Глава 18. Мужские мудрости

Она оглушительно красива. На несколько секунд я даже теряю ориентацию в пространстве, пока наблюдаю за тем, как Маша робко заходит в кабинет и закрывает за собой дверь. Сейчас она выглядит иначе. В прошлый раз ее легко можно было спутать с девушкой легкого поведения. На вечеринке в честь юбилея Калугина она выглядела как дорогой эскорт, а сегодня… сегодня эта девочка пришла побеждать. Насыщенно-красный брючный костюм сидит на ней как влитой. Он подчеркивает длинные ноги, выделяет черным поясом талию. Сверху – блузка с открытым декольте, поверх надет пиджак, который запрещает фантазировать, но меня это не останавливает. Я представляю, как медленно все это снимаю с Маши, оставляя ее в одном белье сидеть на моем столе. И к черту летят все обиды и недоразумения. Нет такого конфликта, который нельзя было бы разрешить качественным трахом, ведь, как известно, если женщина сношает твой мозг, значит, ночью ее недотрахал ты. Такие вот мужские мудрости. – Проходи, присаживайся, – указываю ладонью на кресло. Нимфа идет совсем не твердо, почти крадется. Осознает вину или волнуется? Смотрю на ее бедра, как они плавно двигаются. Залипательно. Маша садится, ставит сумочку на свои колени. Мы впиваемся друг в друга взглядами. Я замечаю слишком плотный слой косметики на ее скулах. Маша же смотрит на меня со смесью мольбы и сожаления. Ей неуютно, я это вижу. Взгляд то и дело отводит в сторону, пряча от меня свои удивительно голубые глаза. Тонуть, в них нужно беспросветно тонуть. А мягкие пухлые губы целовать, стирая темно-вишневую помаду. Но между нами сейчас стена, а вокруг столько обломков, что не продраться. – С какого момента начинает действовать адвокатская тайна? – спрашивает, вздернув подбородок. – С момента, как ты начнешь говорить, – подаюсь вперед, неосознанно хочу быть ближе. – Чай, кофе? – Кофе. Если можно, с молоком, – Маша заправляет прядь волос за ухо, и я внимательно слежу за каждым движением, представляя, что делаю это сам, пропуская шелк волос через пальцы. – Без проблем, – улыбнувшись, поднимаюсь с кресла и иду к кулеру с водой. Пока секретаря нет, я готовлю все сам. В углу кабинета теперь мини-кухня, скрытая за огромным живым цветком. Засыпаю кофе и включаю кофеварку. У меня тут не суперский вариант – обычная капельная, с механизмом сложнее я бы не справился, да и шумит она слишком сильно, отвлекает от работы. – Ты… сам варишь кофе? – удивляется Маша и наконец улыбается. Едва заметно, но этого хватает, чтобы в комнате посветлело, будто включили еще пару ламп. – Как ты могла заметить, у меня нет секретаря. Поэтому да, приходится. Сахар? – Ммм… нет, спасибо. – Ты можешь рассказывать, отсюда я тебя прекрасно слышу. И это, кажется, оптимальное расстояние, с которого я могу удержаться, чтобы не прижать нимфу к себе и не вытрясти из нее всю правду. Потому что встряхнуть Машу очень хочется. И прикоснуться тоже, причем последнее в разы сильнее. – Я… я хочу развестись с мужем, – она смотрит прямо перед собой невидящим взглядом. – Мне нужен развод как можно скорее. У нас не было брачного контракта, ничего такого. – Тогда будет суд, если возникнут вопросы по разделу имущества, – заканчиваю готовить кофе и иду к Маше. Ставлю чашку на стол. – Нет-нет! У меня нет никаких вопросов по разделу имущества, – нимфа качает головой. – Мне не нужно ничего, только развод, максимум моя одежда. Я… ммм… в общем, мы с Гришей решили… Гриша решил, что я не должна работать. Все, что у меня есть, куплено на его деньги. Внутри меня закипает злость. Что значит «мне не нужно ничего»? Никто не идет к адвокату с намерением просто развестись, не взяв себе ничего. – Ты серьезно? – Вполне, – энергично кивает. Берет чашку, делает глоток, оставляя след. Нет, ну это точно какой-то бред. Большей ереси я в жизни не слышал. – И о том, что я не работаю. У меня есть небольшая сумма. Кхм… ее хватит на консультацию и первое заседание. А дальше… у вас можно оформить рассрочку или типа того? Когда начнется процесс, я найду работу. Пока, к сожалению, не могу, и… – Маша, о чем ты говоришь? – перебиваю ее. Отхожу за угол стола, чтобы снова все не испортить своими желаниями и низменными потребностями. Ну почему боженька свернул мою голову на одной-единственной женщине? Нужно решать все в срочном порядке. – Во-первых, я не возьму с тебя денег, и это не обсуждается. Бюро поможет тебе бесплатно. – Что? Но… – Если у тебя нет претензий, вас разведут в два счета. Для этого тебе даже не нужен адвокат. Маша округляет глаза, и я снова тону в глубине взгляда. Что в нимфе такого волшебного, что я пялюсь как зачарованный и не могу оторваться? – Нужен. Гриша станет препятствовать, и мне нужна помощь, чтобы довести все до конца, – она кусает губы, опускает голову. – Так что там дальше? – как-то совсем уж обреченно спрашивает, и я понимаю, что не смогу. Не смогу смотреть на то, как она будет