Глава 8. Управа благополучия

Нас доставили в управу благополучия и поместили в полупустую комнату, освещаемую маленьким прямоугольным оконцем. Вдоль обветшалой стены тянулась длинная скамья – на этом удобства заканчивались. – Ожидайте. Вас допросят в присутствии ректора, затем вы вернетесь в Академию, – сухо объяснил наше положение мужчина с длинными усами и закрыл дверь. – Прохладно, – поежилась Люнея и села на скамью. Грон присел рядом, придвинулся и обнял ее за плечи. – Будем надеяться, ректор не задержится, – сказала Карни и аккуратно уселась на самый краешек. – Кого здесь только не держали, – брезгливо сморщилась она. – Видите, все не так плохо, – обратилась я к Крому. – Они осмотрят место происшествия, повытрясают наши пакеты и лишь затем явятся в Академию, – тоскливо сообщила Клера. – Сидеть нам долго. – Что будем делать? – спросила я. – Ждать, – усмехнулся Кром. Он сел на скамью подле Грона, вытянул ноги, откинулся на стену и закрыл глаза. – Эх, зря мы не пообедали, – печально вздохнул Грон. Вечерело. Комнатушка погружалась во мрак. Нам стало без разницы, кто сидел на этой скамье до нас. Прижавшись друг к другу, мы полулежа-полусидя ждали допроса. – Совесть-то иметь надо, – возмутилась Карни и подошла к двери. – Я в туалет хочу, – сказала она громко. Через минуту щелкнул замок. – Следуйте за мной. Если кто еще хочет, я провожу, – сообщил все тот же мужчина с длинными усами. Он по очереди сопроводил нас по тусклому коридору до туалета, подождал у двери и проводил обратно. Справив нужду, мы немного повеселели. Когда вернулась Люнея, она, краснея, робко поблагодарила сопровождающего за понимание и попросила осветительный камень в комнату: – … Боязно сидеть в темноте, – добавила она. – Принесу, – улыбнулся мужчина, отчего его правый ус взметнулся к глазу. Он выглянул в коридор, снял со стену подставку с камнем и зафиксировал ее у нас на входе. – Ректору сообщили. Он в дороге. – Кормить не будут? – попытал удачу Грон. – Не предусмотрено, – ответил мужчина и закрыл дверь. – Эх, жаль, мы не пообедали! – грозно повторил Грон, а следом проурчал его живот. – Надеюсь, хоть в Академии покормят. – Я хочу домой, – захныкала Люнея. Грон тут же подошел к Люнее и приобнял ее: – Зато будет, что вспомнить, – попытался утешить он. – Такое себе воспоминание, – не согласилась я. – Давайте хоть песню споем? – Танцевать тоже будем? – хохотнул Кром. – Шучу, – примирительно ответил он, поймав мой недовольный взгляд. – Ну давай. Какую? – Надо, чтобы все знали, – задумалась я. Перед глазами возник образ дома и любимого берега, куда я любила уходить и предаваться мечтам. – Песня льется моя по волнам, – запела я тихую мелодию. – Вновь душа бороздит океан. – Постепенно ко мне присоединились и остальные. – Ректор прибыл, – остановил наше пение мужчина. – Кто первый? – Я, – поднялся Кром. – До встречи, – сказал он нам на прощание. – Повторим, – предложила Люнея, – отвлекает. Мы затянули песню по новой, затем еще и еще одну. Кром к нам так и не вернулся. Следом забрали Люнею, потом Грона, Клеру, Карни и наконец-то меня. – Где ребята? – спросила я у мужчины с длинными усами, пока он вел меня по коридору. Мы минули туалет, поднялись на второй этаж и зашли в первый кабинет справа. – Ректор велел сразу отправлять вас в Академию. С одной стороны, это, конечно, хорошо, но с другой… Кром в Академии уже сладко сопит в кровати, а я еще ожидаю своего часа. – Милгын, верно? – с порога полоснул вопросом противный горбун. Как оказалось – старший дознаватель Крен Рубен. – Послушаем вас. Меня усадили в кресло в неприятной близости с Креном Рубеном. Я рассказала все в точности так, как мы оговарили с ребятами. Дознаватель несколько раз