Глава 26. Нарушители

– Нимфочка? – спрашиваю, выгнув бровь. С каждой секундой сохранять серьезность все тяжелее, особенно когда Баринов нагло распускает руки. И я знаю, что должна пресечь это, потому что все выбивается из очерченных границ, которые нам выставило общество. Знаю, но ничего не могу поделать, потому что тело откликается на каждое прикосновение, пока я схожу с ума от нашей близости, признаваясь себе самой, что жажду большего. – Почему? – голос дрожит, и я сосредотачиваюсь на руках и механических действиях. – Ты будто нереальная, – спокойно отвечает Артем, слегка морщась, когда я стираю кровь с брови. – Красивая, нежная, светлая, – его руки скользят по моему телу, большие пальцы поднимают край спортивной кофты, которая облепляет тело как вторая кожа. Баринов очерчивает линию талии, заставляя мышцы на животе судорожно сжиматься. – И голова от тебя кругом. Слова льются медом, и я жадно впитываю в себя каждое. Артем произносит их спокойно и уверенно, безо всяких хитрых смыслов и обманчивых подтекстов. Невозможно не поверить. И не очароваться. Нимфа и искуситель – прекрасная парочка. – Я… не знала, что Гриша приедет, – вздыхаю, испытывая острую потребность быть откровенной. В конце концов Баринов пострадал из-за меня, и честность – меньшее, что я могу ему дать. – Он отпустил меня с водителем, а потом догнал у входа в фитнес-клуб. Сказал, что подождет, когда я освобожусь. Боже, я так испугалась. Он будто чувствует, что что-то происходит, и пытается контролировать, – заканчиваю с лицом и беру ладонь Артема. Осторожно прикладываю ватный диск к костяшкам. – Это скоро закончится, – Баринов свободной рукой касается подбородка и мягко поднимает мою голову вверх, пока наши взгляды не встречаются. – Маш… – Артем обводит мои губы большим пальцем. – Я бы хотел сказать, что он больше тебя не тронет, но я не привык жить в мире категоричных заявлений. Я не знаю, как сложится дальше наша жизнь, но я постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы обезопасить тебя и оградить от бывшего мужа. По коже бегут мурашки. Я не могу поверить в то, что слышу. И не перестаю восхищаться этим мужчиной. Мне не нужны стопроцентные заверения, не сейчас. Хватило одного печального опыта, в котором мне обещали и луну с неба и любовь до гроба. Поэтому слова Баринова звучат честнее и откликаются громче. – Спасибо, – выдыхаю, подаваясь вперед и сталкиваясь с Артемом носами. Он нежно гладит мои волосы, а затем прижимает ладонь к шее и ведет большим пальцем по скуле. В наших взглядах столько всего недосказанного, но тела, прижимающиеся друг к другу, оказываются честнее. – Маш, я тебя сейчас поцелую и уже не дам сбежать, – говорит внезапно севшим голосом, опаляя горячими выдохами мои губы. – У тебя примерно полсекунды, чтобы возразить. Я не успеваю даже подумать о возражении, когда Артем меня целует. По телу проносится горячая волна, сопровождаемая мурашками. Я снова начинаю мелко дрожать в его руках. Робко опускаю ладони на его плечи, Баринов обжигающий, еще немного, и мы вместе загоримся. Язык пускается в изучение моего рта с новым энтузиазмом. Я запоздало отвечаю, не успевая за ощущениями, потому что их вмиг становится много. Руки, губы, запах, звуки – меня сносит ураганом, в котором нужно успевать дышать. То, как Артем скользит языком по моему и щекочет небо отзывается россыпью искр, что оседают внизу живота. Между ног жарко и влажно. Я порывисто ерзаю бедрами, ощущая всю степень взаимности в желаниях. Мне должно быть стыдно, но в этот конкретный момент я хочу Артема так сильно, как не хотела ни одного мужчину. Его прикосновения – моя необходимость, поцелуи – способ передачи кислорода в мои легкие. – Артем, – хрипло зову его, пока губы прокладывают путь по моей шее, находя все чувствительные точки, от которых меня то и дело подбрасывает вверх. Когда грубые мужские ладони сжимаются на талии, я жалобно всхлипываю от неконтролируемого возбуждения, которое требует выхода. Зарываюсь пальцами в его густые темные волосы, жесткие на вид, но нереально мягкие на самом деле. – Маша, девочка моя сладкая, я хочу тебя, – порочно шепчет, расстегивая молнию на спортивной кофте. Разводит полы в сторону и пялится на мою грудь, спрятанную под тонкими поролоновыми чашечками черного однотонного белья. – Идеальная, – восхищенно выдыхает и прижимается губами к ложбинке. Артем помогает мне избавиться от кофты, я бросаю ее на островке и прижимаюсь кожа к коже. Под веками сверкают вспышки. Наше безумие набирает обороты, и я почти перестаю себя контролировать, потому что хочется только стонать и не переставать ощущать на коже эти жадные губы и грубоватые поцелуи. – Я тоже тебя хочу, – говорю, заставив Артема посмотреть мне в глаза. Ему требуется несколько секунд, чтобы осознать. Мы застываем. Я не дышу, а Баринов, похоже, не верит. Медленно киваю, подтверждая сказанные слова, и он, тихо выругавшись, подхватывает меня под бедра и снова впивается отчаянным поцелуем в мой рот. Все вокруг перестает существовать и привлекать внимания. Становится размытым, оставляя в фокусе наши силуэты и обнажая все чувства. Это все из-за адреналина. Последний час был слишком напряженным, и эмоции ищут выход, выбирая самый простой из всех способов. То, что мы делаем – неправильно. Я все еще верю в это, пока обхватываю Баринова руками и ногами, повиснув на нем как мартышка. Мы совершаем огромную ошибку, но мы – нарушители, которые несутся мимо всех запрещающих знаков, веря, что впереди не бетонная стена, грозящая разбить нас вдребезги, а свобода, вкус которой остротой жжется на языке. Мы идем по коридору, не переставая целоваться. У меня нет сомнений в том, что именно сейчас все произойдет, я предвкушаю, окончательно теряясь в полярности чувств. Дверь, закрывающаяся за спиной Артема, отрезает последние мысли. А когда он опускает меня на прохладную постель, я, вместо того чтобы остановить стремительно прогрессирующее сумасшествие, тяну Баринова к себе, хватаясь за его ремень.