бросать взгляды на Калугина, как будет добровольно подписывать отказ от всего, прекрасно зная, что останется голой и босой посреди улицы. Это несправедливо, в этом нет логики, но она отключается, когда человек любит. А женщины вообще склонны жертвовать собой во благо любви гораздо чаще, чем мужчины. Иногда лучшая помощь – это отойти в сторону и позволить другому сделать все в лучшем виде. – И во-вторых, я передам твое дело другому адвокату. Это мой партнер и сооснователь бюро, он займется твоим вопросом и доведет дело до конца, – произнести это тяжело. Еще сложнее передать все Максу и не лезть в процесс. – Побудь здесь, я его приглашу, – поторапливаясь, иду к выходу из кабинета. – Что? Нет! – подскочив, Маша спешит за мной. Стук ее каблучков по ритму очень похож на стук моего сердца. – Мне нужен ты! Слова медом льются в мои уши. Нам бы другой антураж, иное настроение, и все было бы сказочно. – Артем, пожалуйста! – хватает меня за предплечье, тянет на себя. – Мне сказали, ты лучший! И ты обещал, что лично возьмешься за дело. – Возьму под контроль, – поправляю ее. – Формулировки, Маша. Взять под контроль – не значит проходить адвокатом по делу и представлять твои интересы, – убеждаю больше себя, чем ее. – Очень удобно, знаешь ли! Надеюсь, тебе хорошо будет спаться после того, как бросишь девушку в беде! – она убирает от меня руки, легонько толкая напоследок. Ноздри ее гневно раздуваются, сама Маша настроена воинственно. И я все не возьму в толк, почему мы вдруг скатились до претензий, но я лечу вслед за нимфой, заряжаясь ее яростью. – А тебе, Машенька, – наступаю на нее. Она медленно отходит назад, – хорошо спится после того, как ты целовалась со мной, а потом зажималась с любимым мужем? – Любимым мужем?.. – растерянно повторяет, пока я тесню ее к столу. Бедра ее упираются в столешницу. Кружка с кофе отчаянно подпрыгивает, брякнувшись о блюдце. – Да, любимым. Так ведь ты тогда мне сказала. Что любишь его. Или ты уже обо всем забыла? Оказываюсь в опасной близости от ее тела. В носу щекочет от аромата ее духов. Тело реагирует на близость женщины и весело сигнализирует о приподнятом настроении в штанах. Мозг уже подает однозначные сигналы, что стоит делать дальше, и разговоров в этом списке не значится. Маша рвано выдыхает, а мне кажется, что томно. Ее грудь поднимается и медленно опадает. Венка на шее пульсирует, обреченно умоляя сжать ее зубами. – Вот поэтому, Маша, я и не возьмусь за твое дело. Когда в развод вмешивается любовь, по статистике, развода не случается. Муж просит прощения, дарит дорогие подарки, клянется в любви, и жена возвращается к нему. Потому что тоже любит. А я не смогу спокойно стоять и смотреть, как ты уходишь к Калугину, – провожу костяшками по ее щеке. Маша вздрагивает. Я сам мелко дрожу от плохо сдерживаемого желания. Оно дикое, первобытное, и концентрация его в крови растет с каждой секундой. Нимфа перехватывает мое запястье, отводит руку в сторону. Пальчики ее невесомо пробегаются по коже в ласковом движении. Она поднимает голову, и мы снова оказываемся в мареве похоти. Оно окружает, пьянит тело и дурманит мысли. – Единственное чувство, которое я испытываю к своему мужу – это ненависть, – говорит шепотом, словно нас может кто-то услышать. Наши носы почти соприкасаются. Стоит совсем немного податься вперед, и я коснусь ее губ. Тоненькая ладошка упирается мне в грудь. Надавливает. Маша выстраивает между нами дистанцию, но я не двигаюсь с места. Позволяю ей почувствовать, как аномально быстро колотится сердце в моей груди. Мне было достаточно короткого контакта и «ненавижу» в отношении Калугина, чтобы захлебнуться радостью. – Он смотрел на нас тогда, стоял у самой двери. У меня не было другого выбора, Артем. Мне пришлось так сказать. Не знаю почему, но Гриша верит моим словам, и я продолжу их произносить, если это гарантирует мне безопасность. – Гарантирует безопасность?.. – теперь моя очередь растерянно повторять реплики. – Ты о чем? – Это я скажу только своему адвокату, – Маша воинственно распрямляет плечи и вздергивает подбородок. На шее, почти сразу под подбородком, я замечаю небольшой синяк. Тонкую полоску, которую она, по всей видимости, не до конца замаскировала. И этот толстый слой косметики на лице. Яркие губы, чтобы отвлекли от остальных частей ее лица. Блядь. Блядь. Блядь. Нет. Не может быть. Сердце судорожно сжимается, а вдох застревает где-то посередине между легкими и носом. Какой же я осел! Как сразу не догадался, что дело не в Машиных чувствах? Блядь. Хочется рвать на себе волосы. Были же все знаки! Все знаки, Баринов! Тру лицо ладонью. – Кто это будет: ты или твой партнер? – ледяным тоном спрашивает Маша. Улыбаюсь, глядя на нее. Я восхищен смелостью этой маленькой женщины. План действий в голове вырисовывается сам собой, не требуя отдельного мозгового штурма. – Я. Но ты должна будешь делать все, что я говорю. Согласна?