Глава 21. Сумасшедший мотылек

Мы сидим в заведенной машине прямо напротив набережной, лицом к реке, так что нас и правда никто не видит. В это время дня и года здесь совершенно безлюдно, и я в очередной раз восхищаюсь Бариновым, который успевает находить решения всех проблем, даже самых несущественных. Рита всегда говорит, что это показатель заинтересованности в женщине. И я впервые за все время нашего знакомства допускаю мысль, что он может быть во мне заинтересован. Вот только в какой плоскости находится его увлеченность? Качаю головой, отгоняя неуместные мысли. Мы встретились не для этого. Я планировала развестись и минимум пару лет не иметь никаких дел с мужчинами. Но когда смотрю на Баринова, все мои установки трещат по швам. Это все потому, что если он тебя поцелует, Маша, то ты поддашься и ответишь на все его ласки. Наверное, мне нужен ретрит. Во мне точно что-то сломалось, раз я, надеясь улететь от одного пламени, лечу прямо в эпицентр другого. Как сумасшедший мотылек, напрочь забывший об инстинкте самосохранения. – О чем задумалась? – спрашивает Баринов, отвлекаясь от своего обеда. Мы едим какую-то азиатскую еду, которую нам запаковали в коробочки. Артем ковыряет лапшу вилкой, я же извращаюсь палочками, изредка ловя его восхищенные взгляды и делая вид, что они меня ни капельки не трогают, хотя мое сердце бьется в счастливом припадке. – О том, что будет дальше, – вздыхаю, опуская взгляд в коробку с едой. – Гриша впадет в ярость, когда узнает о разводе. – К этому времени ты уже будешь далеко от него, – Артем отставляет коробку с едой на приборную панель и, подняв подлокотник, тянется ко мне. – Иди сюда, – просунув руку между моей поясницей и спинкой сиденья, перехватывает меня за талию. – Артем, что ты делаешь? – упираюсь ладонью в мое плечо, но легче шкаф с места сдвинуть, чем заставить Баринова держать свои руки подальше от меня. – Мы ведь договаривались, никаких сексуальных подтекстов! Под тихий протест Артем усаживает меня на своих ногах и обхватывает рукой бедра, вырисовывая узоры через ткань брюк. – Это и не секс, Маш, – усмехается, приподнимая уголок губ. – Ты просто делаешь доброе дело и помогаешь мне не замерзнуть. Горячее дыхание обжигает шею. Баринов наклоняется ко мне, мы снова непростительно близко. Он сжимает меня крепче, не давая отстраниться, скользит холодным носом по коже, распуская примерно миллион мурашек. Кто бы мог подумать, что этот горячий во всех смыслах мужчина не переносит холод. Тихонько хихикаю. Поджав губы, деловито поправляю воротник его рубашки, пока Артем пускается в ненавязчивое исследование моего тела: бедра, талия, ребра и… – Маш, пустишь дальше? – смотрит круче, чем кот из Шрека. У Баринова в глазах не то что космос, там вся Вселенная сияет, и в ее центре слабо проглядывают мои очертания. – Иначе ты умрешь от холода? – вопросительно поднимаю бровь, готовая к любой манипуляции. – Я планировал обойтись легкой простудой, – смеется Баринов, и вибрации его смеха заставляют мои внутренности сжиматься. – А если уж совсем честно, то рассчитывал на твое милосердие, – большой палец его проводит линию прямо под косточкой лифчика. Сердце переворачивается в груди. Я вздрагиваю от слишком интимного прикосновения. Артем смотрит на меня не моргая, зрачок почти заполняет радужку. Он так близко, что стоит немного податься вперед, и наши губы встретятся. Я снова утону в ощущениях, в которых буду плавать до завтрашнего утра, не меньше. – Его не будет, – только и успеваю выдохнуть, прежде чем Баринов ловит мои губы своими. – Нет, нет, нет, – отстраняюсь, упираюсь ладонью в его грудь. Артем ловит меня за затылок, прижимает к себе, но я уворачиваюсь, не давая себя поцеловать. – Я замужем, Артем. И к тому же ты мой адвокат, – порывисто взмахиваю рукой. Ерзаю, пытаясь вернуться на свое место. – Не стоило вообще соглашаться на обед. – Тебе ведь нравится все, что я делаю, – выстреливает фразой точно в цель. Киваю, соглашаясь с его словами. – Тогда прекрати убегать. От меня не нужно, – говорит так спокойно, что хочется поверить. – Это… сложно. Вся моя жизнь – контроль. Я слежу за тем, что говорю и что делаю. Слежу за собственной идеальностью, чтобы Гриша и на мгновение не задумался, что во мне что-то меняется. Я