останавливал, возвращая к шагу назад, уточнял и просил продолжить. Он не смотрел на меня, полностью сосредоточившись на записях в блокноте. – Ясно, – констатировал Крен Рубен, мыслями пребывая далеко за пределами кабинета. – Вас что-то удивило или насторожило? – Я не ожидала наткнуться на труп, – выпалила я. – Мы это и так поняли, – вступился в разговор Рен Ренове. – Уважаемый Крен Рубен просит вас вспомнить детали, подробности происшествия. – Детали, – повторила я. – Из-за спин я не видела тела. Оно лежало к нам головой. Женщина упала на спину, но об этом вам и так доложат, – размышляла я вслух, стараясь подавить непрошенный зевок. Не вышло, пришлось прикрыть рот рукой. – Не знаю, все было нормально, кроме мертвой женщины в переулке. – Другие смерти вы тоже находите нормальными? – вкрадчиво спросил Крен Рубен, не переставая следить за мной. Я стушевалась. Знаю ли я про другие смерти или не знаю? Например, знаю. Тогда вопрос, связываю ли я их между собой? Время шло. Крен Рубен поддался ко мне и обдал дыханием: – Так что вы знаете, Милгын? – Я знаю о хвори, – слишком быстро ответила я. – Есть болезнь, от которой гибнут. Дальше часть объявления была оторвана. – Откуда взялась эта хворь? – наваливался он на меня. – Я не знаю. – Где вы нашли объявление? – На остановке, – судорожно отвечала я. – Ваши мысли на счет болезни? – Я решила, это мошенники. – Или хворь? – Возможно… Я не знаю! – Хворь или убийства? – Хворь? – Да или нет? – Выраженные симптомы болезни отсутствуют, – процитировала я строчку из объявления. – Как же насильственные следы? Ректор кашлянул, привлекая внимание: – Крен Рубен, – обратился он. – Ребята находятся на первом острове меньше недели. Если они что-то вспомнят, то мои двери всегда открыты. Я извещу вас сразу, при наличии новых подробностей или деталей. Крен Рубен нехотя сделал еще несколько записей в блокнот и отпустил нас, на прощание потребовав у Рена Ренове разрешение навестить нас в Академии при появлении новых подробностей. Ректор дал добро, а я понадеялась, что противного Крена Рубена вижу в последний раз. Когда мы вышли на улицу перевалило за полночь. Эх, накрылись планы встать пораньше и сделать поутру домашние задания. – Как бы вы ответили на последний вопрос? – неожиданно спросил ректор, когда мы оказались внутри коляски. – Насильственные следы, они есть? – Их нет, – честно призналась я. – Откуда вам это известно? – Слухи, – быстро сориентировалась я. – Я слышала, как в Академии обсуждали смерти одаренных, но не предавала этому значение. Пока… – Пока… – повторил за мной Рен Ренове. – Пока в городе продолжают находить тела, студентам запрещено покидать стены Академии. На утреннем построении я оглашу новые правила. – Утром будет построение? – с тоскою посмотрела я на ректора. Рен Ренове не удосужился более на общение. Привратники Академии пропустили нас на территорию, уточнив, будут ли еще гости. Ректор велел закрыть ворота и никого не выпускать. – Благодарю вас, спокойной ночи, – обратилась я к ректору, когда мы спустились с колес. – Спокойной, – задумчиво бросил он и поспешил к преподавательским общежитиям. Я семенила следом. Теонола встретила меня причитаниями. Усадив на диван, она выставила на стол поднос с большой кружкой дымящегося чая и ароматной похлебкой. – Страху натерпелись, – качала она головой и внимательно следила, как я ем. – Ректор велел накормить вас, а в комнату, сама знаешь, нельзя, – сокрушалась она, словно эти правила были не ей же самой придуманы. – Совсем измучил вас дознаватель? – Ждали долго, – ответила я, наслаждаясь желанным чувством тепла и сытости в животе. – Скажите, а пакеты никто наши не приносил? – Приносили, – проворчала Теонола. – Явились эти из