась. – Первым в роду даем право начать это испытание. Я поднялась со своего места и на дрожащих ногах начала спускаться вниз. «Не стоит говорить другим преподавателям, что я первая в роду», – решила я. – Живее, – поторапливал преподаватель, притопывая ногой. – Вас много, а обеденный перерыв один. Начнем, – объявил он, когда я встала перед кубами. На аудиторию я решила не смотреть. – На расстоянии или приложив руку, так легче, – пояснил он, – вы, сконцентрировавшись, как бы передаете через соприкосновение с кубом энергетический поток. Ваш дар – это вы, ваша душа, плоть и кровь. Почувствуйте отклик, тепло и направьте его на куб. Готовы? – Да, – сказала я, одновременно пожав плечами. – Люнея, а вам все ясно? – уточнил преподаватель и, услышав утвердительный ответ, вернулся ко мне. – Милгын, не тяните! Я дотронулась до первого куба и почувствовала под ладонью холодную шероховатую поверхность. Следуя советам Ван Ривьяна, я закрыла глаза и попыталась заглянуть внутрь себя. «Я это дар», – твердила я про себя ища тот самый жар. Сердце билось, органы работали, кровь бежала по венам, но жара не было… Пришлось зажмуриться и напрячься, но увы, первый куб так и стоял холодным и черным… как и другие. – Не расстраивайтесь, с выскочками такое бывает, – отступил от меня Ван Ривьян. Виду он не подал, но я почувствовала его разочарование. – Ступайте на место. И зачем только я посмотрела в аудиторию? Мой взгляд сразу поймал ехидные улыбки идеальных, держащихся вместе. Пеки светился от счастья, а Олуа, Фена и Хелена ехидно косили друг на друга глазками, перешептываясь. Соседка нашла подруг под стать себе – идеальная до мозга костей Олуа, возомнившая из себя властительницу мира, и Фена, первая красавица, отличающаяся пышными формами. «Ну и пускай смотрят. Еще не известно, как много сегодня будет тех, у кого кубы засветятся». Но таких оказалось много… а нас, непрошедших, всего семь, в том числе и Люнея. У всех, кто прошел проверку, светился куб огня. У Грона получилось установить связь еще с землей, а у Карни с водой. На посыл Хелены и вовсе откликнулись все кубы, а вот у Торни только три. «То-то же», – ехидничала я, наблюдая несостоявшееся выступление. – Для первой проверки довольно неплохо, – подвел итоги Ван Ривьян, параллельно отправляя кубы обратно на полку. – Через неделю мы снова повторим проверку. Надеюсь, к тому времени все смогут осветить как минимум два куба. – Он встал и хлопнул в ладоши, и к нам с его стола полетели листы бумаги. – Это ваше расписание. Со следующей недели, как вы получите форму, по утрам начнется физическая подготовка. Свободны. Очередное разочарование поджидало в столовой. Наш стол, как успела назвать его я, пустовал. Посмотрев по сторонам, я заметила Клеру среди воздушников, а Крома среди водников. Взяв поднос, я отправилась к раздаче, не глядя выбрала первые попавшиеся тарелки и пошла за «наш стол». Рядом плюхнулась Люнея: – Ты не против? Ответить мне не дали. – Ребята, идите к нам, – закричала Люнея. Она активно махала руками, подзывая к нашему столику Грона и Карни. Те, может, и хотели отказаться, но выбора им Люнея не оставила. – Вы только посмотрите с кем мне приходится жить! – презрительно бросила Хелена. Она сидела в окружении воронов за несколько столов от нас. – Они даже элементарными правилами поведения не владеют. Куда только смотрит руководство? – Бедная! Неужели Теонола ничего не сделала? – лебезили вокруг нее. – Какая жалость! – пыхтел Пеки. – Мы тебе так сочувствуем, – закатывали глазки Фена и Олуа. – Больно идеальные манерам обучены? – раздраженно заметила я, делясь мыслями с Люнеей. Вышло намного громче, чем предполагалось. – Что? – вскричала Хелена. – Да как она посмела? – вторили Хелене за столом. – Давно следовало отстроить отдельную Академию для таких, как они, – громко высказался Торни. – Пора поставить выскочек на место! – подначивал Пеки. По столовой пронеслись шепотки, а следом раздался громогласный бас: – Ты бы за словами последил, мелкий первогодка. Ну-ка, давайте покажем