слежу даже за собственными мыслями, чтобы сильно не увлечься мечтами. А еще я не доверяю никому, потому что доверие – непозволительная роскошь, которая, как правило, сулит новые проблемы. Глупо вручать человеку нож и поворачиваться к нему спиной, надеясь, что он не воспользуется открывшимся преимуществом. – Маш, запиши мой личный номер, – целует меня в плечо. – Если ты почувствуешь, что что-то идет не так, или тебе понадобится помощь, позвони, и я приеду. Мне нужна пара дней, чтобы все подготовить и решить вопрос с паспортом. Продержишься? Или стоит забрать тебя прямо сейчас? – Что? Нет! Нет. Сейчас точно нет, я… я не готова, – в кармане пищит телефон. – Подожди, я должна посмотреть. Потому что вдруг мне пишет Рита. Или, того хуже, Гриша. Достаю телефон, сразу же смотрю в экран, и с облегчением выдыхаю, когда понимаю, что это всего лишь напоминание из клуба. «Мария, добрый день! Напоминаем, что для продления членства в нашем фитнес-клубе необходим паспорт. Не забудьте взять его на следующую тренировку». – Я, кажется, знаю, как можно решить вопрос с документами. Глава 22. Операция «Паспорт» Два дня спустя День идет наперекосяк с самого утра. Я разбила Гришину любимую чашку, из которой он всегда пьет кофе. Овсянка у меня подгорела, и мне пришлось варить ее заново. Правда, во второй раз тоже вышло «комом», потому что я ее пересолила. На третьей попытке все получилось идеально, но к тому моменту плакала моя тренировка и наша с Бариновым встреча. Я незаметно написала Артему сообщение, что все отменяется, но он оставался непреклонным и ответил, что будет ждать меня в зале до конца дня. Это какое-то безумие. И я все еще не верю, что план сработает, потому что наш вчерашний разговор с Гришей о паспорте прошел напряженно. Муж сказал, что ему сейчас некогда этим заниматься и выгнал меня из кабинета. И да, словно чувствуя, что я что-то задумала, Гриша уже второй день работает из дома и вторую ночь все теснее прижимается ко мне в постели. А меня от этого едва не воротит, поэтому каждое утро я встаю в семь, чтобы как можно меньше прикасаться к этому мужчине. Между нами все рухнуло окончательно после того, как Гриша поднял на меня руку. Я получила свою выволочку за то, что посмела уединиться с Артемом на дне рождения. И никакие оправдания мужа не интересовали. Он ясно обрисовал картину того, что будет, если я еще раз останусь наедине с другим мужчиной, неважно по какой причине. И я окончательно убедилась, что от Гриши пора бежать. Ставлю на поднос кашу, выкладываю бутерброды с красной рыбой и домашнее печенье, которое я пекла вчера, чтобы в очередной раз показать свекрови, нагрянувшей в гости, какая я прекрасная хозяйка. Ставлю кружку с кофе, она новая, я купила точно такую же взамен разбитой, и ее доставили меньше получаса назад. Иду в кабинет мужа. Руки дрожат, я волнуюсь и боюсь все уронить. Почему-то сейчас страшно спрашивать о паспорте. Кажется, я только посмотрю мужу в глаза, и он сразу все поймет. Узнает, что я замышляю, в два счета узнает наш с Бариновым план и тут же раздавит мою хрупкую надежду на светлое будущее. В общем, операция «Паспорт» грозит провалиться еще на начальном этапе. Перехватив поднос одной рукой, стучу костяшкой указательного пальца в дверь. – Гриша, это я. Твой завтрак готов, – открыв дверь, толкаю ее от себя. – Заходи, – слышу хриплое и делаю боязливый шаг, будто вхожу в клетку к опасному дикому зверю. Гриша подтягивается в кресле, в котором полулежал, захлопывает крышку ноутбука и приглаживает взъерошенные волосы ладонью. Смотрит на меня голодным взглядом, пока я медленно иду к нему. – Приятного аппетита, дорогой, – ставлю поднос напротив него. И как же удачно, что я уже его опустила, потому что огромная ладонь мужа ложится на мою ягодицу, агрессивно массируя. Я заставляю себя застыть в этой позе хотя бы на секунду, чтобы не выдать ледяного ужаса. – Ко мне иди, – бросает приказ и отодвигается назад прямо в кресле. Колесики скребут по полу, и вместе с ними мое сердце падает вниз. Муж усаживает меня на свои ноги, задирает вверх длинное платье, которое я специально надела, чтобы только не провоцировать его. Но у Гриши, кажется, другие планы. Шершавая ладонь скользит вверх по ноге, поднимается между бедер, пока не