управы, скинули все в кучу и ушли. – Я могу забрать? – Так Карни тебе в комнату все отнесла, не переживай, – заверила она. Доев пищу, я попрощалась с Теонолой и поспешила по ступенькам вверх – одеяло и подушка истосковались по мне. В комнате было темно. Разувшись, я на цыпочках прокралась до пастели. Пакеты стояли подле кровати на ковре. «Буду разбираться с утром, все ли на месте, – подумала я, тихо снимая с себя верхнюю одежду. – Нужно смыть дух управы благополучия». – Ты откуда? – услышала я голос Хелены, а следом в комнате вспыхнул центральный камень, который должен был светиться только от энергетической подпитки. Стало быть, соседка освоила бытовое Преображение по освещению. – Потушить сможешь? – задумалась я, рассматривая камень на потолке. – Спать хочется. – Где ты была? Почему тебя пустили в общежитие? По сравнению с Крен Рубеном, Хелена нервно дышит в сторонке. – Не твое дело, – ответила я и скрылась в ванной. Хелена так и не уснула и дождалась моего омовения. – Тебе совсем делать нечего? – тоскливо протянула я, рассматривая сидящую сонную соседку со свешенными ногами и скрещенными руками. – Если ты решила шантажировать меня светом, я могу голову и под подушку засунуть. – Что ты опять натворила? Я застонала и повалилась на кровать: – Разбойник! – позвала я, прихлопывая свободное место на перине. – Хелена, утром будет сбор. Спи, а! – скомандовала я и закрыла глаза. – Вставай, – тормошила меня Хелена. – Ты на моей половине, – безразлично бросила я и перевернулась на другой бок. – Теонола велела без тебя не спускаться! – больно ущипнула она меня. – Вставай! – Ай! – вскочила я. – Что случилось? – Утренний сбор, – напомнила она. – Ректор на всю Академию несколько минут орал, а ты все спишь! – Он не заметит мое отсутствие, – сладко потянулась я. – Заметит! Теонола велела спуститься с тобой. Ректор поручил ей лично проконтролировать твое присутствие, – сообщила она голосом надзирателя. – Ты старалась, старалась, но… ничего… – Милгын! – вскипела она, а глаза ее засветились темным пламенем. – Круто! – искренне восхитилась я и схватило ее лицо ладонями. – Это всегда так? – Отпусти! – вывернулась она и потерла щеки. – Все отмечают приливы энергии, одна ты так и ходишь бездарной! Ответить было нечем. Я и сама не понимала, почему энергия отказывается отзываться во мне. Ничего – первая неделя, это вовсе не показатель, учеба же только началась! Рен Ренове прошествовал не пьедестал и поприветствовал взъерошенных студентов. Выглядел он, на удивление хорошо – я бы и не сказала, что он провел полночи в управе благополучия, если бы сама там не была. – Академия несет за вас ответственность и не вправе подвергать неоправданному риску. Для многих известие не станет откровением – в городе обнаруживают тела одаренных. Наступила ли смерть в результате естественных причин или насильственных – сказать сложно. Таким образом, пока не будет выявлена причина и устранены последствия, всем студентам запрещается покидать территорию Академии. При возникновении непредвиденных обстоятельств обращаться ко мне с письменной объяснительной и весомыми доводами. Плодотворного дня вам! – Зачем нужно было тащиться сюда? – простонала я, найдя в толпе Карни и Люнею. – А нам можно рассказывать, что мы вчера того? – шепотом уточнила Люнея. – Чего того? – насупилась Карни. – Вот от твоего «того» еще сплетни всякие пойдут! – Этим только дай повод, – повела я головой в сторону идеальных. – Какие секреты? – спросил Грон и сграбастал нас в объятия. – Выспались? – Нет, – оскалились мы с девушками. – Тише, – взмолился Грон, выставив вперед руки. – У меня хорошая новость, сегодня выдадут форму! – Сегодня – форму, а завтра – физкультура, – поникла Люнея.