нашему умному, сколько здесь нас! – ответил тот же бас. Я не видела говорящего, но после его призыва треть столовой встала. Неужели это все выскочки? – Вот и валите отсюда, – пискнул кто-то, и началась драка. Летали не только студенты, но и предметы утвари. Я последовала примеру Люнеи и скрылась под столом, вскоре к нам присоединилась Карни, а вот Грон ринулся в атаку, выбрав в помощники Зувира. – Пользоваться даром в столовой запрещено! – оглушительный рокот накрыл столовую. Бой прекратился, а утварь полетела на пол. – Кто начал? – Милгын, – раздался знакомый голос. Это был Торни. – Но ты же не виновата, – шепотом возмутилась Карни и посмотрела на меня огромными испуганными глазами. – Милгын, к ректору, живо! – вскричал говорящий. Вылезать из-под укрытия я не спешила, в надежде, что хоть кто-то опровергнет слова Торни. Опровержения не последовало. – Милгын! Немедленно подойдите ко мне! – повторился приказ. Я выглянула наружу. На входе стоял разгневанный, красный и потный пожилой мужчина, облаченный в синюю мантию. Сама же столовая выглядела плачевно: повсюду размазанная еда, а пол усыпан осколками. – Милгын!!! Кажется, до этого мужчина не кричал… Я выскочила из-под стола и понеслась вперед, поскользнулась и распласталась перед говорящим. – Это вы? – вопросил он у валяющейся в ногах меня. – Милгын, если вы об этом, а не о драке, – на всякий случай уточнила я, поднимаясь с пола. – Молчать! – презрительно фыркнул он. Красный и потный говорящий вел меня по коридору. Как бы я ни старалась отряхнуться, лучше не становилось. Студенты провожали меня сочувственными взглядами, а встретившийся Дерри так и вовсе пристроился рядом: – Ты откуда такая красивая? И куда? – игриво спросил он. – К ректору. В столовой драку устроили, а меня обвинили, – пропыхтела я. – Эх, жаль, меня там не было, – мечтательно вздохнул он. – Там все такие? – выразительно обвел он меня взглядом. – Хуже, – не слишком довольно ответила я. – Ты вообще меня слышишь? Я так-то не единственная выскочка здесь, а меня обвинили! Дерри несколько раз моргнул. – Ты? Гамык-явал? – переспросил он. – Проблемы? – дернулась я. – Да нет, – растерялся он. – Просто ты не похожа на выскочку. – И почему же? – Разговорчики! – вскричал говорящий, заметивший присоединившегося Дерри. – Молодой человек, или вы идете как виновный, или чтобы через секунду я вас уже не видел! – Как виновный, – согласился Дерри. Говорящий отвернулся и пошел дальше, ведя уже нас двоих. – Зачем? – удивилась я. – За компанию, – сказал он и хлопнул меня по плечу. – Иу, – убрал он заляпанную руку и скинул прилипшую макаронину. – Ты обычный? – спросила у Дерри я, подразумевая обычного одаренного. – Не, идеальный, – хохотнул он. Я споткнулась, но Дерри вовремя меня подхватил. – Давай ты не будешь падать, а то часть всего, что есть на тебе, окажется на мне. Хотя… – быстро прижал он меня к себе и потерся. – Ты шутишь? – Я уже не была столь уверенна в разумности Дерри. Пожилой мужчина остановился подле кабинета, распахнул дверь и завел нас внутрь. Слева от окна сидела молодая женщина в зеленой мантии. Ее темно каштановые волосы были убраны в высокую тугую шишку, а на лице застыло угрюмое выражение. – Доложите Рену Ренове, я привел виновников драки в столовой, – пренебрежительно обратился говорящий к молодой женщине. – Мэй, профессор Най Ривьян, – любезно ответила она и отложила ручку в сторону. – Так вы говорите, произошла драка в столовой? Вы смогли ее остановить и привели виновных? – Да! Об этом немедленно нужно сообщить ректору, – смягчился Най Ривьян. – Ожидайте. Профессор, прошу вас, проследите, чтобы виновники не запачкали кресел. – Женщина встала и скрылась за дверью, расположенной позади ее стола. Я посмотрела на Дерри в немом вопросе, кивнув в сторону профессора. – Ага, его отец, – ответил он шепотом. Дверь распахнулась, и нас пригласили войти. Посреди кабинета стоял изящный деревянный стол. «Отец бы оценил искусность мастера», – подметила я. Напротив стола располагалось несколько широких кресел, а