упирается в ластовицу. Гриша морщится, ощущая между моих ног крылышки прокладки. – Блядь, Маша, когда это закончится? – он с отвращением убирает руку и опускает край платья, пряча мои колени. – Прости, – произношу, поджимая губы, но не чувствуя ни капельки вины за то, что делаю. На самом деле, месячных у меня нет уже два месяца, но я упрямо делаю вид, что они идут. И нет, это не беременность. Как говорит врач, это стресс. Его во мне накопилось слишком много, и в таком состоянии организм не готов даже допускать мысль об оплодотворении. Так что прокладки я леплю на трусы, чтобы только избавиться от тошнотворных прикосновений мужа, потому что Гриша не выносит особенностей женской физиологии. Мне же от этого только лучше. – Не злись, – целую его в щеку, в самом низу, почти задевая шею. Гриша рвано выдыхает, не оставаясь равнодушным к моим ласкам. Усыпляю его бдительность, поглаживая плечо. Так проще. Лучше, превозмогая тошноту, уделить ему две минуты, чем терпеть мужа следующие полчаса и выслушивать, какая я бессовестная и бесчувственная, раз не уделяю ему должного внимания и не забочусь о пустоте его яиц. – Ты будто нарочно испытываешь мое терпение, – его рука на моей талии сжимается крепче, пальцы до боли впиваются в ребра. Мне хочется заскулить, но вместо этого я снова тычусь губами в его щеку. – Сегодня вечером все будет. Я… поставлю тампон, чтобы они быстрее закончились, – во рту собирается вязкая слюна, которую я с трудом сглатываю. Нутро дрожит от страха. Я никогда так отчаянно не врала мужу. Сегодня вечером я планирую быть максимально далеко от него. И, боже, помоги мне, если наш с Артемом план провалится. Думать сейчас об Артеме я себе запрещаю, иначе разревусь как маленькая девочка и не смогу оставаться искусной соблазнительницей. Я стараюсь думать о том, как он трогал меня, какие реакции вызывал в моем теле. Благодаря ему я узнала, что такое настоящее желание и что значит – хотеть мужчину. С Гришей не было и толики от того, что происходило с Бариновым. И пусть между нами не было секса, но то, что случилось, было, бесспорно, прекрасно. – Маша! – возмущается, когда я снова упоминаю о том, что ему неприятно слышать. – Я подумала, что нам пора вспомнить, как нам было хорошо вместе, – обхватив его за шею, прижимаюсь к мужу со всей силы. Чувствую, как твердеет его член под моей попой. – Пожалуйста, потерпи до вечера. Я привезу ужин, когда буду возвращаться из зала. А потом станцую тебе. Тебе ведь нравится, когда я раздеваюсь под музыку. – Люблю, когда ты голая на коленях передо мной, – он зарывается пальцами в волосы на затылке и сжимает их. Запрокинув мою голову, запечатывает рот грубым поцелуем. Он кусает губы и язык, подавляет даже этими движениями, вынуждая только принимать все, что он дает. Пытка продолжается несколько секунд, но мне кажется, что целую вечность. Тело деревенеет от ужаса, и в какой-то момент я вовсе перестаю отвечать. Гриша отстраняется, долго смотрит мне в глаза. Приходится изобразить улыбку и восторг. Я глажу ладонью его щеку, делая вид, что мне все очень понравилось. – Иди, пока я не отымел твой рот прямо сейчас. У меня через двадцать минут совещание. – Гриша ставит меня на ноги и со шлепком подталкивает в сторону выхода. Я делаю два шага в сторону, но оборачиваюсь. – Я говорила тебе вчера про паспорт. Можешь дать его сегодня, чтобы я продлила абонемент. – А без паспорта они не могут? – злится муж. – Твои данные не изменились. – Они предложили повысить уровень карты за ту же цену. Поэтому не могут без документов, – пожимаю плечами. – И я хочу купить вино на вечер. То полусухое, которое тебе понравилось. Не хочу хлопать глазами, когда продавец попросит документы. Я удивляюсь самой себе. Лгать получается очень убедительно. Я бы сама себе поверила. – Ладно, – со вздохом соглашается Гриша. Поднявшись, идет к сейфу. Я отворачиваюсь, показывая, что не собираюсь подсматривать. – Возьми. С груди спадает камень, когда в моих ладонях оказывается документ. Боже, я по пальцам могу пересчитать дни, когда видела свой паспорт после замужества. – И пусть тебя отвезет Юра. Я предупрежу его о маршруте, – бросает уже в спину, и у меня леденеет между лопаток. Надеюсь, водитель Гриши не поставит крест на всех планах Баринова.