позади огромный книжный шкаф, возле которого стоял ректор. Боковая стена была полностью увешана грамотами и фотографиями. – Присаживайтесь, – обратился он к нам и достал папку с полки. Най Ривьян прошел внутрь и опустился в кресло. Мы остановилась на пороге, не зная, куда себя деть. Помня слова женщины из приемной, мы побоялась ступать на светлый бежевый ковер, а уж тем более, садится в кресло. – Или лучше постойте, – сказал Рен Ренове, развернувшись к нам. – Драка в столовой? – Да, – вещал Най Ривьян, а я все думала, как у такого красивого и элегантного сына может быть такой круглый и красный отец. – Она зачинщица, – закончил профессор, грубо ткнув на меня пальцем. – Причина? – спросил ректор. Пока я следила за говорящим ртом Найя Ривьяна и его пожелтевшими зубами, не вслушиваясь в слова, ректор занял место за столом. – Это из-за меня, – сказал Дерри, всплеснув руками. – Я неудачно пригласил девушку на свидание. Она отказала, а я, – горестно выдохнул он, – а я не смог сдержаться! Вспылил, смахнул все со стола, попав на других. Слово за словом. В общем, так все и завертелось. – Ложь! Он присоединился к нам в коридоре, – распылился профессор, брызжа слюной. – Догнал вас, – врал Дерри и не краснел. – Видите, какой я грязный? Из соседней комнаты послышался шум. Дверь открылась, и в нас чуть не врезалась женщина из приемной: – Там подошли еще виновники драки. – Такие же грязные? – уточнил ректор. – Да. – Что ж, выслушаем их. Я и Дерри сделали шаг в сторону, а в проходе показались Кром, Клера, Люнея, Грон и Карни. – Я позвала ребят к столу, а они сказали, что мы манерам не обучены, – начала тараторить Люнея. – В столовой кто-то выкрикнул, чтобы мы валили, – тараторил вместе с Люнеей Грон. – Кто-то из выпускников велел следить за словами и поднял всех выскочек на ноги, – кричал Кром. – Успокойтесь, – перекрыл гомон Рен Ренове. – Этот молодой человек только что признался в неудачных ухаживаниях, которые стали причиной драки. Возникла пауза. Друзья переводили взгляды с меня на Дерри и обратно. Кром нахмурился, уперев руки в бока: – То есть со мной ты встречаться не хочешь, а с ним уже согласилась? – Я ему отказала, – попыталась утешить я друга и не подставлять Дерри. – Молодые люди, мне некогда решать ваши любовные вопросы. Вы приехали учиться! – сказал ректор и посмотрел на Найя Ривьяна. – Отправьте их убирать столовую. – Нас всех? – возмутилась Клера. – Всех! В следующий раз получите выговор с заносом в личное дело и сокращение стипендии. На первый раз закончили, ступайте, – бесстрастно произнес ректор. – Идемте, – дернул меня за рукав Дерри. Возмущенной, но дружной компанией мы вышли за дверь. – После занятий вас будут ждать в столовой, а теперь исчезните с моих глаз! – Профессор взмахнул рукой, поводил пальцами, и грязь с наших мантий отвалилась и вылетела в распахнутое окно. – И почему этого нельзя было сделать сразу? – удивилась я, когда профессор ушел, оставив нас наедине. – Весело, – не разделил нашего недовольства Дерри. – Запах остался, – скривилась Карни. – Тебе только это удивляет? – спросил Кром. – Ты, вообще, кто такой? – обратился он к Дерри. – Дерри, – озорно улыбнулся парень. – А ты? – А я – близкий друг Милгын, – важно произнес Кром. Мы шли за Дерри, он обещал проводить нас. Пришлось на ходу быстро рассказывать ребятам нашу историю знакомства. – Все равно не понимаю, зачем ты придумал все это? – уточнила я у Дерри. – Из-за тебя нас заставили драить столовую, – возмущалась Карни, демонстрируя длинные ногти. – Ты ничего не путаешь? Вы сами пришли, – с нажимом проговорил Дерри. – Без меня бы Милгын не поверили. В городе и так шумиха из-за нелепых смертей одаренных. – Ты про что? – остановились мы, ошарашенно взирая на Дерри. – Какие смерти? – Вы не знаете? – стушевался Дерни, проговорив лишнего. – Это не тайна, но… Сейчас и правда надо бежать на пары, давайте вечером. – Дерри? – допытывались мы, но Дерри ловко вел нас по коридорам. Пока мы бежали, я вспомнила о прилипшем к ноге порванном объявлении – в нем как раз говорилось о неизвестной хвори. Неужели это не бредни? На следующую лекцию мы все-таки опоздали, за что сразу получили выговор от слишком высокой и от того ссутулившейся преподавательницы. – Мне доложили о вашем низком моральном облике, – начала она с порога, а в аудитории послышались смешки. – Я куратор вашей группы, Астрин Мерил. На мои занятия принято приходить вовремя или вовсе не приходить, однако, – сделала она паузу, – спрашивать с пропущенного занятия я буду вдвое больше. Теперь вы можете присесть. Под пытливым взглядом преподавателя мы уселись в последнем ряду. Несмотря на грубую встречу и монотонную манеру ведения лекции, материал Астрин Мерил давала предельно понятно: вот тебе основные движения рук, кистей, пальцев (помимо стоек, которые мы разучим на физических занятиях), – а дальше дело лишь за внутренним энергетическим посылом. Чтобы применить то или иное энергетическое Преобразование, необходимо четко понимать, какое количество энергии направить и в какую форму его преобразовать. – … Дар порождает в вас зерно, которое необходимо усердно взращивать. – Она двигала ладонями вверх-вниз, а между ними возникало тугая плотная вязь, отливающая огненными всплесками. – Все в нашем мире циклично. Мы получаем энергию из вне, преобразовываем ее внутри себя в нечто желанное или необходимое и отпускаем на свободу. Любой, кто нарушит закон добровольного взаимообмена, созданный нашим отцом Кутху и Хозяевами дара, жестоко поплатится. – Астрин Мерил высокомерно прошла в центр зала. – Рун Вертен, водник. В прошлом, Член Коллегии Совета горной промышленности. Корысть возымела над здравым смыслом, и он пошел на сделку с Гамулами, подробности которой мы оставим. Скажем так, сделка была завязана на крови. Ныне Рун Вертен лишился дара, от того не может сменить ипостась, оставшись навсегда полуморжом. – Блаженно улыбнулась преподавательница. – Милые, теперь я жду примеров от вас. Пока я пыталась вспомнить, слышала ли о чем-то подобном, взлохмаченный брюнет с кусочками еды в волосах поднял руку: – У нас на четвертом острове… – Громче, дитя, – попросила преподавательница. – У нас на четвертом острове жил мужик, помер лет пятнадцать назад. Он хотел расширить свой участок земли и вырубил деревья близ русла реки. В результате река обмелела, и жителям леса перестало хватать пресных вод. В общем, проснулся он как-то утром, а ниже пояса все окаменело. Так и доживал, – последнюю фразу он повторил несколько раз, ожидая реакции одногруппников. Чем сильнее нарастало напряжение в аудитории, тем шире улыбалась Астрин Мерил. Хотя куда там шире – мы уже и так лицезрели ее большие белые зубы в полной мере. Руку подняла Люнея. – Отрадно, что низкий моральный облик не задел вашего ума. Однако узнаем, так ли это, – своеобразно похвалила Астрин Мерил и предоставила право голоса. – Мне бабушка рассказывала про Нилену, которая мечтала сохранить молодость. Она вылавливала девушек-мухоморов и принимала ванны с их кровью, – робко сказала Люнея, теребя завязки мантии. – Очень хорошо, – медленно протянула Астрин Мерил. – Но вы не сказали, что с ней стало. – Нилена лишилась красоты. Совет островов надел на нее блокираторы дара и отправил в тюрьму. Она живет уже более трех сотен лет. – Верно! – воскликнула преподавательница и хлопнула в ладоши. – Вы должны понимать, дар – это прежде всего ответственность. К следующей паре вам необходимо написать расширенный доклад о жизни двух одаренных, совершивших преступление. Если вы напишите о трех одаренных, я начислю дополнительные баллы. Имена не должны повторяться! И снова удача шла нам на встречу – удачное знакомство, ничего не скажешь, а главное, все натурально, никакой фальши. «Симпатии быть не должно, только голый расчет», – твердили они мне. Я действовал иначе. Результат выходил неплохим. Они сомневались, но я чувствовал – это она, и она будет моей. Я на верном пути, она подпустила меня к себе, начала доверять. На всякий случай я приглядывал и за остальными, но действовал не так открыто.